В течение дня покупателей было еще двое, если не считать господина Элвина. Обе – молодые девушки, которые зашли «просто посмотреть», направленные сюда неугомонной и любезной Лорой. Они бродили по лавке с округлившимися глазами, перешептываясь и осторожно касаясь лепестков.

- А это правда живые? – прошептала одна из них, указывая на пион, который казался слишком идеальным, чтобы быть настоящим.

- Абсолютно, – заверила я ее. – Только сегодня утром расцвели.

Услышав цены, они переглянулись, явно ожидая чего-то заоблачного, а потом с восторгом принялись выбирать. Одна взяла нежный букетик из маргариток и незабудок, другая – единственную розовую гвоздику, которую я вырастила из семечка, подаренного Ирмой, и украсила ее веточками лаванды. Никто не ушел с пустыми руками. Они уносили с собой не просто цветы, а частичку этой невероятной, пахнущей летом и счастьем красоты, что царила в моей лавке. В их глазах я видела тот же восторг, что и у себя внутри.

После обеда зашла и сама Лора, закончив свою смену. Она то и дело восхищенно ахала, прикасаясь к пышным бутонам и вдыхая ароматы.

- Вайда, это просто волшебство! Я же говорила, у тебя получится! Ты представляешь, господин Элвин заходил утром еще за булкой, сказал, что его Элла весь день не выпускала тот букет из рук и впервые за долгое время сама попросила поесть!

Эта новость согрела меня сильнее, чем любая выручка. Я понимала, что до идеала мне еще было далеко. Деревянные ящики, хоть и крепкие, выглядели слишком утилитарно. Их нужно было чем-то прикрыть – тканью, может, грубым льном, чтобы создать более уютную атмосферу. Нужно было закупить бумагу для упаковки букетов, крафтовую, может, с тиснением. Но главное – вывеска. Пока что прохожие, идущие по Улице Теней, даже не подозревали, что за этой дверью скрывается целый сад. Сарафанное радио, работающее в любом мире, было не плохим началом, но визуальная приманка была необходима.

Я как раз размышляла над дизайном этой самой вывески, мысленно прикидывая, хватит ли мне денег на услуги мастера, как дверь снова открылась. И самым удивительным посетителем дня стал Кай.

Он стоял на пороге, в своем неизменном темном плаще, и окидывал лавку тем же оценивающим взглядом, что и прошлой ночью, но на этот раз при свете дня.

- Я захотел посмотреть на творение наших рук при дневном свете, – произнес он, словно оправдываясь за свой визит. Его взгляд скользнул по цветам, и я поймала на его лице тень удовлетворения. – Выглядит... презентабельно.

- Спасибо, – ответила я, чувствуя, как снова краснею. Почему этот человек всегда вызывал у меня такую реакцию? – Во многом благодаря твоей помощи. Без твоих ящиков все это великолепие валялось бы на полу.

Мы стояли в неловком молчании, нарушаемом лишь тихим жужжанием пчелы, забравшейся в лавку через открытую форточку и с упоением обследовавшей пион. И надо же было случиться такому, что в этот самый момент мимо лавки проходила дочь аптекаря, та самая леди Илва.

Она шла, как обычно, с высоко поднятой головой, но ее путь лежал явно в сторону книжной лавки. Увидев открытую дверь моего «Сада» и меня, стоящую внутри, она замедлила шаг. А потом ее взгляд упал на Кая. На Кая, который находился в моей лавке. Наедине со мной.

Ее лицо, обычно бесстрастное и надменное, исказилось гримасой такого неприкрытого раздражения и ревности, что мне стало почти смешно. Она выглядела так, будто увидела, как ее любимый фарфоровый щенок вдруг ожил и весело виляет хвостом у ног уличной кошки.

Кай, почувствовав ее взгляд, обернулся. Он кивнул ей с холодной вежливостью.

- Леди Илва.

- Господин Кай, – ответила она, и ее голос напоминал звон сосульки. Ее глаза, полные яда, пронзили меня. – Я и не знала, что вы... интересуетесь цветами.

- Я интересуюсь многим, что выходит за рамки обыденного, – парировал он, и в его тоне снова прозвучала та самая, едва уловимая насмешка. – А лавка леди Вайды определенно к этому относится.

