Вера, безуспешно пытаясь унять нарастающую тревогу, нервно выгребла на пол содержимое ящиков письменного стола. Окинув кучу бумаг и документов ищущим взглядом, и едва сдерживаясь, чтобы не разреветься от досады, она снова и снова стала перебирать каждый листок. «Это уже совсем за гранью!» — дрожащим голосом громко произнесла Вера, — «Она просто умом тронулась! Ну как? Как⁈ Слов нет!» Всё стало ясно, как день: мало того, что её распутная и ненормальная сестра сбежала за тридевять земель с малознакомым мужчиной, бросив при этом родного мужа и дочь, так ещё и под Вериным именем и с её паспортом⁈ Чувство шока и нереальности происходящего окутало Веру с ног до головы, лишая возможности трезво мыслить. Что теперь будет с ней? Что будет с ними всеми? Как жить дальше? Вера завернулась в полотенце, понемногу приходя в себя и попутно быстрыми нервными движениями набирая номер Тони. Механические слова «абонент вне зоны действия сети», услышанные несколько раз подряд при попытке звонить на разные номера сестры, не оставили никаких сомнений в Тонином бегстве. Звонок на домашний телефон развеял последние крупицы надежды — Тони не было дома, её никто не видел уже два дня. Свершилось!

— Вот дура! Невыносимая беспросветная дура! — со злостью почти завизжала Вера, и комнату наполнили раскаты громкого истерического хохота.

Полчаса девушка ходила взад-вперёд по квартире, ругая сестру последними словами, перемежая их с возгласами «что теперь делать?» и «что теперь будет?» Она не оставляла попытки дозвониться до сестры, снова и снова набирая её телефонные номера. Еще несколько часов ушло на то, чтобы Вера до конца осознала, что именно произошло, поверила в реальность и в то же время абсурдность свалившихся новых обстоятельств её жизни, и поняла, что делать что-то ей в сложившейся ситуации всё-таки придётся.

«Клянусь, я не позволю этой безмозглой женщине потерять последнее, что у неё осталось. Я не дам этой горе-жене и мамаше всё так глупо разрушить своими наманикюренными руками! Но когда она вернётся, я устрою ей такую головомойку, которую она в жизни не забудет!» — решительно произнесла Вера, постепенно приходя в себя.

Внезапно раздавшийся телефонный звонок заставил девушку подпрыгнуть от неожиданности. Вера не сразу поняла, что звонил телефон, оставленный Тоней. Не глядя на экран мобильного, она с надеждой закричала в трубку:

— Тоня⁈

— Я знаю, что ты — Тоня, — услышала Вера знакомый мужской голос. О, Боже! Это Дмитрий! Сердце Веры бешено заколотилось в груди, казалось, Дима тоже слышит этот оглушающий стук, но он спокойно продолжил разговор:

— Как у вас дела? Чем занимаешься?

— Да…Вот…Хорошо…в смысле, дела хорошо…у нас…с Соней… — запинаясь, лепетала Вера, пытаясь пересилить страх быть разоблачённой.

— Что у тебя с голосом? — удивлённый тон Димы сбил Веру с толку, она решила, что игра окончена, не успев начаться.

— Ничего…я просто у… у Веры, тут проблемы, я…я просто…

— Что-нибудь серьёзное? — а может он всё-таки не догадался?

— Да, то есть, нет. Мы всё уже решили. Она…то есть Вера уехала в… Бразилию, просила за квартирой присмотреть…две недели, — испуганно и с надеждой в голосе бормотала Вера.

— Ну хорошо, тогда забери Соню не завтра, а послезавтра. Только забери — прошу. Она скучает. Я тоже скучаю, — нет, не догадался. Девушка выдохнула.

— И…и я тоже…скучаю… — неуверенно произнесла Вера, а мысли в её голове устроили грандиозный фейерверк, такой, после которого собрать их и хоть как-то упорядочить будет крайне сложно.

— Тогда я позвоню ещё вечером. Пока. — Дмитрий положил трубку, не дождавшись «Тониного» прощального слова.

— Пока, — произнесла Вера, глядя куда-то в пустоту. Её сердце прыгало, как бешеный кролик, по всем уголкам тела, заглушая мысли. Вера понимала, что, сама того не осознавая, поддалась на Тонину провокацию, она сделала шаг вперёд — ближе к краю пропасти, но назад дороги нет. Теперь лишь от Веры зависит судьба семьи её разлюбезной сестрёнки.

«Ну, что же, Дмитрий, — звони, звони…», — глубоко вздохнув, задумчиво произнесла Вера. Она швырнула Тонин телефон на диван, и надела на безымянный палец обручальное кольцо сестры.

— Вот ты и втянула меня в свою игру, сестрёнка, — громко сказала Вера, обращаясь к недавно написанному портрету Антонины.

