Повисло тяжёлое молчание. Отец и бывший муж Ханы явно не ожидали такого поворота. Однако Кайла посмотрела на Мунрира, и в её серых глазах вспыхнул холодный торжествующий огонь.

— Если вы, уважаемый Мунрир ди Кариэн, так жаждете встречи с женой, — её голос сочился ледяной вежливостью, — вы можете прилететь на Эрмалиан и поселиться здесь. Стать частью нашей общины. Но предупреждаю сразу: подобное отношение к женщинам, которое вы практиковали, у нас строго карается. Статья 3, пункт 2, побои. Наказание — от десяти лет исправительных работ на рудниках до пожизненного заключения. Статья 12 — попытка принуждения к браку с использованием физической силы до пятнадцати лет исправительных работ на рудниках, занимающихся добычей особо вредных металлов.

Мунрир замер, его лицо из красного стало серым.

— Вы… вы не имеете права, — прохрипел он. — Хана моя жена по законам Брандира! Она моя собственность!

— На Эрмалиане есть только равноправные союзы. И если вы хоть раз попытаетесь приблизиться к Хане Наурн без её согласия, вас арестуют на границе. Я позабочусь об этом лично.

Отец попытался перехватить инициативу:

— А Эльнара? Она моя дочь! Я имею право…

— Имели, — холодно ответила Кайла. — Пока не попытались её отдать садисту. Я думаю, вы отлично знали о том, как ваш друг обращается с собственной супругой и что ждало вашу дочь, но всё равно решили её ему отдать. Теперь Эльнара Эйнар подданная Эрмалиана. И может отказаться от вас, — Кайла бросила на меня мимолётный взгляд, прежде чем спросила: — Эльнара, есть ли что-то, что ты бы хотела сказать отцу?

— Только то, что я знаю правду о маме и сожалею, что её путь, когда-то пересёкся с ним. Я благодарна за то, что он дал мне кров и средства, чтобы я смогла достойно жить и учиться, но на этом всё. Я отрекаюсь от Шинара Шимаан и обязуюсь вернуть ему те средства, что были потрачены на моё содержание вплоть до побега, в случае, если он сдастся властям Брандира и признает свою вину в смерти моей материи, являющейся представительницей акарийцев — коренной малочисленной расы Брандира. Он мог отпустить её к паре в лице другого мужчины-акарийца, но вместо этого избавился от него, а потом наблюдал за угасанием моей матери, что на Брандире также преследуется по закону!

— Кто тебе сказал эту чушь⁈ Ты моя дочь!

Я прикрыла глаза и трансформировалась в лису, что могли делать только те, в ком текла акарийская кровь.

— Господин Шимаан, — раздался голос чиновника, которого они с Мунриром так неудачно задвинули. — Объясните, что всё это значит?

— Это значит, что у моей дочери проснулись гены матери и всё, — зло прорычал отец, не сводя с меня ненавидящего взгляда.

— Господин Фаунсар, — снова заговорила Кайла, — очень жаль, что представители власти Брандира, даже при запрошенной аудиенции с главой Совета Эрмалиана, позволяют вести переговоры простым гражданам, пусть и являющимися состоятельными. Однако прошу заметить, что я не стану на вас гневаться, если вы позволите открыть на вашей планете специальную лабораторию, а также представительство нашей планеты у вас, чтобы, так сказать, начать налаживать контакт между нашими планетами, — полноватый мужчина в длинной тунике золотого цвета с разрезами по бокам, нахмурился, пока обдумывал предложение матери Рана. — Также отправляю вам генетическую экспертизу на подтверждение отцовства Шинара Шимаан и Эльнары Эйнер, в девичестве Шимаан, — отец Рана что-то нажал на комме, и по ту сторону проекции раздался характерный писк. Мужчина тут же начал вчитываться в документы, отчего его брови поползли вверх. — Ну так что вы ответите?

— Что нам надо обсудить с другими членами правления Брандиром, — тут же кхекнул мужчина, а потом добавил: — Прошу извинить за неподобающее поведение наших граждан. Ответ пришлём, как только проведём экстренное совещание, на этом…

— Подождите! Какой ответ! Я… — попытался было встрять в разговор Мунрир.

— Охрана! — в ответ на это крикнул мужчина. — Уведите их!

