Кай пришел раньше обычного. Видимо, тоже закрыл лавку, чтобы побыстрее наконец получить ответы. Он вошел без стука, его лицо было серьезным и сосредоточенным. В этот раз не было ни чая, ни уютных посиделок на заднем дворе. Воздух в лавке был густым и тяжелым, будто перед грозой.

Я металась из угла в угол, не в силах усидеть на месте, все еще подбирая слова.

- Кай, я… – начала я и запнулась.

- Сядь, Вайда, – мягко, но твердо сказал он, указывая на стул. – Ты измучила себя. Говори. С самого начала.

Я послушно опустилась на стул, сжав руки на коленях так, что кости побелели. Я не смотрела на него, а усердно разглядывала трещинку в полу.

- Ты видел ту женщину, что выбежала из лавки? Это моя сестра. Алиса.

Он молча кивнул, позволяя мне продолжить.

- Моя семья… Герцогский род Ленстер. Я… я была для них позором. Считалось, что я магически ущербна. Тихая. Забитая. – Я сделала глубокий вдох, заставляя себя говорить дальше. – Чтобы я была послушной, не позорила их, они… они заставляли меня пить особый чай. Каждый день. С детства. Это был не чай, а… отвар. Он делал меня вялой, апатичной. Тупил мысли. Я была куклой.

Я рискнула поднять на него взгляд. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Он смотрел куда-то в пространство, но я знала – он видит не стену моей лавки, а ту роскошную, холодную спальню, где маленькую Вайду насильно поили горьким зельем.

- В тот день, когда я сбежала… – голос мой дрогнул, но я продолжила, – они объявили мне, что выдают замуж. За графа Мортона. Ты, наверное, слышал о нем.

- Садист. Старый развратник, – коротко и с ледяным спокойствием отрезал Кай. Его пальцы сжались в кулаки.

- Да, – выдохнула я. – Узнав это, я… я поняла, что не переживу этого. Вспомнила… – я чуть не сорвалась, чуть не сказала «вспомнила свою прошлую жизнь с тираном», но быстро одернула себя, – я просто поняла, что лучше смерть, чем такая жизнь. Я притворилась послушной. Перестала пить их отвар. А когда сознание прояснилось… я нашла в себе силы сбежать. Забрала немного накопленных денег, которые мать давала мне «на булавки», и ушла.

Я закончила и снова уставилась в пол, боялась увидеть в его глазах жалость или, что хуже, недоверие.

Наступила долгая, тягостная пауза. Я слышала, как он дышит – ровно, но с каким-то напряженным, свистящим звуком. Я рискнула взглянуть на него.

Лицо Кая было страшным. Не злым, а… холодным. Таким абсолютно бесстрастным и твердым, что становилось понятно – с таким выражением лица впору идти и убивать. Его глаза потемнели, став цвета грозового неба, и в них горел ледяной огонь ярости. Он продолжал смотреть в стену, но видел, я знала, образ герцога Ленстера, и в его взгляде читалось одно – уничтожение.

Мне стало страшно. Не за себя, а за него. За ту тьму, что копилась в нем годами и теперь вырывалась наружу.

- Кай, – тихо позвала я.

Он вздрогнул, словно очнувшись от кошмара, тряхнул головой, резким движением, будто прогоняя наваждение, и медленно перевел на меня взгляд. Ярость в его глазах поутихла, сменившись глубокой, щемящей болью.

Он подошел ко мне, опустился на колени перед моим стулом, чтобы быть на одном уровне, и взял мои холодные, дрожащие руки в свои большие, теплые ладони.

- Слушай меня, – сказал он, и его голос был низким и твердым. – Ты не одна. Я… я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.

Я смотрела на него, не понимая ничего.

- Я ведь тоже бежал, Вайда, – признался он, глядя прямо в мои глаза. – Я – старший сын и наследник Герцога Рейнольдса. Вся моя жизнь с детства была расписана. Учеба, обязанности, подходящая партия… Мне выбрали невесту. Красивую, пустую, алчную куклу, которую интересовали только мой титул и состояние. Я не выдержал этого цирка. Я отказался от наследства. Бросил все. Уехал в этот город и открыл свою лавку. Все, что у меня есть сейчас – я заработал сам. Мой младший брат, Джулиан, он… ему нравится такая жизнь. Он стал наследником. А я… я стал свободным.

Я слушала, как завороженная. Вот откуда эта его независимость, эта уверенность в себе, не нуждающаяся в одобрении света. Он прошел через похожее. Он сжег за собой мосты, чтобы дышать полной грудью.

