С каждым новым комком мокрой земли, падающим на крышку ящика, с каждым глухим ударом лопаты, он повторял одно и то же слово, словно заклинание, словно молитву: «Давай, давай, сука, давай, давай!»

Крики Аниты внутри ящика становились всё тише, всё слабее. Потом они сменились хриплыми рыданиями. И, наконец, они стихли совсем. Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь шумом ливня, глухими ударами лопаты о землю и скулежом взволнованных собак.

В этот момент, когда последний всхлип моей сестры исчез в земле, что-то оборвалось внутри меня. Мир поплыл перед глазами, и я лишилась чувств.

Глава 28

— Не удалось вам избавиться от недуга...

Красивый, но очень слабый, хрипловатый женский голос ворвался в мою голову. Я попыталась открыть глаза и почувствовала, что лежу на холодном влажном камне. С трудом повернула голову и увидела её. Она сидела в углу, у стены, в длинном грязном платье, спиной ко мне. Перекинула спутанные черные волосы через плечо, и у меня что-то сжалось внутри. На ее спине, на лопатках был огромный красный рубец от ожога. Чьё-то имя, длинное и очень нечёткое.

— От недуга? — спросила я. Попыталась встать, но ничего не получилось. Меня словно гвоздями прибили к полу. — От какого недуга?

— У этого недуга есть имя, — ответила девушка. — Не моё это проклятие, не было у меня такой силы, чтобы весь род проклясть.

— А чьё тогда? Даня сказал мне...

— Даниил сказал тебе то, что ему сказали. С твоего позволения, я не буду произносить это имя. И не он ваш предок, а я. У меня уже была дочь, когда он выкрал меня. А потом, когда ее род продолжился, он замучил и её. Но своими руками он действовать долго не смог, это бы привлекло внимание.

— Что ты такое говоришь? Они не сняли проклятие? — я снова попробовала подняться. Словно на мою грудь положили груду камней. Никак. Я была во сне, очень глубоком и тяжелом. Но картинка перед глазами была четкой и ясной, как и голос девушки.

— Я говорю тебе, что никакого проклятия не было. Этот человек уже давно живёт на этом свете. Ему пора на покой, но он где-то нашёл способ продлить свою жизнь. Я стала его первой жертвой. Он замучил меня, привязал к себе, заставил подчиняться ему, а потом убил. Говорят, всё, что ты делаешь, вернётся к тебе, но это не всегда так бывает. Моя смерть сделала его жизнь ярче, лучше, длиннее. И он начал действовать... Ты должна была стать очередной, но твой Даниил оказался сильнее, чем он думал. Его волю исполнил Натан.

— Анита умерла? — спросила я, мои губы задрожали. То, что она говорила, никак не укладывалось в голове. Сначала рассказ Даниила, теперь это странное видение... Что было правдой?

— Анита погибнет очень скоро, если не помешать ему. А единственный способ ему помешать — убить. Сейчас он в вашем доме. Прямо сейчас! Если ты сможешь сама... Он слаб. Он уже убеждает Натана забрать Аниту из больницы. Ваш род не продолжился, это тоже не правда. Ты беременна... Когда ты родишь, убьют и тебя. Решай, Ева.

— Я ничего ничего не понимаю, объясни мне, кто он, что это такое?

— Он использует женщин моего рода, чтобы продлить себе жизнь. Мучает их, высасывает жизнь, пока они не погибнут. Но своими руками ему действовать больше нельзя. Поэтому он ловко использует чужие руки, управляет разумом мужчин, заставляя их исполнять его волю, а потом присасывается к ослабленной женщине. Каждый раз он рассказывает новую историю. И чем больше погибших женщин, тем правдоподобнее она выглядит. Братьям он представился пожилым ведуном... Или по-вашему, экстрасенсом, провидцем, он диктовал им, что делать. Ваш отец знал его как двоюродного брата вашей матери.

— Маму тоже замучили? Она умерла так внезапно... Как ему удалось обвести вокруг пальца отца братьев?

— Прости, — девушка всхлипнула. — Отец братьев ничего не смог сделать. Он не знал, какая змея, какая мерзкая тварь пригрелась на шее у твоего отца. Аниту тоже поили лекарством, чтобы она не могла увидеть меня в своих снах. И угроза её беременности была только из-за него. Она выживет, выживет ребёнок, если ты сейчас, очнувшись, спустишься вниз и убьёшь его, — она повернулась. Лейла. Та девушка из моих снов.

