Новиков молча смотрел на экран, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас отражало целую гамму чувств. Он был человеком дела, привыкшим иметь дело с железом, с осязаемыми, конкретными механизмами, которые можно починить или заменить. Железо было сложным, но земным и понятным. Но то, что открывалось сейчас, выходило далеко за пределы его опыта.

— Общий смысл я уловил. Но все-таки, что нам с этим делать? — спросил он наконец, и в голосе его прозвучала та самая спокойная, почти будничная интонация, которая всегда возвращала Елену к реальности. — Ты говоришь, они предупреждают: эта самая «Тень» непременно вернется. И мы должны… что? Каким-то непонятным образом активировать эту их защитную систему? Или предупредить Землю?

— И то, и другое, — быстро ответила Елена, чувствуя, как внутри нее, на смену восторгу первооткрывателя, приходит спокойная решимость. — Но сначала — показать все Круглову. Он должен убедиться во всем лично, чтобы потом отправить данные на Землю. И Горелова неплохо бы подключить к исследованиям. Нам точно понадобится его помощь, чтобы расшифровать то, что я не успела увидеть. Наниты передали мне не только прошлое, но и, кажется, координаты точки, куда ушла «Тень» после того, как уничтожила Марс. Или, может быть, откуда она пришла…

Елена подошла к пульту, включила запись эксперимента и принялась диктовать, размеренно и подробно, фиксируя каждую деталь увиденного: цвет океанов, форму сот, строение тел Призраков, последовательность принятых мыслеобразов. Голос ее, хоть и дрожавший поначалу от переполнявших эмоций, звучал четко и уверенно. Она знала: увиденное сегодня ночью способно изменить все. Не только судьбу базы «Королев» или марсианской программы, но и, возможно, будущее всего человечества. Но для этого придется ответить на вопросы, которые неизбежно последуют.

Артем тем временем, убедившись, что Елена пришла в норму, поставил на стол две кружки свежезаваренного чая — крепкого, обжигающего и ароматного.

— Подарок из запасов Деда, какой-то новый сорт, — сказал он, размешивая в своей кружке сахар. — Выращивают на Урале, аромат исключительный. Называется «Челябинский метеорит».

Девушка медленно кивнула, не отрываясь от диктовки. Потом они сидели рядом на двух лабораторных стульях, пили чай и молчали, глядя на голографический дисплей, где вращалась астрономическая схема, восстановленная по памяти.

— Знаешь, — Новиков нарушил тишину первым, — я тебе уже говорил, что в детстве любил читать старые романы про космос, да? Так вот, в них всегда было просто: прилетели, увидели, победили. Ну, или подружились, обрели понимание, поспорили в конце концов. А здесь… Мы не воюем с марсианами, и не дружим, потому что их нет. Но, получается, что их наследие может нас убить, если мы ошибемся. Или, наоборот, спасти. Как в старых легендах про клады, которые приносят богатство, а в придачу к нему еще и проклятие. Выкопал сундук с золотом, а тебе — получите, уважаемый, и распишитесь.

— Мы не ошибаемся, — твердо сказала Елена. — Уже просто не можем. Раньше можно было, а теперь придется научиться понимать, что нам говорят. Слишком много поставлено на карту.

Она поставила кружку на стол и снова подошла к микроскопу. Наниты в образце успокоились, замерли в статичном покое, но Елена знала: стоит ей захотеть, стоит только снова коснуться контейнера, и они ответят. По новой покажут океаны, города, здания, передадут знания, которые ждали в глубине Марса миллиарды лет. Между ней и этой древней, нечеловеческой жизнью установилась связь. Хрупкая, не до конца понятная, но, несомненно, реальная.

— Ты же сможешь с ними поговорить еще? — спросил Артем, подходя сзади и кладя руки ей на плечо. — Не через приборы, а вот так, напрямую?

— Не знаю, — честно ответила Елена, накрывая его ладони своими. — Почти уверена, что да, смогу. В любом случае, я попробую. Только не сегодня, Тем. Слишком много впечатлений за раз — это опасно. Мозг у меня и так кипит, как автоклав под давлением.

— Автоклав — это неправильно. Давай-ка, отдыхай, — Артем мягко, но настойчиво развернул ее к выходу. — Я провожу тебя до каюты. А завтра пойдем вместе и все расскажем Круглову. Именно вместе. Я, конечно, ничего не видел и с марсианами не общался, как ты, но послужу тебе, так сказать, опорой.