- Мы оба беглецы, – прошептала я, и в моем голосе прозвучало горькое облегчение.

- Да, – он сжал мои руки. – И мы оба ни за что не вернемся в те клетки.

Защита и ярость в его глазах сменились решимостью. Но у меня внутри все еще клокотал страх.

- Кай, что мне делать? Она сказала, что отец пришлет стражу. Они заберут меня силой.

Он покачал головой, и на его лице появилась тень той самой, хитрой улыбки, которую я так полюбила.

- Нет, не заберут. Потому что теперь у тебя есть я. И у нас есть формальный повод для встречи с твоим «любезным» семейством.

- Какой? – спросила я, сбитая с толку.

- Такой, – сказал он, все еще держа мои руки. – Я получил разрешение моего отца на ухаживания. Пусть и не зная твоего истинного происхождения. Теперь мне предстоит познакомиться с твоей семьей и заявить о своих серьезных намерениях. Официально.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он говорил это с такой простой, непоколебимой уверенностью, как будто собирался на светский раут, а не в логово врага.

- Ты… ты хочешь пойти к ним? Объявить, что… что ухаживаешь за мной?

- Именно так, – кивнул он. – Герцог Рейнольдс, пусть я и отрекшийся наследник, все еще весомая фигура. Мой визит и мое заявление поставят твоего отца в неловкое положение. Он не сможет просто так забрать тебя, не вызвав скандала с одним из самых влиятельных родов королевства. Это даст нам время. Легитимность.

Это было гениально. И безумно. И по-своему романтично. Но один вопрос жгло мое сердце, не давая полностью обрадоваться.

- Кай, – тихо сказала я, глядя на наши сплетенные пальцы. – Ты говоришь о намерениях. Об ухаживаниях. Но… о каких чувствах? Ты ведь ни разу не сказал… – я не смогла договорить.

Он замолчал. Его пальцы слегка сжали мои. Он смотрел на меня, и в его глазах снова появилась та самая уязвимость, что была в ночь, когда он принес вывеску.

- Ты права, – произнес он наконец. – Я не сказал. Потому что слова – это легко. А то, что я чувствую… это не укладывается в слова. Это нечто большее, чем симпатия или влечение. Когда я с тобой, я чувствую… что нашел ту самую, единственную книгу, в которой есть ответы на все вопросы, которые я даже не успел задать. Ты – как та магия, что скрыта в твоих цветах. Тихая, но меняющая все вокруг. И я не хочу это терять. Ни за что.

Он не сказал «я люблю тебя». Но в его словах было столько искренности, столько глубины, что слова показались бы просто бледной тенью. Он говорил на своем языке – языке магии знаний и тихих открытий. И для меня это значило гораздо больше.

Я смотрела на него, и страх внутри меня начал отступать, сменяясь чем-то теплым, светлым и невероятно сильным. И у нас было общее, еще не названное, но такое реальное будущее.

- Хорошо, – выдохнула я. – Пойдем к ним. Вместе.

Мы решили, что предновогодние дни – замечательное время для посещения моих «любезных» родственников. Всеобщее веселье и дух прощения (я на это слабо надеялась) буквально витали в морозном воздухе. А главное, все будут заняты подготовкой, что давало нам небольшой тактический выигрыш. До отъезда оставалось несколько дней, и они тянулись мучительно долго.

Все шло хорошо. Лавка работала в обычном режиме, цветы радовали глаз, Лора болтала без умолку, даже не подозревая о надвигающейся грозе. Но внутри меня все было сжато в один тугой, трепещущий комок нервов. За исключением того, что каждый раз, когда открывалась дверь лавки, я вздрагивала и замирала, ожидая увидеть на пороге стражников в сияющих латах или, что хуже, моих «маму» и «папой» с ледяными лицами и свитком с королевской печатью.

Мы не планировали долгую поездку. Кай уверил меня, что на быстрой повозке дорога до поместья Ленстеров займет всего несколько часов. Получалось, что мы выезжаем утром, к полудню будем на месте, и, если все пройдет по плану, к вечеру вернемся домой. Я цеплялась за эту мысль, как утопающий за соломинку. «Домой». В мою лавку. На Улицу Теней. К вечеру. И завтра мы вместе с Каем встретим Новый год. Если, конечно, меня не запрут в той самой комнате с бархатными шторами и «успокоительным» чаем, откуда я когда-то сбежала.