Мировые новости были одна другой неприятнее.
Европа. Энергетический кризис в анклавах бывшего Евросоюза достиг критической отметки. Полностью прекращена подача электроэнергии на южных территориях Франкалжира, Италии и Испании. В Париже, Риме и Мадриде проходят массовые протесты с требованием к «мировому сообществу» обеспечить доступ к «неисчерпаемым внеземным энергоресурсам».
Гоша хмыкнул и потер переносицу. «Неисчерпаемым энергоресурсам», надо же. А ничего, что они тут в одной кастрюльке варятся, дышат переработанным воздухом из рециркуляторов, и никто из этих протестующих, скандирующих лозунги под дождем на Елисейских Полях, понятия не имеет, с чем люди на Марсе столкнулись на самом деле? Конечно, где Марс, а где Франкалжир… Интересно, кто мутит воду?
Североамериканский Альянс. Официальный представитель Белого дома выступил с заявлением, что «природные ресурсы Марса являются общим достоянием всего человечества». В Конгрессе обсуждается возможность введения экономических санкций против России в случае «необоснованной монополизации» марсианской добычи.
— «Общее достояние», — фыркнул Гоша, перечитывая строку. — Ага. Когда вы два века нефть в Персидском заливе качали, тоже считали ее «общим достоянием»? И бедным, наверно, раздавали… Нет, вы ее «национальным интересом» называли, прикрывая саудитов. А теперь, когда у нас что-то новенькое появилось — сразу достояние человечества и общая копилка… Кстати, санкции-то у нас что, отменили, что ли? Вроде нет, уже полным-полна коробочка… как они их вводить собираются? Девятисотый, никому не интересный пакет, о запрете въезда наших белых медведей на их радиоактивные территории?
Устыдившись собственной злобности, Горелов тяжело вздохнул и двинул ленту выше.
Китай. Официальный представитель Китайского Протектората заявил о необходимости «интернационализации космических ресурсов» и «совместной ответственности за освоение дальнего космоса». Одновременно с этим спутниковая разведка зафиксировала увеличение китайского военного присутствия на Луне — на базу «Чанъэ-7» доставлены дополнительные модули связи и, предположительно, системы активной защиты.
Гоша задумчиво постучал пальцем по экрану. Братья-китайцы, как всегда, играют свою тысячелетнюю игру: словами о мире и ответственности прикрывают наращивание собственной военной мощи. Хитрецы. Привычная китайская тема про обезьяну, которая сидит на дереве и смотрят, как тигры внизу рвут друг друга в клочья. Правда, в двадцать первом веке мудрая обезьяна уже раза два с этого самого дерева падала, и очень болезненно, но что с того? До Марса им пока далеко, но, если Альянс решится на силовую акцию, Пекин будет внимательно наблюдать и, прикрываясь нейтралитетом, ждать, чья возьмет. Только на сей раз вместо тигра был медведь.
Россия. Президент Российской Федерации Александр Владимирович Арцеулов подписал указ об усилении охраны объектов Ближнего и Дальнего Внеземелья, и увеличении финансирования космической программы. В Госдуме начались слушания по законопроекту, закрепляющему неотъемлемое право России на использование ресурсов, добытых на планетах и астероидах, где присутствуют российские базы. Эксперты отмечают, что этот шаг может привести к обострению международной напряженности.
Гоша отложил планшет и медленно выдохнул.
«И пусть приводит. Нормальные страны нас поддержат, а ненормальные пусть строят корабли… если есть, на что, конечно. А мы тут сидим, — подумал он, глядя на серую пластиковую панель переборки, где кто-то из предыдущих жильцов нацарапал издыхающим маркером неровную надпись: „И на Марсе яблони“ (что именно должны были делать яблони на Марсе — не уточнялось) — и вдруг невесело усмехнулся. — На кону-то, получается, не просто нефть. На кону наше будущее, да и не только наше, а всей планеты. А мы даже не знаем, кому из нас можно верить. Положеньице!»
