Потом год за годом наблюдал, как оно умирает.

Ивена присела возле выбранной Эйдаром секции и снова взяла землю.

Если она ошиблась, через десять дней получит холодную грязь и пять человек, напрасно потративших силы.

Если окажется права…

Она высыпала почву обратно.

— Сначала проверим, чего ты хочешь, — сказала она грядке.

Ветер протянул через разбитое стекло горсть снега.

Ивена решила считать это ответом.

Утром её разбудил колокольный звон во дворе.

Ивена открыла глаза и несколько секунд разглядывала незнакомый потолок. Комната, куда её поселили накануне, находилась в восточном крыле крепости. Здесь не было тяжёлых занавесей, позолоты и резных панелей, которыми Орвен любил впечатлять гостей. Стены покрывала светлая штукатурка, у окна стоял удобный письменный стол, а возле кровати лежал плотный шерстяной ковёр.

На спинке кресла висел синий шарф Лисель.

Увидев его, Ивена окончательно вспомнила, где находится.

Она встала.

На столе лежала копия договора, оставленная вечером. Ивена действительно перечитала её перед сном и на полях уже успела отметить два пункта, которые собиралась обсудить с Эйдаром позже.

Но сегодня её интересовало другое.

За окном снег прекратился.

Двор был белым, люди уже расчищали дорожки. Несколько повозок выезжали из нижних ворот, возле складов разгружали мешки.

Север начинал работу до рассвета.

Ивена быстро оделась, заплела волосы, надела тёплый плащ и спустилась.

Она рассчитывала хотя бы выпить чего-нибудь горячего перед выходом, но в небольшом обеденном зале её уже ждал Ровен.

— Эйдар сказал, что вы потребовали десять работников.

— Он пожаловался?

— Похвастался.

Ивена остановилась.

— Чем?

— Тем, что вы пробыли в крепости меньше часа и уже потребовали людей, материалы и десять дней полной свободы.

— Полной свободы он мне как раз не дал.

— Тогда хорошо, что вы не видели его довольным.

На столе стоял завтрак. Ивена села напротив Ровена.

— Где мои пять человек?

— Ждут возле оранжереи.

— Уже?

— Вы же собирались работать.

Она взяла кусок хлеба.

— Мне начинает нравиться Север.

— Через два часа вы измените мнение.

— Почему?

— Вы познакомитесь с Брантом.

— Кто это?

— Старший каменщик.

— Он настолько ужасен?

— Нет. Именно поэтому вы с ним поссоритесь.

Ровен оказался прав быстрее, чем ожидалось.

Брант был невысоким крепким мужчиной лет пятидесяти, с огромными руками и густыми седыми бровями. Он встретил Ивену у оранжереи, выслушал её первые распоряжения и заявил:

— Не получится.

— Что именно?

— Всё.

Ивена посмотрела на остальных работников.

Кроме Бранта, Эйдар дал ей второго каменщика помоложе, двух плотников и женщину, которая раньше работала в оранжереях и знала устройство старых каналов.

Пять человек.

Ровно.

— Очень содержательно, — сказала Ивена. — А теперь попробуем подробнее.

Брант постучал каблуком по каменному полу.

— Каналы старые.

— Вижу.

— Камень потрескался.

— Тоже вижу.

— Тепло по ним не пойдёт.

— Почему?

Он посмотрел на неё с выражением человека, которому приходится объяснять очевидное.

— Потому что мы уже пробовали.

— Как?

— Давали жар снизу.

— Сколько?

— Сколько требовалось.

— Чем измеряли?

Брант нахмурился.

— Теплом.

Ивена подавила желание потереть лоб.

— Представим, что я никогда не была на Севере и совершенно не понимаю ваших замечательных способов. Покажите.

Брант повёл её в нижнюю камеру.

Спуск находился за боковой стеной. Узкая каменная лестница уходила под оранжерею, где располагалась старая система каналов. Ивена ожидала увидеть сложный механизм, но устройство оказалось проще.

Под грядками проходили широкие каменные короба. Из центральной камеры тепло расходилось по нескольким направлениям, постепенно прогревая основание.

