Кирнан переменился в лице и еле выговорил:

— Боги…

— Что случилось?

— Недавно наш транспортник подобрал несколько капсул с девушками-имрианками. Девушки рассказали капитану, что они летели отдохнуть на курорт, но их шаттл подбили пираты и только они смогли спастись.

У меня брови поползли наверх. Что значит напали пираты? Никто в здравом уме на них не полезет. Пираты и подавно.

— Кирнан, ты с ними контактировал?

— Нет.

— А кто-то из твоей свиты?

Кирнан задумался, а потом ответил:

— Двое. И один из них сказал, что, кажется, нашёл пару.

— Принял, — Кирнан кивнул. — А ты?

— Я нашёл то, что должен был найти. И потерять это теперь не могу. Если доберёшься до Эрмалиана раньше меня — будь осторожен. Совет в курсе ситуации с арахиндами, но они играют в свои игры. Не верь красивым словам.

— Ты говоришь так, будто нашёл пару, — тихо сказал Кирнан, и в его голосе прозвучала не насмешка, а лёгкая зависть.

— Да. Я нашёл свою пару, Кир. Так что будь осторожен.

— Всегда, друг, — он кивнул. — Я отключаюсь. Береги себя. И… поздравляю.

Связь прервалась. Я ещё секунду сжимал в руке тёплый кристор, потом спрятал его. Предупреждение отправлено. Теперь Кирнан знал. Это снимало один камень с души, но добавляло другой — на борту его шаттла есть имрианки. Что, если они такие же, как Анита с Исмирой?

«А что я смогу сделать для него, находясь здесь?» — промелькнул в голове вопрос, ответ на который я и так знал. Увы.

Вышел из отсека и направился к каюте, к Эльнаре. Сейчас мне нужно было её дыхание, её запах, её тепло.

И пока я шёл, в голове крутилась одна мысль: четыре дня. Всего четыре дня до того, как наша маленькая, хрупкая крепость столкнётся с целым миром, готовым её поглотить. Но мы будем стоять на страже. Я, Ран, Кай, Тэо… и наша лисичка, которая только учится быть сильной.

Дойдя до нашей временной каюты, когда зашёл, увидел, что Ран не терял времени даром и наслаждался моментом, когда может побыть с Эльнарой наедине.

— М-м-м… — Эльнара чуть сильнее выгнулась, лёжа на животе, пока Ран входил в неё, ускоряя движения. — О-о-ох… Ран!

— Вовремя я, — улыбнулся я, подходя к кровати.

— Мог бы ещё немного и погулять, — хмыкнул Ран в ответ, наваливаясь на Эльнару сверху, но не придавливая телом, однако показывая, что я реально не вовремя.

— И всё пропустить? — ехидно заметил в ответ. — Оставить нашу красавицу без сладенького?

— Ох… Дан… Я… Рааан… — Эльнара прикрыла глаза от наслаждения, активнее подмахивая бёдрами Рану, чтобы через пару резких толчков, содрогнуться всем телом, громко выкрикивая имя эрмалианца. И наблюдение за ними настолько меня завело, что, как только Ран вышел из неё, мягко целуя нашу жену в плечо, что мне захотелось подарить ей такие же ощущения, что дарил Ран.

Скинув с себя одежду одним плавным движением, приблизился к кровати. Воздух в каюте был густым, насыщенным запахом их близости, солёной кожей и дикой сладостью Эльнары. Ран, выйдя из неё, откинулся на подушку, его грудь мерно вздымалась, но глаза, тёмные и внимательные, были прикованы к происходящему. Он не ревновал. Нет. Сейчас в его взгляде читалось удовлетворение, одобрение и… спокойное ожидание. Он знал, что сейчас её очередь получить удовольствие другим способом. Вместе со мной.

— Моя очередь, красавица, — прошептал я, голос прозвучал хрипло от желания. Мои ладони легли на её бёдра ещё влажные, подрагивающие от недавнего оргазма. Кожа под пальцами горела.

Эльнара повернула голову, её глаза были затуманены, а губы приоткрыты. В них не было испуга или нерешительности. Была жадная, тёмная готовность.

— Вардан… — просто выдохнула она, и в этом одном слове было обещание, и вызов, и полное доверие.

Я наклонился, проводя языком по её позвоночнику, от самой шеи до той самой упругой, округлой выпуклости, которая так манила. Она вздрогнула, издав тихий стон. Мои руки скользнули выше, к её плечам, мягко разминая напряжённые мышцы, а потом одна из них опустилась вниз, во влажную, горячую развилку между её ног. Она была более чем готова.

