Над кроватью, прямо надо мной, возвышалась темная фигура. Даниил стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала его тяжелый, немигающий взгляд, прошивающий меня насквозь. Он вернулся гораздо раньше, чем обещал. И он нашел меня в своей постели.

Можно ли было назвать это неподчинением? Конечно же, нет! Черт, нет! Он не запретил мне ходить по дому. Не запрещал же!

— Честно, когда я не нашёл тебя на чердаке, сразу подумал, что ты здесь, — сказал он, опустившись на свою кровать. — Что ты искала?

— Ничего. Просто мне страшно одной, на этом чердаке.

— А со мной тебе не страшно?

— И с тобой страшно.

— Ясно, — вздохнул он и добавил: — Выйди из моей спальни. Тебе здесь делать нечего.

— Ладно, хорошо, — пролепетала я, пытаясь встать.

— И не заходи сюда больше. Меня тоже больше не жди. Спать с тобой в одной постели я больше не собираюсь, буду приходить, когда захочу трахнуть тебя, поняла? — он произнёс это с такой злостью, что меня прошиб холодный пот. Даниил и раньше был не слишком-то вежлив со мной, но всё равно, не так. Совсем не так... Я вышла из его спальни, доковыляла до чердака, и когда зашла в спальню и закрыла за собой дверь, отчаянно и горько расплакалась.

Глава 12

Даниил запер меня и целый день не заходил на чердак. Появлялся только чтобы оставить мне еду. Завтрак я съела, на обед решила перекусить своей гордостью, но когда он принёс ужин, не сказал ничего — просто забрал нетронутую еду и ушёл. Ночь прошла без него. Я вынесла пытку одиночеством и бездельем, но больше не собиралась её терпеть. Я неплохо рисовала, любила большие раскраски-антистресс, любила алмазную мозаику, любила шить и вышивать. Недаром я пошла на дизайнера — спокойная кропотливая работа, особенно если она требует воображения и какого-никакого, но таланта, всегда была по мне. И утром, когда я отправилась в душ, услышала, как открывается дверь, как он заходит в санузел, решила больше не молчать.

Я проглотила свою обиду. Действия Дани выбивали меня из равновесия, но мне уже начало казаться, что где-то есть причина, о которой я пока не знаю...

— Ты пришёл, наконец, — сказала я, взглянув на него через матовое стекло душевой кабины. — Послушай, я понимаю, что ты меня наказываешь за то, что пыталась сбежать или ещё за что-то, но я так не могу. Мне нужно занятие. Хоть какое-то. Пожалуйста.

Когда он отодвинул створку и шагнул внутрь, раздетый догола с уже поднятым членом, я обомлела, но закрываться не стала. Так и застыла, смотря на его чуть сгорбившуюся надо мной фигуру. Он словно был не в себе, мрачный, глаза тёмные, шрам резко контрастировал с его бледной кожей на лице.

— Неделя прошла, — от его ледяного тона не спасали даже тёплые струи воды. Я вся с головы до кончиков пальцев на ногах покрылась гусиной кожей.

Я даже не успела понять, что он имел в виду, как тут же оказалась поднятая и прижатая к стене. Я инстинктивно свела колени и попыталась их согнуть, но он грубо встинулся между моих ног и, ещё крепче вжимая меня в прохладную плитку, переместил свои скользкие ладони на мои ягодицы. Мне пришлось схватиться за его плечи, страх расшибиться в душе оказался сильнее гордости. Вторгся он быстро, не теряя времени на ласки и прелюдия. Мне показалось, что я снова лишаюсь невинности. Внутри было туго, едва влажно. Но ему удалось войти очень глубоко, почти без усилий.

Он держал меня, шоркал моё тело о стену в полной тишине, нарушаемой только шумом воды. Пришёл взять своё и брал так, как хотел, нагло, быстро, словно торопился кончить и поскорее уйти из моей спальни. Пользовался мной, дыша в моё плечо. Не секс... Не любовь, куда там. Просто спланированный до мелочей акт соития. Мне не было больно. Я чувствовала, как головка его члена гуляет внутри, я очень хорошо чувствовала его в себе. Я чувствовала запах от его тела, примесь терпкого, но без неприятных ноток мужского пота, смешанный с холодным парфюмом, чувствовала его дыхание — что-то мятно-фруктовое. Чувствовала перечный аромат где-то на его шее, где часто пульсировала венка. Чувствовала своей грудью как стучит его сердце.

