— Я сильный, ты слабая. Бьют только те, кто в себе не уверен. Даже, чувствуя власть, они наносят увечья, оставляют синяки на теле потому что ненавидят сами себя. Чужая боль для них как наркотик. Крики как избавление. Облегчение. Я в себе уверен, и синяки на твоём теле как стимулы мне не нужны, — договорив, Даниил отпустил меня и молча удалился в ванную.

Быстро приняв душ, просушив волосы, и натянув домашние брюки, Даниил ненадолго оставил меня, а когда вернулся, начал быстро одеваться уже полностью, в уличное. Заняться мне было нечем, я просто разглядывала его, пытаясь узнать в нем того парня, который когда-то был добр ко мне. Увы, от него ничего не осталось...

— Мы уезжаем по делам. Вернемся к вечеру, — он поправил манжеты рубашки, даже не глядя в мою сторону. — Дом будет заперт. Во дворе спущены собаки, так что даже не вздумай бежать через окно. Тебе лучше оставаться в своей комнате и не искать приключений.

Я стояла в дверях спальни, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия. Рев мотора их внедорожника вскоре затих вдали, оставив после себя лишь звенящую, давящую тишину.

Прошло около часа. Я сидела на кровати, прислушиваясь к каждому шороху, пока до моего слуха не донеслись легкие шаги в коридоре. Осторожно приоткрыв дверь, я выглянула наружу и осторожно, держась за деревянные перила, спустилась на второй этаж. Краем глаза я успела заметить, как Анита скрылась в своей спальне.

Я не раздумывая бросилась за ней и вбежала в комнату прежде, чем она успела захлопнуть дверь.

Сестра вздрогнула и резко обернулась. Она была только что из душа, завернутая в белое полотенце. Влажные светлые волосы облепили её плечи, но моё внимание приковало не это. На её левой лопатке, прямо на бледной коже, чернела уже не совсем свежая, но и не старая татуировка — изящным, но властным шрифтом было выведено имя: «Натан».

— И у тебя тоже? — выдохнула я, вспоминая рисунок на своем плече. Я ещё не видела его, и даже забыла поинтересоваться, как он выглядит.

Анита попыталась отвернуться, накидывая халат, но в этот момент её рука дёрнулась, и я увидела это... На предплечье, чуть выше запястья, выделялся большой розоватый неровный шрам. Он выглядел так, будто плоть когда-то была буквально разорвана.

— Что это за рана, Анита? — я шагнула к ней, пытаясь перехватить её руку.

Сестра испуганно отпрянула.

— Ничего. Выйди пожалуйста, дай мне одеться.

— Нет, не выйду! — я стояла на своем, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Скажи мне, что это, его раньше не было!

Анита тяжело задышала, её глаза лихорадочно блестели.

— Я просто разбила зеркало несколько месяцев назад! Случайно задела осколок, и всё, ничего такого не случилось. Что с тобой такое? Если хочешь что-то выяснить, иди к ним, а не ко мне, ладно?

Я смотрела на неё, и пазл в моей голове начал складываться. Зеркало? Такой глубокий шрам не остается от простого случайного пореза. Я вспомнила, как Натан только что нежно обнимал её на кухне, и как она льнула к нему.

— Это Натан сделал? Он бил тебя раньше? — мой голос сорвался на шепот.

Анита замерла. На её лице отразился такой первобытный, нечеловеческий ужас, что мне стало трудно дышать. Она не ответила, но этот взгляд сказал больше любых слов. Раньше... раньше всё было иначе. Раньше старший брат Даниила не притворялся любящим.

Он ломал её? Или они делали это вместе?

Отец созванивался с ней, я точно знала! Неужели она не могла попросить помощи, хотя бы намекнуть, что она ей нужна?!

— Анита, послушай меня, — я подошла ближе, игнорируя её попытки отстраниться. — Я слышала их разговор. Они говорили, что осталось три месяца. Натан был в отчаянии, мне показалось. Ты знаешь, о чем речь? Что-то случится через три месяца с тобой или с нами или еще с кем-то?

Лицо сестры в мгновение ока стало белее её полотенца. Её руки судорожно прижались к животу, пальцы впились в ткань халата.

