- Господин Кай! Какой прекрасный день, не правда ли? – прощебетала она таким голосом, что у меня заныли зубы.

Кай обернулся. Его лицо не выразило ничего, кроме легкой скуки. Он что-то коротко ответил, столь тихо, что мы с Лорой даже не расслышали. Но его взгляд, скользнув мимо назойливой дамы, на секунду задержался на мне. На мне, стоящей с тряпкой в руках, в грязном платье, с растрепанными от работы волосами. Взгляд был быстрым, оценивающим, недобрым.

Дама, следившая за каждым его движением, этот взгляд, конечно же, заметила. Ее сладкая улыбка сползла с лица, как плохо приклеенная маска. Она бросила на меня взгляд, полный такого ледяного презрения, что я физически почувствовала холодок. Потом что-то фыркнула, кивнула Каю и, высоко неся свой обиженный нос, удалилась.

Лора в свою очередь фыркнула, но уже с насмешкой.

- О, леди Илва. Дочь аптекаря. Воображает, что она королевских кровей, и уже лет пять как пытается обратить на себя внимание господина Кая. Бесполезно. Он на дам, кажется, вообще не смотрит. Хотя… – она многозначительно подмигнула мне, – на тебя-то он посмотрел.

- Он посмотрел на меня, как на помеху, которая еще и его улицу испачкала, – парировала я, снова принимаясь оттирать косяк двери.

- Ну, это он на всех так смотрит, – философски заметила Лора. – Не принимай близко к сердцу. Ладно, мне пора, папа ругаться будет. Заходи как-нибудь за булкой!

Она упорхнула, оставив меня наедине с моими мыслями. Я посмотрела на чистые окна, на сияющую на солнце дверь, на участок с невероятным потенциалом позади дома. У меня был дом. Появилась первая, пусть и немного навязчивая, подруга. И даже высокомерный сосед не смог испортить мне настроение.

Прошло несколько дней, и мое новое жилище из склепа сапожника превратилось во что-то, начинающее напоминать дом. Помещение лавки блестело чистотой. Я потратила уйму сил и несколько медяков на ведро светлой, почти бежевой краски, и теперь стены не давили своей мрачностью, а мягко отражали солнечный свет. Те самые витражные окна, высокие и изящные, которые я отмыла до кристальной прозрачности, теперь ждали своего часа. Я уже представляла, как на широких деревянных подоконниках будут стоять глиняные горшки с геранью, а между рамами – роскошные букеты, заманивая прохожих всплесками цвета.

Каждое утро теперь начиналось с приятного ритуала – визита к булочнику, отцу Лоры. Хлеб у него и впрямь оказался божественным: душистый, с хрустящей корочкой и мягкой, пористой мякотью. Запах свежей выпечки, смешанный с добродушным ворчанием старого пекаря и болтовней Лоры, стал для меня символом нового, мирного утра. Я даже купила у них небольшую плетеную хлебницу – свою первую настоящую покупку для дома.

В один из таких дней, забирая свой утренний багет, я разговорилась с Лорой о поставщиках.

- Цветы? – переспросила она, намазывая масло на очередной бублик. – Ну, тут без вариантов. Все ездят к Огри на оптовый рынок, что за рекой. Мужик он… с характером. Но цветы у него со всего королевства, какие хочешь. Дорого, правда, берет.

Записав в уме имя «Огри» и направление, я решила провести разведку. Прошлась по ближайшим цветочным магазинам в более богатых кварталах. Картина везде была схожей: изысканные, утонченные интерьеры, немногочисленные покупатели и… цены, от которых слезился глаз. Букет из дюжины роз стоил как моя аренда за две недели. Стало понятно, откуда у торговки на рынке было столько скепсиса насчет моего предприятия. Цветы здесь были роскошью, доступной лишь самым состоятельным.

На следующий день я, набравшись смелости, отправилась на оптовый рынок за рекой. Место представляло собой огромный, шумный и грязный павильон, где в воздухе висела густая смесь запахов – земли, зелени, удобрений и пота. Я быстро нашла лавку Огри по указаниям Лоры.

Сам Огри оказался мужчиной неприятной наружности: низкорослым, коренастым, с лицом, напоминающим сморщенную картофелину, и маленькими, заплывшими глазками-щелочками. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на своих работников, перетаскивающих ящики с розами, с видом римского императора, наблюдающего за гладиаторами.