— Ран подготовил тебя хорошо, — пробормотал я, вводя два пальца внутрь, чувствуя, как она сжимается вокруг них, ещё чувствительная, но жаждущая большего. — Но мне хочется… иначе.

Я медленно вытащил пальцы из её лона, и, не давая ей опомниться, перевернул её на спину. Её глаза широко распахнулись, в них вспыхнул огонёк дикого возбуждения. Она лежала передо мной вся — растрёпанная, покрасневшая, абсолютно прекрасная в своей откровенности. Я навис над ней, но не спешил. Мне хотелось видеть, что она хочет меня ничуть не меньше Рана.

— Не томи… — простонала она, её руки впились в мои предплечья.

Я улыбнулся и сказал:

— Проси как следует, лисичка.

— Варда-а-ан, пожалуйста… — её голос сорвался на высокую, визгливую нотку, когда моя ладонь снова нашла её клитор, на этот раз растирая его жёсткими, уверенными кругами. Она дёрнула бёдрами и закусила губу. Я же проложил свою небольшую пытку для неё и для меня.

Ран приподнялся на локте, его взгляд скользил по её лицу, залитому румянцем, по её податливому телу. Он наблюдал. И его собственное желание, казалось, лишь разгоралось от этого зрелища.

— Хорошо, — наконец смилостивился я. Одним резким, точным движением я вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданности. Мои движения с самого начала были жёсткими, глубокими, лишёнными изящной неги Рана. Это был танец захвата, обладания, утверждения. И она отвечала мне той же монетой. Её ноги обвили мою талию, пятки впились мне в спину, она встречала каждый мой толчок, поднимая бёдра, и её стоны становились громче, отрывистее.

— Да… вот так… моя! — вырывалось у меня сквозь стиснутые зубы. Мир сузился до её тела подо мной, до её запаха, до хриплых звуков, которые она издавала. Я видел, как тень удовольствия искажает её прекрасное лицо, как её пальцы впиваются в простыни. Наклонившись, прикусил её нижнюю губу, а потом захватил её рот в жадный, властный поцелуй, заглушая крики.

Ран в этот момент приблизился. Он сел сбоку от неё, и его рука легла на её грудь, лаская, прокручивая сосок между пальцев, добавляя новые ощущения к тому шторму, что я в ней поднимал.

— Вместе, — хрипло сказал Ран, глядя на меня поверх её головы. В его глазах горело то же пламя. — Кончай вместе с ней.

Я ускорился, теряя последние остатки контроля, чувствуя, как та самая пружина внутри меня вот-вот лопнет и хрипло выдохнул:

— Давай, Эльнара! Сейчас!

Её глаза закатились, тело затряслось в мощной, долгой судороге. Тихий вопль слился с моим низким, диким рыком, когда волна наслаждения накрыла и меня, выжигая всё на своём пути, оставляя только ощущение падения в тёплую, абсолютную пустоту.

Я рухнул на неё, стараясь не давить всем весом, глотая воздух. Её руки слабо обвили мою шею. Ран, не прекращая ласкать её грудь и плечо, наклонился и поцеловал её в висок, что-то шепча на эрмалианском — слова, похожие на молитву или благословение.

Мы лежали так, сплетясь, слушая, как наши сердца выстукивают один общий, успокаивающийся ритм. Никаких слов больше не было нужно. Было только это: три тела, три сердца, одно пространство. И тихое, непоколебимое знание, что какой бы шторм ни бушевал за стенами этой каюты, здесь — наше убежище.

Глава 14

Эльнара Шимаан

Медчасть на третьей палубе, несмотря на свои стерильные белые стены и яркий свет, казалась сейчас самым тёплым и безопасным местом на всём корабле. Может, потому что здесь собрались почти все, кто стал для меня важнее всего за эти немыслимые несколько дней.

Я сидела на краю свободной койки, укутавшись в мягкий плед, который принесла Хана. Мои ноги болтались в воздухе, а я слушала Урзуна, облокотившегося на центральный стол, заваленный образцами в контейнерах и голографическими схемами молекул, которые я не понимала. Ран стоял у меня за спиной, его рука лежала на моём плече. Вардан присел на корточки рядом, его локоть касался моего колена, и от этого простого прикосновения по коже бежали мурашки. Кай стоял по стойке «смирно» у входа, его поза кричала о «капитане на вахте», но взгляд, тёплый и внимательный, был прикован к Урзуну. Тэо скромно держался чуть в стороне, рядом с микроскопом, но я видела, как его глаза светятся тихим, профессиональным триумфом. Хана обнимала Урзуна за талию, прижавшись к нему, а Сай, новый член их семьи, молча наблюдал из дальнего угла, его взгляд часто останавливался на Хане с такой преданностью, что становилось немного неловко.