— ЧТО⁈

Мужчину, которого я когда-то считала отцом, как и бывшего мужа Ханы, вывела из комнаты, подоспевшая охрана. Потом господин Фаунсар ещё раз извинился за поведение отца и Мунрира и, попрощавшись, отключился.

В комнате повисла тишина. Я стояла, чувствуя, как дрожат колени. Хана, стоящая рядом, вдруг всхлипнула, и я поняла, что она плачет, но не от страха, а от облегчения.

— Всё кончено, — прошептала я, обнимая её. — Теперь они не смогут нас достать.

— Никогда, — добавила Кайла, и в её голосе впервые прозвучало что-то тёплое. — Вы под защитой Эрмалиана. И моей лично.

Я посмотрела на Кайлу Дианер, которую боялась ещё час назад. Она не улыбалась. Но в её глазах, холодных и колючих, я увидела нечто новое. Уважение? Признание? Не знаю. Сейчас я была счастлива, что теперь можно расслабиться.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Не за что. Вы теперь — часть семьи. А семью мы всегда защищаем. К тому же благодаря вам, у нас есть шанс сделать более счастливыми и других женщин вашей планеты.

Ран обнял меня, прижимая к себе, и я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый терпкий запах. Кай и Тэо стояли рядом, молчаливые, но их присутствие было как стена. Лео и Рэйнар — чуть поодаль, но я чувствовала, как они тоже расслабились.

— А что с Варданом? — решила уточнить о судьбе моего любимого церианца.

— Вардан Горт пока проходит некоторые процедуры, касательно своего положения. Всё же он прилетел сюда не просто так. Но, уверяю, очень скоро он сможет воссоединиться с вами.

— Тогда будем ждать вас в гости, если вы того пожелаете, — решила добавить Кайле.

— Благодарю за приглашение, и я горжусь тем, что у меня появилась такая невестка, как ты, Эльнара.

Мы вышли из комнаты, и я вдохнула полной грудью, окончательно осознавая, что мы с Ханой свободны от прошлого.

Рэйнар Мейлар

Я с детства привык собирать данные, сопоставлять факты, делать выводы. Аналитический ум — проклятие и дар моей семьи. Когда меня, вместе с Лео, передали в гарем Эльнары Эйнер, которой мы достались, как трофеи после разоблачения Эсмиры я стал за ней наблюдать. Новая женщина вызывала настороженность.

Мы с Лео были среди тех, кто сопровождал Кая на станции Илсториун. Я помнил тот день, когда Ран продемонстрировал свою силу палача, за которую его боялись и уважали. Тогда, признаюсь, я едва сдержался, чтобы не вмешаться, но не для спасения здоровяка, который причинил боль женщине, а чтобы просто остановить его сердце разрядом тока. Если кто-то считает, что электрокинез — это способность, которую можно применять для работы с техникой или кого-то внезапно поджарить сильным разрядом тока, то он сильно заблуждается. Я мог использовать свою силу ювелирно. Так, что ожогов на теле не останется, а сердце остановится. Но… То, что сделал Ран, было более эффективно.

Эльнара тогда была напугана, но при этом решительна. Пожалуй, именно это и зацепило меня. Но я уже был с Эсмирой. Поэтому подобное восхищение другой женщиной было странным. И в целом, женщины, которых я знал раньше, либо требовали подчинения, либо играли роли — нежные и заботливые на людях, холодные и расчётливые за закрытыми дверями. Эсмира… пока я был под влиянием её яда, она казалась мне идеалом. Ласковая, внимательная, всегда знающая, что сказать. Но это было приманкой. Ловушкой. И когда пелена спала, я увидел правду: монстра, который использовал нас с Лео как марионеток.

Поэтому к Эльнаре я отнёсся с двойной осторожностью. Думал, что она могла быть совершенно не такой, какой казалась. Только наблюдение за ней приносило неожиданные результаты.

Когда начались бои на арене, я сидел на скамье, скрестив руки на груди, и наблюдал — но не столько за схватками, хотя их я тоже записывал на комм для последующего анализа, сколько за ней. Эльнара вцепилась в край сиденья побелевшими пальцами, когда Ран вышел против Кая. Она не кричала, не плакала. Но я видел: каждый удар, который получал Ран, отзывался на её лице гримасой боли. Каждый удар Кая — таким же страданием. Она искренне волновалась за обоих. Без фальши и игры.