Он помолчал и добавил тише:

— Аскеров говорит, что структура внутри полости смутно напоминает ту, что под Р-17. Шестигранники, соты. Дроны я не стал посылать дальше, у нас их и так теперь некомплект. — Круглов вздохнул. — Артем, это может быть самым важным открытием в истории. Но если что-то пойдет не так — уходите сразу же, не думая ни о каких образцах. Люди важнее. Ясно?

— Ясно, Семен Борисович.

— Рассчитываю в этом отношении на тебя, понял? Ковальчук натура увлекающаяся, мы с тобой оба это знаем. Рванет вперед, не угнаться… Мне такого не надо. Следи за ней, ясно?

— Так точно, — Новиков невольно перешел на военную манеру ответов, настолько сух и резок был сейчас Круглов.

— Конец связи.

— «Ковальчук натура увлекающаяся»! — передразнила Елена обиженно, когда Главный отключился. — Как будто я девочка маленькая!

— Не маленькая, но любопытная, — Артем был неумолим. — Сказано: следить, буду следить.

— Тиран, — вздохнула его подруга.

Они достигли нужного района через час. То, что предстало перед их глазами, нельзя было спутать ни с чем. Огромное поле черной, блестящей субстанции, уходящее к горизонту, отливало на изломах антрацитовым блеском. Над трещиной поднималось легкое марево, а воздух — вернее, разреженная марсианская атмосфера — казалось плотнее обычного, насыщенным испарениями.

— Красота-то какая, — прошептала Елена.

— Ох и не нравится мне эта красота, — Шкипер втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Замеры уже делаю. Радиация в пределах нормы… так… другие показатели… ничего существенного. Электромагнитный фон… тоже в норме. Даже странно.

— Не просто странно, — сдвинув брови, сказала Елена. — Это совершенно непонятно, потому что в пещере под Р-17 радиация была, а здесь — нет, и даже естественный фон, судя по датчикам, отсутствует. Есть ощущение, что это меняет очень многое, ребята!

— Ощущение… — проворчал Шкипер. — Ты, Лена, конечно, спец, но тут одними ощущениями не отделаться. Факты нужны, как я всегда говорю. Фак-ти-ки! А их у нас пока что с гулькин нос.

— Это точно, — согласился Артем. Он изо всех сил глушил в себе вибрирующую внутри тревогу, которая звенела как перетянутая струна. Внешне Новиков сохранял невозмутимость, но понимал, что справляется с этим так себе: вон, Елена косится на него с тревожным пониманием. Он улыбнулся девушке, помахал рукой успокаивающе. Елена фыркнула насмешливо, передразнила его жест.

Шкипер заглушил двигатель. Марсоход встал как вкопанный. Впереди была самая широкая часть трещины, которая, по данным сонара, вела ровно в середину той самой полости. Маленький дрон, запущенный с «Быка», завис над непроницаемой тьмой.

— Не видно ни черта, даже в инфре, — досадливо сказал Жилин. — Я останусь наверху, подстрахую лебедку. Там, внизу, четверо не понадобятся.

Артем кивнул. Он, Елена и Жаров тщательно проверили скафандры — каждый свой, потом друг у друга, осматривая каждый замок, стык и шланг. Еще раз перепроверив герметичность «скорлупы» Елены, заставив ее несколько раз сжать и разжать руки в перчатках, Новиков только после этого кивнул Жарову, который, бледный и молчаливый, уже стоял у края. В это время Шкипер закрепил лебедку на скальном карнизе, ниже уровня почвы.

— Наверху не получилось, зацепиться толком не за что, — сказал он, выбравшись оттуда. — И «Быка» близко не буду подгонять, вдруг грунт поползет…

— Принято.

— Артем, — тихо позвал Шкипер, когда они уже собирались начать спуск. — Если что… передай моим, что все хорошо. Жене, дочкам. Ты знаешь, они в Красноярске.

Парень с удивлением посмотрел на него. В глазах Шкипера, обычно спокойных и невозмутимых, промелькнуло что-то странное.

— Паша, ты чего? Все будет нормально, — Новиков пожал плечами и попытался пошутить. — «Быка» береги, он у нас нежный, не то, что ты.

— Обещаешь? — Шкипер на шутку никак не отреагировал.

— Хорошо. Передам, — сухо ответил Артем. «Да что с ним такое?» Но рассуждать было некогда.

