А за восьмилетней Линдой вчера приехали родители Тэо. Амелия и Лирен обожали внучку, которая пошла в отца — такая же любознательная, вечно разбирающая всё на части и задающая бесконечные вопросы. Когда они уезжали, Линда сидела на заднем сиденье аэрокара, прижимая к себе сумку с книгами, которые я собрала для неё, и махала нам с таким восторгом, что я чуть не расплакалась.

— Ты опять загрустила, — раздался голос за спиной, и тёплые руки обвили мой большой живот. Вардан прижался щекой к моей голове, и я почувствовала, как его дыхание касается моего виска. — Эй, лисичка, ты же знаешь, они вернутся.

— Я знаю, — вздохнула я, накрывая его ладони своими. — Просто… это так странно. Дом без них кажется слишком тихим.

— Только до тех пор, пока эти две не начнут очередную битву за игрушку, — усмехнулся Вардан, кивая на двойняшек, которые уже начали спорить о чём-то на лужайке.

Я рассмеялась, и его руки на моём животе чуть сжались.

— Как там наша малышка? — спросил он, поглаживая мои руки, лежащие на животе. — Не даёт маме покоя?

— Она уже сильно толкается, — ответила я, чувствуя, как малышка внутри снова брыкается. — Думаю, она будет такой же энергичной, как ты.

— Отличная новость, — довольно протянул Вардан, и я почувствовала его улыбку у своего виска. — Ещё одна, но теперь уже церианская принцесса для нашей семьи.

— А если будет мальчик? — тихо спросила я. Ведь в этот раз он сам попросил не проходить тест на определение пола малыша.

— Мальчик тоже хорошо, — беззаботно отмахнулся он. — Главное, чтобы был здоровым и счастливым. Как их мама.

Он поцеловал меня в щёку, и я почувствовала, как внутри разливается счастье, которое стало моим постоянным спутником за эти десять лет.

— Вардан! — раздался голос Рана с крыльца. — Ты её совсем затискаешь! Дай ей хотя бы подышать!

— Милая, я тебе разве мешаю? — уточнил у меня Вардан, на что я отрицательно качнула головой. — Вот! Эльнара подтвердила, что я ей не мешаю, а просто поддерживаю её и ребёнка!

— Ужас. Прям как приклеенный, а ещё мне что-то говорил!

Я усмехнулась, слушая их привычную перепалку. Десять лет — а они всё те же. Ран — строгий, серьёзный, но с той мягкостью, которую он позволял видеть только нам. Вардан — всегда ироничный, но бесконечно преданный. Они спорили, подкалывали друг друга, но, если кто-то из посторонних позволял себе сказать что-то против одного из них — второй вставал горой.

Когда Ран подошёл ближе, я взяла его за руку, притягивая к себе. Он сел рядом и осторожно, почти благоговейно положил ладонь на мой живот.

— Как она? — спросил он, и в его голосе прозвучала та же мягкость, с которой он обращался к нашим детям.

— Брыкается, — повторила я. — Думаю, она тоже будет воительницей. Ну, или сильным воином.

— Хорошо, — кивнул Ран, и в его глазах мелькнула та самая сталь, за которую его боялись враги. — Эйнеров нельзя трогать.

— Ой, да ладно, — отмахнулась я. — После того как Лео превратил ту арахинду в пепел, а Рэйнар закрыл меня собой, охота на наш род как-то поутихла. Ну и, кажется, твоя мама сказала, что Норксы были последними, кого успели захватить арахинды.

Ран усмехнулся, и я увидела, как в его глазах мелькнул тёплый свет.

— Это правда. Кстати, где они?

— Лео уехал на встречу с родителями, — ответила я.

Ран кивнул, и я заметила, как его взгляд стал мягче.

— А Рэйнар?

— Он на верхнем этаже, работает над новым проектом, — сказала я. — Он сказал, что хочет сделать что-то особенное для дома. Что-то, что защитит нас ещё лучше.