Это была она.

Однако...

Это была не та ухоженная стройная девушка, что сидела у коленей мужчины. Это была сломленная женщина, тощая, грязная, с уродливым нечетким клеймом на спине. И... С круглым животом, как на шестом-седьмом месяце беременности. Внутри меня всё сжалось от ужаса, от жалости к ней.

А потом я очнулась.

Проснулась резко, словно вынырнув из глубокого колодца. Голова гудела, а в висках стучала одна-единственная мысль, страшная и всеобъемлющая. Правда. Я видела ее во сне, развернутую передо мной во всей своей чудовищной ясности, и эта правда о моем проклятии, которое на самом деле не существовало, сжала сердце ледяными тисками.

Я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь осознать, где я, что происходит. Тело отказывалось слушаться, а сознание еще цеплялось за обрывки кошмара. Когда глаза наконец сфокусировались, я увидела перед собой Даниила. Его лицо было искажено ужасом, побитое, со ссадинами и потеками запекшейся крови на брови, на губах. Мой собственный крик застрял в горле.

— Я… я видела… — начала я, слова рвались наружу, но он не дал мне договорить.

Даниил резко наклонился и оборвал мои слова поцелуем. Его губы были холодными, дрожащими. Когда он отстранился, то прижался лбом к моему, и его голос прозвучал едва слышным шепотом:

— Ты говорила во сне. Я все слышал, Ев. Каждое слово. И её и твои слова.

— Что теперь делать? — спросила я, мой голос дрожал. — Вдруг это всё неправда?

Даниил отстранился ещё дальше и. глубоко задумался. Его взгляд был устремлен куда-то в пустоту, словно он пытался найти ответы в воздухе. Потом он резко встал и пошел к шкафу. Только сейчас я осознала, что нахожусь в его спальне, одетая в легкий шелковый халатик.

— Сколько я спала? — спросила я, пытаясь хоть как-то восстановить хронологию событий.

Он обернулся.

— Сутки, — ответил он, его голос был глухим. — Я переодел тебя, пока ты спала.

Почувствовала, как по щекам разливается краска, но сейчас это было наименьшей из моих забот. Главное — сестра. Последнее, что я видела — как Натан закапывает в ее большом деревянном ящике. В землю. Как он бросает комья земли на крышку ящика. Неужели всё это зверство было напрасным? Жива ли моя сестра? Как её ребёнок?

— Анита… Что с Анитой? — выдохнула я.

— Она в больнице, без сознания, — ответил он, и в его голосе проскользнула боль.

Мое сердце сжалось от тревоги.

— А ребёнок? Она потеряла его?

— Удивительно, но пока что нет, — Даня застыл и обернулся. — Как ты? Ничего не болит?

— Вроде нет, — выдохнула я, положив ладонь на живот. Я ещё не решила, что буду делать с этой беременностью, нужна ли она вообще, но ему говорить не стала.

Даниил тем временем достал из шкафа арбалет. Мой взгляд скользнул по его блестящему корпусу, и меня снова охватил леденящий ужас.

— Ты… ты веришь в то, что я говорила во сне? — спросила я. С трудом верилось в то, что я вижу собственными глазами.

Его взгляд был тверд.

— Может, и не поверил бы, если бы он не приехал сегодня с утра и не начал путаться в своих же словах, пытаясь доказать Натану, что ритуал ещё не завершен, — ответил он. — Кажется, я понял, что это была за тень, что преследовала меня после смерти отца. Пора от нее избавиться.

Он решительно направился вниз. Я слышала, как он спускается по лестнице, а затем до меня донеслись мужские голоса. Натан пытался уговорить его не делать то, что он задумал.

— Не надо, Дань, остановись! — голос Натана был полон отчаяния. — Что ты задумал, твою мать?!

— Ты столько лет боролся с чудовищами, Натан, — жестко ответил Даниил, его голос сквозил яростью, отвращением, но вовсе не к брату. — И позволил одному из них манипулировать тобой. Я разочарован в тебе, брат. Отойди и дай мне разобраться, наконец.