- Че надо? – буркнул он, увидев меня.

Я, стараясь выглядеть уверенно, объяснила, что хочу открыть цветочную лавку и интересуюсь оптовыми ценами.

Огри фыркнул и начал сыпать цифрами. Цены и впрямь оказались космическими. Теперь мне стало абсолютно ясно, откуда в городских магазинах такие грабительские ценники. Но что было еще хуже – качество товара. Цветы, стоявшие в ведрах, выглядели плачевно. Розы, которые должны были быть упругими и свежими, поникли, их лепестки по краям начали коричневеть. Хризантемы и гвоздики застаивались до состояния, далекого от презентабельного. На многих виднелись увядшие наружные листики, а вода в ведрах пахла затхлостью.

- Да они же у вас… не первой свежести, – не удержалась я.

Огри нахмурился, и его лицо стало еще более похожим на разгневанный корнеплод.

- Товар ходовой! Не нравится – не бери! Других поставщиков все равно не найдешь. Все через меня.

Идея, которая еще вчера казалась мне блестящей и перспективной, теперь обросла такими проблемами, что у меня опустились руки. Даже если я куплю у Огри эти полуувядшие цветы по заоблачным ценам, кто купит их у меня? Чтобы окупить затраты, мне придется ставить такие же грабительские цены, как в тех шикарных магазинах. Но моя лавка на Улице Теней – не для богатых дам. Она для простых людей, которые, как я теперь понимала, на цветы просто не зарабатывали.

Вечером я сидела на крыльце своей несостоявшейся цветочной лавки. В руках я вертела пирожок с капустой, купленный у Лоры. Аппетита не было. Солнце скатывалось за горизонт, окрашивая небо в грустные оттенки розового и оранжевого. Мое настроение падало вместе с ним. Все мои планы, все мои мечты о «Саде Вайды» разбивались о суровую реальность в лице жадного Огри и увядших роз.

Как на зло, именно в этот момент из своей книжной лавки вышел Кай. Он окинул улицу своим привычным, холодным взглядом, который скользнул и по мне, сидящей на ступеньке с поникшим видом и несчастным пирожком в руке. Его лицо не выразило ничего. Он просто принялся закрывать тяжелую дверь, повернув в замке массивный ключ.

Я смотрела на него, чувствуя себя полной неудачницей. Вот он, успешный (я предполагала) предприниматель, владелец недвижимости, пусть и книжной, а я – жалкая девица, чей бизнес умер, не успев родиться.

Кай уверенным шагом направился вверх по улице, видимо, по своим вечерним делам. Я уже приготовилась к тому, что он пройдет мимо, даже не удостоив меня взгляда, как вдруг он остановился. Прямо около меня.

Я замерла, сжимая в пальцах пирожок. Он медленно повернулся и посмотрел на меня. Его серые глаза в вечернем свете казались не такими холодными, скорее… оценивающими.

- Полагаю, ваш энтузиазм поугас вместе с дневным светом, – произнес он наконец. Его голос по-прежнему был лишен тепла, но в нем не было и привычной язвительности. Это было просто констатацией факта.

Я была так поражена самим фактом его обращения ко мне, что не нашлась что ответить. Я просто смотрела на него, чувствуя, как краска стыда заливает мои щеки. Он видел меня во всей моей деловой немощности.

- Поставщики, – выдохнула я наконец, глядя на свой пирожок. – Цены… Качество… Все пропало.

Он помолчал, его взгляд скользнул по моей чистой, но пустой лавке, по только что выкрашенным стенам.

- Огри, – сказал он, и в этом одном слове было столько понимания, что я вздрогнула.

- Вы… вы знаете его?

- Весь город, чей бизнес хоть как-то связан с чем-то растущим, знает Огри, – ответил он сухо. – Он – монополист. И пользуется этим положением. Как и положено недалекому человеку, внезапно получившему власть.

В его словах прозвучала такая глубокая, спокойная убежденность, что мне стало немного легче. Я была не одинока в своей оценке этого человека.

- Так что же делать? – спросила я, и в моем голосе прозвучала непрошенная надежда.