Я чувствовала его. Несмотря ни на что, я не теряла это, никак не могла осободиться от него. Я представляла, что было бы со мной, если мои чувства угаснут, если он станет для меня безликим чёрным пятном, и не могла.

Я не могла представить свою жизнь без мыслей о нем. Без чувств к нему. Уже не могла. Пять лет назад он вошёл в жизнь наивной девочки-подростка и больше не вышел из неё даже во время долгого молчания.

Дура.

Я просто дура.

— Я люблю тебя, Дань. Жаль, что это не взаимно, — прошептала я, когда ощутила в себе эту тёплую, тягучую жидкость. Сперва мне показалось, что он не услышал меня. Он вынул уже слегка опавший член и поставил меня на ноги. Чёрные брови почти срослись на его переносице. В глазах отразилось недоумение и что-то ещё, скрытое очень глубоко в его душе.

Даниил посмотрел вниз, на мои сжатые ляжки. Спермы было немного, но когда я ощутила, как вязкая капля бежит по ноге, меня пробрала дрожь, и я сжалась, даже руки прижала к груди.

— Я тебя не понимаю, — сказал он, снова подняв глаза и вышел из душевой кабины, оставляя мокрые следы на полу.

Спустя несколько секунд, как за ним захлопнулась дверь, до моих ушей донесся глухой стук. Следом ещё два — похожие на удары о стену. Каждый отдавался больным уколом в моё сердце. По правде говоря, я не ждала иной реакции на моё признание. Оно не было красивым, полным чувств, оно не было тёплым. Это признание было отчаянным, и не более того. Он просто разозлился...

Я вышла из душа вся в растрепанных чувствах. Как следует вымыла его семя из себя, смыла его с кожи. Завернулась в полотенце, волосы просто промокнула. Повесила влажное полотенце на стул — больше было некуда. Мансардное окно было открыто, в спальню проникал свежий воздух с улицы — после дождя стало совсем прохладно. Мокрые волосы холодили кожу. Эти ощущение помогали мне не уйти в себя — я могла задуматься так крепко, что села бы прямо в полотенце на кровать и сидела бы так как минимум полчаса.

Распахнула полотенце, начала искать место, куда положить и его, чтобы просохло, а потом мой взгляд упал на прикроватную тумбу, в нише которой лежали те самые таблетки. Контрацептивы.

Я начала думать. Надела футболку на слегка влажное тело. Единственные чистые трусы. Широкие хлопковые брюки.

Когда я пила таблетку в последний раз? Вчера или позавчера?

Позавчера он напомнил мне о ней, но вчера... Вчера он принёс завтрак и ушёл. Я забыла выпить. Я даже не подумала об этой чёртовой таблетке за целый день.

Трясущимися руками я взяла коробочку, достала огромную аннотацию, развернула её и начала искать. Что будет, если пропустить приём таблетки? Опоздание на двадцать четыре часа...

«Противозачаточный эффект сохраняется» — с облегчением прочла текст, напечатанный мелким шрифтом. Нужно принять сразу две таблетки, одну за сегодняшний день и одну пропущенную. Достав две таблетки из блистера, я запила их водой из бутылки. Положила на видное место, чтобы не забыть завтра. Закрепила всё тревожными мыслями — так я точно не забуду.

Этой ночью сон ко мне пришел внезапно, тяжелый и густой, как патока. Он не был похож на обычные видения — в нем была пугающая чёткость, от которой по спине пробежал холодок. Я чувствовала его, как и всё остальное. Я ясно чувствовала собственное тело, даже татуировку на лопатке, которая уже начала заживать и периодически чесалась.

Я оказалась в бесконечно длинном, погруженном в почти абсолютную тьму коридоре. Стены казались живыми, они словно впитывали в себя любой звук, оставляя меня в тишине. Я шла вперед, ведя подушечками пальцев по стене, ведомая инстинктом, пытаясь найти хоть какой-то выход из этого мрачного лабиринта. Деревянный пол был холодным — я ощущала этот холод босыми ступнями, каждый шаг отдавался глухим эхом где-то в глубине моего сознания.