Спуск был медленным и осторожным. Трос беззвучно гудел, передавая через подвесы и «скорлупу» вибрации лебедки. Стены трещины, сложенные из почти черного, матового, но полупрозрачного льда, светились изнутри ровным, чуть пульсирующим фиолетовым светом. Но этот свет был каким-то странным, словно бы умирающим сразу, едва покинув ледяную толщу. Налобные фонари, несмотря на мощность, еле справлялись с темнотой, которая давила почти физически.

Потом трое достигли дна, лучи фонарей разом вспыхнули ярче, высвечивая огромный зал. И в этом зале — бесконечном, завораживающем, пугающем — люди увидели их.

Артем замер, забыв дышать. Дернул из набедренного захвата еще один фонарь, палец вдавил обрезиненную кнопку. Рука, державшая фонарь, задрожала от шока, луч света заметался по стенам. Рядом захрипел Жаров, как будто ему не хватало воздуха. А луч продолжал выхватывать из полумрака одну фигуру за другой.

Они стояли там, в толще черного льда — вмороженные в глубину, неподвижные, недосягаемые. Но не мертвые, и это ощущалось как-то подсознательно. Невероятно высокие (под три метра ростом, машинально отметил Артем), неестественно худые, с длинными тонкими конечностями, которые заканчивались тремя длинными пальцами, лишенными видимых суставов. У них было три руки — две обычные, как у человека, и третья, растущая из середины груди, согнутая в локте и прижатая к телу.

Лица… А может, это были маски или что-то вроде шлемов? Новиков никогда не видел ничего подобного. Да и где бы он мог такое увидеть? Не было ни носа, ни рта — только два огромных, выпуклых глаза, занимавших почти половину черепа. Глаза были фасеточными, как у стрекозы, — состоящими из тысячи крошечных граней, отражавших фиолетовый свет пещеры. Они смотрели прямо перед собой — неподвижно, пусто, но при этом казалось, что они видят все.

— Поверить не могу… — выдохнула Елена. Голос ее дрожал, срывался на шепот. — Артем, это что же… Призраки? Марсиане?! Я же не сплю, правда?

Новиков в ответ только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он ожидал чего угодно — древние окаменелости, разумные бактерии… склад живых микросхем, в конце концов. Но не этого. Не этих существ, застывших в необычно черном льду, словно их заморозили только вчера.

Он сделал шаг вперед. Странное дело — пол под башмаком «скорлупы» оказался каким-то мягким, чуть пружинящим. Артем опустился на корточки, провел рукой в перчатке по поверхности. Лед не был холодным. Он был словно бы живым.

— Похоже, здесь все не то, чем кажется, — прошептал он. — Колыбель…

— Да! — неожиданно в разговор вступил Жаров, который, тяжело дыша, обвел рукой вокруг. — Это же ковчег, вы не понимаете, что ли? Они законсервировали себя. Как споры, ждущие своего часа. Два-три миллиарда лет или еще дольше…

Елена молчала, разглядывая ближайшую фигуру. Три руки, сложенные на груди, фасеточные глаза, устремленные в никуда. Казалось, что существо дышит — лед вокруг него чуть заметно пульсировал, переливаясь то фиолетовым, то синим светом.

— Сколько же их здесь? — спросил сам себя Новиков, обводя взглядом зал.

— Похоже, что сотни, — ответил Сергей, сверившись с показаниями сканера. — Может быть, тысячи. И это только то, что мы видим. Там, дальше…

Он, лихорадочно крутя головой по сторонам, ткнул пальцем куда-то вглубь пещеры, в непроницаемую тьму, где черный лед, в толще которого угадывались все новые и новые силуэты, уходил в бесконечность.

— Нам нужно взять образцы, — наконец справившись с волнением, сказала Елена. — Это может стать ключом к разгадке. Кто они, откуда, почему исчезли…

Она отстегнула от «патронташа» на скафандре криоконтейнеры и, действуя быстро, но осторожно, принялась собирать пробы льда и маслянистой черной жидкости, сочившейся из трещин. Артем помогал ей, почти машинально фотографировал, вел видеосъемку, но каждую секунду ловил себя на том, что не перестает оглядываться на застывших во льду Призраков. Они не двигались, но казалось, что трехметровые фигуры наблюдают. Ждут. Оценивают.