— Ев, давай поговорим в следующий раз, пожалуйста, — прошептала она, и начала отходить к своей кровати, но её пошатнуло в сторону.

— Анита! — вскрикнула я, видя, как её колени подкашиваются. Она начала оседать на пол, теряя сознание прямо у меня на глазах. Я бросилась вперед, едва успевая подхватить её обмякшее тело, прежде чем она ударилась о паркет. Она совсем побледнела, глаза закатились, а меня накрывало отчаяние — здесь даже скорую помощь не вызвать, телефонов нет, выберусь из дома — разорвут псы. Я попыталась поднять её, переложить на кровать, отчаянно ругая саму себя за то, что вообще, пришла в её спальню и начала заваливать вопросами. Анита, хоть и худая, но высокая, была слишком тяжелой для меня. Не получилось...

Сидя на полу, я трясла её за плечи, но сестра не отзывалась, оставаясь пугающе неподвижной в моих дрожащих руках.

Глава 10

Со второй попытки мне удалось поднять Аниту, от страха открылось второе дыхание, и я водрузила сестру на кровать. Прислонила ухо к груди — сердце стучало ровно и медленно, реже, чем обычно у меня, и гораздо медленнее, чем у меня сейчас, потому что сейчас моё сердце не просто билось часто, оно колотилось как у испуганного зверька. Я боялась потерять сестру. Боялась, что она потеряет ребёнка. Боялась, что будет со мной, когда братья узнают, что это я виновата во всём...

Первое, что пришло в голову — ей не хватает кислорода. Я бросилась к окнам и распахнула все, впуская в спальню свежий воздух. Полетела вниз, набрала воды в стакан. Руки тряслись. Вернулась к Аните и снова послушала пульс. Слушала снова и снова — ритм не менялся. Я не знала, как оказывать помощь людям в обмороке, я забыла напрочь всё, чему меня когда-либо учили. Ноутбук был запаролен, злые псы бегали по двору. Я была заперта наедине со своим страхом...

А потом Анита открыла глаза.

— Ева? — белки её глаз забегали по комнате, по моему лицу. Голос был тихим и слабым. — Что случилось?

— Тебе стало плохо, — я не знала, что сказать ей. Страх, что она вспомнит все мои вопросы и снова начнёт бледнеть, сводил меня с ума. — Ты упала. Как ты себя чувствуешь? — я опустилась на колени перед кроватью и взяла её за руку. Вторую она положила на низ своего живота и поморщилась. Плохой знак...

— Живот прихватывает, — прошептала она. — Где Натан?

— Они уехали, сказали, что будут вечером. Что делать?

— Сейчас... Помоги сесть, пожалуйста.

Я встала с колен и держала сестру за руку, пока она поднималась. Подложила подушку под её спину. Что бывает, когда у беременных прихватывает живот, я не знала, но это точно было нехорошо.

— Принеси ноутбук, пожалуйста, я напишу ему.

— Конечно, — я бросилась за ноутбуком, на ходу открывая его, руки ещё тряслись, и он чуть не выскользнул, когда я передавала его Аните. Сестра только вздохнула. Я не стала ничего говорить ей, когда она ввела пароль. Солгала, что не знает. Но сейчас это было не важно. Ничего не важно, кроме её здоровья и жизни моего нерожденного племянника. Анита написала Натану сообщение через какую-то программу, и он практически сразу прочитал его и написал короткий ответ:

«Еду».

— Надо было сказать тебе пароль. Прости, Ев, — выдохнула она, отложив ноутбук. — Надеюсь, быстро приедет. Ммм... — Анита простонала, а я, в полной растерянности протянула ей стакан воды. Сделав два глотка, она вернула мне стакан и нахмурилась: — Ты мне что-то говорила, я помню...

— Ничего, забудь, пожалуйста!

— Всё нормально, ты не виновата. Про шрам. Я боялась его тогда. Натана. Он не бил меня, правда. И шрам не от него. Он запирал меня там же, на чердаке. Его тогда не было дома, я разбила зеркало и спрятала осколок. Сказала, что случайно. А когда он в очередной раз начал принуждать меня, я достала осколок и хотела его убить. Он пытался отобрать его, а я поранилась. Он сам зашивал рану, он умеет это делать. Я так боролась, Ев...

— Ты любишь его? — спросила я, присев рядом с ней.