Леди Илва фыркнула – коротко и презрительно.

- Да, уж... очень... необычно. – Она бросила последний уничтожающий взгляд на мои скромные ящики и, не сказав больше ни слова, гордо удалилась, явно отменяя свой визит в «Пыльный Фолиант».

Я выдохнула, не понимая, смеяться мне или злиться.

- Прости, что спугнула твою... поклонницу, – сказала я, не удержавшись.

Кай повернулся ко мне, и в его глазах снова мелькнули те самые чертики.

- Не извиняйся. Ты оказала мне услугу. Ее визиты, полные намеков и плохо скрываемых амбиций, утомительнее, чем чтение трактата по магической герменевтике на древнем языке.

Я рассмеялась. Его сравнение было настолько точным, что напряжение мгновенно улетучилось.

- Я как раз думала о вывеске, – сказала я, чтобы сменить тему. – Пока никто из прохожих не знает, что здесь есть цветочная лавка.

Кай внимательно посмотрел на меня, потом его взгляд скользнул по стенам, по окнам, по цветам.

- У меня есть кое-что, – неожиданно сказал он. – Старая вывеска. Она пылилась на чердаке, но я решил дать ей вторуюжизнь. Если хочешь, можешь взглянуть. Она... подходит по духу.

Меня снова поразила его непредсказуемость. Он пришел не просто посмотреть. Он пришел с... решением?

- Конечно, хочу, – ответила я, заинтригованная.

- Подожди здесь, – приказал он и вышел, через несколько минут вернувшись с большой, но изящной деревянной вывеской в руках. Он поставил ее на прилавок, и я замерла.

Это была не просто доска с надписью. Это было произведение искусства. На темном, почти черном фоне было вырезано и позолочено изображение вьющегося плюща, который обрамлял изящные, прописные буквы: «Сад Вайды». Стиль был старинным, благородным, без всякой вычурности. Она была совершенна.

- Кай... это... – я не могла подобрать слов. – Она прекрасна. Но я не могу принять это. Это должно стоить целое состояние.

Он махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

- Она пылилась без дела. А здесь она обретет смысл. Считай это... инвестицией в благоустройство района. Чтобы у дочери аптекаря было меньше поводов задерживаться на нашей улице.

Он говорил это со своей обычной сухостью, но в его глазах я видела нечто большее. Это был жест. Настоящий, бескорыстный жест поддержки.

- Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Я... я не знаю, что сказать.

- Ничего не говори, – он повернулся к выходу. – Лучше подумай, куда ее повесить. И, Вайда... – он остановился в дверях. – У тебя действительно получается. То, что ты делаешь... это важно.

И он ушел, оставив меня наедине с потрясающей вывеской и целым ураганом противоречивых чувств. Высокомерный, неприступный Кай оказался способен на такие поступки. Он видел не просто грязную, неумелую девчонку, а дело, которое было «важно».

Я провела пальцами по резным, позолоченным листьям плюща. «Сад Вайды». Теперь у него было не только содержание, но и имя. И лицо. И подарил ему это тот самый человек, от которого я меньше всего этого ожидала. Мир, определенно, был полон сюрпризов. И некоторые из них были на удивление приятными.

Прошло несколько недель. Несколько удивительных, насыщенных и по-своему волшебных недель. После появления вывески – той самой, изящной, с позолоченным плющом, – посетителей в моем «Саду» стало заметно больше. Прохожие, идущие по Улице Теней, не могли пройти мимо, не заглянув в залитое солнцем и утопающее в зелени окно. Запах, витавший из открытой двери, был лучшей рекламой.

Каждый вечер, после закрытия, я совершала свой маленький ритуал. Обходила все ящики, касалась пальцами листьев и бутонов, тихо разговаривала с цветами, благодарила их за день и мягко, прося, а не приказывая, направляла в них свою силу. Я просила их быть крепкими, свежими, красивыми. И они слушались. Каждое утро я спускалась вниз, замирая в предвкушении, и каждый раз лавка встречала меня новыми россыпями бутонов, более пышной зеленью, более насыщенными ароматами. Это был труд, но труд радостный и плодотворный.