— Ты самая лучшая опора, — тихо засмеялась она. Елена еще хотела возразить, сказать, что должна еще кое-что проверить, доделать, перепроверить — но силы вдруг разом кончились, как будто кто-то щелкнул тумблером выключения. Она с удивлением обнаружила, что ноги подкашиваются, веки слипаются, а внутри, вместо лихорадочной активности, откуда-то взялась глухая, всепоглощающая усталость. Девушка зевнула и послушно позволила увести себя из лаборатории, бросив прощальный взгляд на мерцающие огоньки приборов.

В коридоре, когда они уже подходили к двери ее каюты, Елена вдруг остановилась.

— Артемушка, — сказала она тихо, — любимый, спасибо тебе. За то, что пришел, а самое главное, за то, что сразу поверил. Если бы не ты, я бы, наверное, сейчас сидела там на полу и ревела в голос. Или, наоборот, полезла бы снова и словила бы какой-нибудь инсульт.

— Не за что, — он улыбнулся, и в этой улыбке, немного усталой, но теплой, было что-то, отчего сердце у Лены на секунду дало перебой. — Мы с тобой — ух, сила! Вместе справимся, куда ты, туда и я.

Она кивнула, быстро поцеловала его в губы, открыла дверь каюты и уже шагнула внутрь. Обернулась за порогом.

— Знаешь, что? — спросила она. — Древние марсиане, несмотря на все их технологии, на их коллективный разум и бессмертие во льду, совершили ту же ошибку, что и мы, люди когда-то. Они понадеялись на чудо. На то, что кто-то придет и решит их проблемы. Но никакого чуда не случилось. Им пришлось спасаться самим.

— А мы? — спросил Артем.

— А мы не будем надеяться на чудо, — твердо сказала Елена. — Мы сделаем все сами, с помощью их знаний, но своими руками. И тогда, может быть, у нас получится то, что не удалось им. Все, Тем, я спать. Люблю.

Она закрыла дверь. Артем, улыбаясь, постоял еще минуту, глядя на серую пластиковую панель, потом развернулся и пошел в свою каюту. В голове у него был полный сумбур, и поцелуй стал последней каплей, которая превратила этот сумбур в ураган мыслей. Крутились обрывки фраз, образы, которые Елена успела ему описать — океаны, города, существа с нечеловеческими глазами, увиденные в пещере. Мысль о том, что несколько миллиардов лет назад на Марсе существовала цивилизация, способная создавать такие чудеса, казалась бредовой, фантастической. Земля тогда только-только успела остыть. Но факты — упрямая вещь, против них не попрешь. И то, что он видел собственными глазами в пещере под Р-17, сомнений не оставляло.

Похоже, теперь людям предстоит узнать много нового. Новиков вздохнул и ускорил шаг. Завтра предстоял долгий, трудный разговор с Кругловым, и мысленно Артем уже подыскивал аргументы.

В пустой лаборатории, оставшись одни, медленно угасали экраны мониторов, затихали приборы, погружаясь в спящий режим. В криоконтейнерах, в осколках реликтового льда продолжали свой застывший танец древние наниты. Ждать они умели.

«Атака на российскую марсианскую базу была тщательно спланирована. Задача наемников Альянса — захватить образцы „живой нефти“ и, если возможно, уничтожить объект. Сценарий был прост: агент на базе открывает шлюзы, группа захвата проникает внутрь, забирает образцы и исчезает. Но русские оказались хитрее. Они не только вычислили агента, но и создали оборону, которая превратила базу в крепость.»

(Из сборника «Тайные войны Альянса», 2156 год)

Гоша Горелов сидел за пультом в своей тесной каюте, накинув на плечи, поверх комбинезона старую, выцветшую толстовку (в последнее время он почему-то сильно мерз), и машинально прокручивал ленты новостей, раз в сутки падавшие в общий информканал с Земли по дальней связи. Экран мерцал в полутьме, отбрасывая на усталое лицо бледные, зеленоватые отсветы, от которых под глазами залегли глубокие тени. Последние несколько суток Горелов почти не спал, в нарушение всех мыслимых инструкций питаясь одними батончиками и стимуляторами, и упорно пытаясь вычислить диверсанта по цифровым следам.