Так было задумано изначально.

Проблема обнаружилась в центре.

Там камни потемнели и местами растрескались.

— Здесь использовали драконье пламя? — спросила Ивена.

— Да.

— Прямо здесь?

— А куда ещё?

Она присела возле стены.

Даже спустя годы на камне сохранились следы сильного жара.

— И сколько драконов одновременно?

— Один.

— Как долго?

— Пока земля наверху не становилась тёплой.

Ивена закрыла глаза и представила путь тепла.

Огонь в центральную камеру. Камень раскаляется. Жар идёт по первым каналам, но большая часть остаётся рядом с источником. Грядки в центре перегреваются, дальние остаются холодными. Тогда пламя усиливают. Центральная часть получает ещё больше жара.

— Вы когда-нибудь заходили сюда во время работы?

Брант фыркнул.

— Я не самоубийца.

— Значит, нет.

— Здесь невозможно находиться, когда пускают драконий огонь.

— А наверху?

— Тепло.

— Везде?

Он задумался.

— У дальней стены холоднее.

— Насколько?

— Откуда мне знать?

Ивена встала.

— Вот с этого и начнём.

— С чего?

— Перестанем греть то, что и без нас умеет нагреваться.

Брант посмотрел на неё.

— Госпожа, если не давать огня, никакого тепла вообще не будет.

— Я не сказала отказаться от него.

— А что сказали?

— Что ваш огонь стоит здесь, как лошадь в запертой конюшне. Можно заставить её бегать кругами сколько угодно, дальше стен она всё равно не уйдёт.

Молодой каменщик усмехнулся.

Брант бросил на него тяжёлый взгляд.

— И как госпожа собирается выпустить лошадь?

— Разделить поток.

— Тепло не вода.

— Разумеется. Поэтому и каналы будут другими.

Она вышла наверх.

Следующие два часа они расчищали выбранную секцию.

Ивена работала вместе со всеми.

Сначала Брант дважды пытался отобрать у неё лопату, считая, что госпоже достаточно указывать. После третьего отказа перестал. К полудню они убрали снег, вытащили осколки, сняли две повреждённые рамы и открыли доступ к старым грядкам.

Под мусором обнаружился каменный желоб для воды.

Женщина, работавшая здесь раньше, провела ладонью по краю.

— Этот ещё хороший.

— Вода откуда шла?

— Из верхнего резервуара. Весной наполняли талой, зимой носили из цистерны.

Ивена присела рядом.

— Почему перестали использовать?

— Замерзал.

— Где?

— Вот здесь, возле стены.

Ивена посмотрела на место, где желоб входил в грядку.

Ещё одна та же проблема.

Тепло распределялось неравномерно.

К вечеру руки ныли, спина болела, а волосы выбились из косы. Ивена сняла перчатки и увидела на ладони красную полосу от черенка.

Брант заметил.

— Завтра будет хуже.

— Вы всегда так поддерживаете людей?

— На Севере ласковые слова плохо чинят камень.

— Прекрасно. Завтра принесите ещё два молотка.

— У вас пять работников.

— Я помню.

— А работы на десять.

Ивена посмотрела на него.

Брант впервые улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Похоже, это было признанием.

Эйдар появился незадолго до темноты.

Он вошёл через уже расчищенную дверь и остановился.

За день оранжерея изменилась.

Пока немного.

Но под снегом показался пол, выбранная секция была очищена, повреждённые рамы лежали отдельно, рабочие сняли верхние камни с двух старых каналов.

— Вы что-то сломали? — спросил он.

Ивена выпрямилась.

— Очень рада вас видеть.

— Это не ответ.

— Тогда да. Пока в основном ломаем.

Эйдар подошёл к разобранному участку.

— Брант?

— Она хочет перестроить каналы.

— Зачем?

— Потому что считает, что мы четыре года неправильно греем землю.

Эйдар посмотрел на Ивену.

— Считаете?

— Знаю.

— Утром вы ещё предполагали.

— Утром я не видела нижнюю камеру.