Девушка быстро оделась, взяла кредитную карту Тони, и отправилась в салон красоты. «Она хотела, чтобы я была Тоней — я буду Тоней!»

Обновлённая Вера вошла на территорию двухэтажного особняка в престижном районе города. Она быстро подобрала нужный ключ, и лёгким движением открыла дверь дома, словно делала это уже тысячу раз, хотя бывала здесь нечасто. Окинув беглым взглядом свои временные владения, Вера восхищённо ахнула. В её предыдущие кратковременные визиты она не имела возможности рассмотреть всё убранство дома как следует. Верин взгляд остановился на большой переливающейся хрустальной люстре, украшающей потолок гостиной, несмотря на свои грандиозные размеры, она казалась почти воздушной и невесомой. Вера провела рукой по поверхности дорогих кожаных диванов, по длинному ворсу пушистого, мягкого ковра, по бархатистым подвязанным бахромой шторам. В доме была своя, не похожая ни на что атмосфера, в воздухе витали ароматы свежих фруктов и недавно приготовленного ужина. Всё вокруг было дорогим, изысканным, но в то же время уютным и родным. Вера знала, что дизайнером интерьера была сама Тоня, ещё до рождения малышки Сони она была просто одержима идеей обустроить их с Димой любовное гнёздышко, и с завидным упорством и терпением воплотила свою идею в жизнь.

Вера поднялась на второй этаж. Она помнила, что тут находятся несколько спален, две из которых принадлежат её маленькой племяшке и Тоне с Димой. Вера открыла белую дубовую дверь, и очутилась в зефирно-ванильной просторной комнате, по обилию разномастных игрушек было понятно, что это комната маленькой Сони. Посреди комнаты стояла кровать с полупрозрачным бледно-розовым балдахином, застеленная покрывалом с изображением белокурой феи из известного мультика, на стенах висели портреты Софьи Дмитриевны разных возрастов. Вера взяла в руки пушистого белого медведя — она дарила его Сонечке на последний день рождения — погладила его по мягкой симпатичной мордашке, и, улыбнувшись, посадила на крошечный кукольный диванчик. Ей дико захотелось увидеть племянницу, взять её на ручки, крепко-крепко прижать к себе и долго не отпускать, вдыхая едва уловимый, нежный детский аромат. Вера решила, что не будет ждать до послезавтра, а завтра же с утра пораньше поедет к Ольге Валерьевне и заберёт Сонечку. И не на пару дней, а на все две недели. Одному Богу известно, когда ещё в будущем ей удастся столько времени побыть с её любимой маленькой девочкой. Нужно извлекать из сложившейся ситуации пользу и для себя, раз уж другого выхода нет. Печально, что придётся изображать маму Сони, а не быть с ней самой собой. А вдруг она догадается? Ведь дети всё чувствуют. Тогда весь гениальный Тонин план пойдёт псу под хвост, и вероятнее всего, семье конец. Может и правда тогда забрать Софью на пару дней всего, чтобы она ничего не успела понять? Вера решила, что будет действовать по обстоятельствам. Главный человек, который может её сходу разоблачить — это Дима, а его в ближайшие две недели на горизонте не будет, так что, у аферы есть хоть и весьма сомнительное, но уже вполне осязаемое будущее.

«Может не так уж всё и плохо, и происходящее и правда пойдёт нам обеим на пользу», — подумала Вера, выходя из детской.

Она с усилием нажала на ручку соседней двери, и сердце замерло в её груди. Это было место, в котором Вере предстояло прожить ближайшие две недели — спальня хозяев. И здесь чувствовалась рука Антонины, в каждой детали, в каждом куске ткани, в каждом сантиметре поверхностей. Вера отчётливо вспомнила, как Тоня хвасталась своей спальней в нежных мятно-лиловых тонах. В этой насквозь пропитанной дурманящим ароматом роскоши и в то же время не лишённой домашнего тепла и уюта комнате бессчетное количество часов своей жизни провела её любимая и временами безумная сестра. Сколько слёз, радостных мгновений, романтических признаний, душещипательных сцен могли видеть эти стены. Сколько тайн они хранят, и ни при каких обстоятельствах никогда и никому не откроют. Смесь восторга и томящей тревоги наполнили Верину душу. Она отчетливо представила Тоню, лежащую на кровати в дорогом шёлковом халатике, и весело болтающую с подружками по телефону. Вот она — шикарная, очаровательная, женственная и, кажется, немножко взбалмошная и беззаботная, даже не подозревающая о грядущих серьёзных переменах в своей жизни. «Где же ты сейчас, дурочка моя», — с грустью подумала Вера, разглядывая большую белую кровать из ценных пород дерева, застеленную нежно-зелёным блестящим покрывалом с крупными фиолетовыми цветами, — «Может быть, уже колесишь по Бразильским пляжам, или джунглям со своим таинственным другом. Где ты сейчас, сестрёнка?»