Ран снова кивнул, и я увидела, как в его глазах мелькнуло уважение. За десять лет Рэйнар, как и остальные мужчины, стал для него лучшим другом. Увы, Рэйнар в какой-то момент без объяснения причин прекратил общаться со своей семьёй, сказав, что самые близкие всегда рядом. Мы не лезли в это дело. Только Кайла как-то обмолвилась, что Мейлары стали вести себя слишком нагло и ей пришлось принять меры, но какие — не сказала. Я видела, что Рэйнару тяжело, но он постепенно оттаял.

Я вспомнила тот день, когда Лео и Рэйнар вошли в основную семью. Как они сражались с Раном, как он протянул им руку. Как мы потом были в бассейне, а затем и в спальне, где мы дарили друг другу любовь и заботу.

С тех пор прошло десять лет. И за эти десять лет наша семья только росла. В ней не было борьбы за моё внимание. Все знали, что я люблю каждого из мужчин одинаково.

Кай и Тэо тоже были здесь. Их дети играли на лужайке с двойняшками. Кай теперь занимался перевозкой женщин с Брандира на Эрмалиан, уходя раз в полгода в рейс. А Тэо, который стал главой исследовательского центра, наконец получил признание — его антидот спасал жизни по всей галактике.

Вардан же был просто счастлив. Он перестал быть «церианцем-призраком», как называли его в Совете. Теперь он был Варданом Эйнером — моим мужем, и я видела, как он наслаждался каждой минутой жизни. Ему нашли место при Совете. А вот Кирнан, его друг, вошёл в семью Ханы, сложив с себя полномочия посла, и тоже был счастлив, работая вместе с Урзуном в медицинском центре.

— Кажется, я даже скучаю по тому времени, когда мы все были дома, — призналась я, глядя на двойняшек, которые уже перестали спорить и теперь вместе что-то строили из палочек и камушков на краю лужайки.

— Не волнуйся, — усмехнулся Вардан. — После того как родится эта маленькая бунтарка, шума станет больше, чем от всех остальных вместе взятых.

— Не сглазь, — улыбнулась я.

Ран встал и протянул мне руку.

— Пошли внутрь. Уже вечер, и тебе нужно отдыхать.

— Я совсем не устала, — запротестовала я, но взяла его руку и поднялась.

В этот момент я услышала шум с соседнего участка, который Хана выбрала рядом с нашим, чтобы быть ближе. Там детишки устроили, судя по звукам, войнушку. Они радостно кричали, что попали, или: «Ну, пап! Так нечестно!»

За десять лет её семья тоже выросла. Она обзавелась не только пятью мужьями — Урзуном, Саем и Тайлином, Эрманом и Алидом, мужчинами, что вошли в её семью во время второго этапа отбора, но успела родить пятерых здоровых дочек, что стало сенсацией. Сейчас она была беременна двойняшками от Кирнана. И тоже девочками.

Удивительно, как одно решение так сильно изменило наши жизни. Желание бороться за право выбора дало нам с Ханой шанс встретить всех этих замечательных мужчин. Да, порой было нелегко. Да, иногда страшно. Но если кто-то спросит, стоило ли оно того, я отвечу, что стоило. Если бы потребовалось, я бы снова сразилась за наше счастье. Даже если бы было очень страшно. За счастье нужно бороться, несмотря ни на что. Вот что я выяснила десять лет назад. И всегда буду придерживаться этого мнения.

— Лисичка, милая моя, ты что, опять плачешь? — спросил Вардан, заметив мои слёзы.

— Это счастливые слёзы, — ответила я. — Я рада, что десять лет назад мне довелось встретить Рана, который помог нам с Ханой сбежать с Брандира.

Ран мягко улыбнулся и обнял меня за плечи.

— Я тоже рад, Эльнара. И мы все тебе благодарны за то, что ты выбрала нас.

— За то, что ты спасла нас, — добавил Вардан. — Каждого. По-своему.

Я посмотрела на них, на дом, где уже зажглись огни, на детей, бегающих по траве и играющих в догонялки, и на душе стало чуточку теплее. Впереди нас ждала целая жизнь. И я была готова прожить её с ними, с нашими детьми, с этим теплом в груди. Потому что настоящая свобода — это когда есть куда возвращаться. Я обрела дом и семью. Именно такую, о какой мечтала.