Он вздохнул, потер уставшие глаза и снова уставился в экран, переключаясь на логи доступа к системам жизнеобеспечения. Работа была скучной, кропотливой, но Гоша знал: где-то здесь, именно в этих бесконечных строчках цифр и кодов, спрятана зацепка. Та самая, которая выведет его на диверсанта.
Он очень надеялся, что успеет раньше, чем этот диверсант нанесет следующий удар.
2
В лабораторном модуле, где обычно работала Елена Ковальчук, горел свет — мягкий, ровный, от которого резало глаза после долгих часов работы. Елена сидела за микроскопом, склонившись над предметным стеклом, на котором в специальной олеофобной капле плавали крошечные, едва различимые частицы — те самые наниты, которые она изучала уже несколько суток подряд. Рядом, на отдельном столике, стояли два криоконтейнера с автономным охлаждением: один с образцом из Р-17, другой — из ледяной пещеры в Элладе.
После того, что она увидела в «памяти» квазиживых структур, Елена, прихватив с собой Новикова для поддержки и общей уверенности, отправилась к Круглову, готовая поразить Главного сенсационным открытием. Однако, вопреки ее ожиданиям, начальник базы принял ее рассказ сухо: выслушал, кивая головой и даже не задавая вопросов. Круглов был мрачен, немногословен и чем-то очень озабочен. После того, как обескураженная и обиженная Елена скомкано закончила свой рассказ, он приказал ей продолжить исследования и коротко пообещал «с первым же сеансом» отправить данные на Землю. На этом разговор был закончен.
Елена не могла знать, что Круглова заботят совершенно другие вещи. Смертельная угроза была все ближе, надвигалась оттуда, где отмерял расстояние до Марса корабль Альянса. Марсиане, наниты, сеть — все это, конечно, было очень интересно, но пока что не имело особого значения.
Сейчас Артем Новиков сидел рядом с ней, привалившись спиной к стеллажу с контейнерами, и смотрел на голографический экран, где разворачивалась трехмерная карта марсианской подземной сети, которую Елена построила на основе данных от нанитов. Карта была сложной, ветвистой, как гигантская грибница, чьи корни пронизывали всю планету. Узлы сети совпадали с местоположением «гнезд» — под Р-17, в Элладе, и еще в нескольких точках, куда люди пока не добрались. Один из узлов, ярко подсвеченный алым, находился прямо под базой «Королев», на глубине около трех километров.
— Значит, ты уверена? — тихо спросил Артем, глядя на алое пятно. — Под нами — еще одно «гнездо»?
— Да, уверена, — ответила Елена, не отрываясь от компьютера. — Проверяла и перепроверяла. Наниты, даже в таком ограниченном количестве, дают достаточно понятную структуру. Это гнездо не вскрыто, не повреждено. Оно просто… в режиме ожидания, скажем так. Как и все остальные. Как и то, что мы нашли в Элладе, хотя теперь оно снова законсервировано марсотрясением.
Она подняла голову, потерла уставшие глаза и пристально посмотрела на Артема. Лицо у нее было бледным, с темными кругами под глазами, но в глубине серых зрачков горел тот самый азарт, который Артем так полюбил — неудержимый азарт ученого, стоящего на пороге величайшего открытия.
— Понимаешь, они не просто пассивное хранилище информации, — продолжила Ковальчук. — Такое ощущение, что они уже немыслимо долгое время ждут сигнала. Какого-то триггера, который запустит их полную активацию. Когда я прикоснулась к структурам в прошлый раз, они передали мне образы, но это, скорее, было похоже на самое начало фразы, которую прервали на полуслове.
— Может быть, это связано с ограниченным количеством этих нанитов? — неуверенно предположил Артем.
— Может быть. Или им нужен толчок.
— Но какой?
— Да не знаю я… — Елена с досадой пожала плечами. — Может быть, человеческий мозг? Или осознанное взаимодействие? Но я чувствую, Тема, вот просто чувствую, что мы на пороге чего-то важного! Если мы сможем активировать гнездо под базой, мы получим доступ к информации, которую они хранят. И, возможно, поймем, что такое «Тень» и как с ней бороться. Кроме того, что это угроза планетарного масштаба, а может и больше.
