Боже! Она считала себя всё это богатое тяготящими и приятными происшествиями время другим человеком! Она проживала свою жизнь в своём теле, но с чужим разумом! Она была Верой! Она была своей сестрой, искренне полагая, что всё, творившееся с ней в этот период, было истиной. И сама страдала из-за этого, едва не загубив собственную жизнь и жизни близких людей. Как это могло случиться? И в какой момент произошла ужасная подмена в её сознании, или подсознании? Тоня не помнила и не понимала. Значит, она на самом деле сумасшедшая. И правильно Дима приглашал к ней врача. В голове всё мыслимое и немыслимое переплелось в тугой запутанный клубок. Тоне многое предстояло вспомнить, осознать и переосмыслить. Она понимала, что это будет трудоёмкая, упорная, и болезненная работа над собой, но она необходима, что бы всё окончательно встало на свои места.

Видимо, не зря на её долю выпало такое испытание. Сколько раз в детстве Тоня мечтала оказаться на месте сестры, рисуя в своём воображении красивые сцены признания своих достоинств, восхищения её — Тониными — талантами. И вот, мечта исполнилась. Но всё оказалось не так радужно, как представлялось раньше. Пройдя через страдания и саморазрушительные переживания Тоня поняла истинные ценности. Только став сестрой, и воспользовавшись её уникальными, данными Богом, способностями решать свои и чужие проблемы с удивительной лёгкостью, Тоня смогла сохранить семью и справиться с собственными, казавшимися непреодолимыми, трудностями. Теперь она это отчётливо понимала, и была бесконечно благодарна сестре. Даже после своей смерти Вера не оставила Тоню в беде, наедине со своими страхами и обидами. Связь между сёстрами оказалась намного сильнее, чем описывали умные, одарённые люди в художественной литературе и многочисленных научных и трудах. Она вышла далеко за границы жизни и смерти, добра и зла, времени и пространства. Может, они — близнецы — это действительно единое целое; это неделимые до конца сознание, чувства, мысли, разум и воля, и где начинается один человек и заканчивается другой известно одному лишь Творцу.

Навязчивый, внезапно и неизвестно откуда появившийся в голове вопрос, заставил Тоню вскочить с места и вывернуть всё содержимое ящиков её туалетного столика: что было на той злополучной флешке: выдуманные больным сознанием инструкции для Веры, или что-то важное, дававшее ей, а, возможно, им обеим, шанс хорошенько обдумать свои действия? Отыскав наконец в куче нужных и не очень вещей белый продолговатый предмет, Тоня быстро вставила его в разъём ноутбука.

На самом деле это были их — Тонины и Верины воспоминания о самом дорогом, что они имели в своей жизни. На флешке хранились видеозаписи из выпускного, Вериного вручения диплома, свадьбы Тони и Димы, первые минуты жизни маленькой Сони и ещё несколько подобных важный семейных памятных видеосъёмок.

Растроганная увиденным Тоня, поняла, что она так и не попрощалась с сестрой по-настоящему, она позволила ей тогда убежать с человеком, которого, возможно, та даже любила, а на следующий день сама, незаметно для себя и окружающих, стала Верой. Всё это время она в реальности говорила сама с собой, у себя самой просила прощения, себя обвиняла в своей же выдуманной смерти и всех своих и чужих проблемах. И теперь Тоне захотелось наконец поговорить обо всём, так долго копившемся в её многострадальной и немного больной душе, с Верой.

Она дрожащими от волнения руками включила видео камеру, и, глядя в объектив, произнесла:

— Ну, здравствуй, сестрёнка! Прости, что так долго собиралась. Я тебя очень люблю, и буду любить вечно — знай это. Я тут не много сошла с ума. Но, уверена, ты это всё и сама прекрасно видела. И мне казалось, я столько натворила непоправимого, что разобраться с содеянным не смогу уже никогда. Но я ошиблась. На самом деле, я всё смогла осознать, оценить и исправить, только когда была тобой…

Чемоданы были собраны. Дима улаживал последние дела на работе перед отъездом. Завтра они отправятся в новую жизнь, в новый год, в своё новое счастливое будущее. А сегодня оставалось завершить всё незаконченное в уходящем году.

День был морозный и ясный. Новенькие, только вчера выпавшие снежинки искрились на зимнем солнце. Они плотным, мягким ковром покрывали возвышающийся над землёй могильный холм, у изголовья которого с немного припорошенного снегом гранитного полотна грустным взглядом и с вечной улыбкой на губах смотрела девушка.

Рядом молча с застывшей в глазах скорбью стояли женщина и маленькая девочка.

— Мама, а разве тётя Вера теперь спит здесь? — удивлённо спросила девочка.

— Да, Соня.

— А ей не холодно? — заволновалась Соня.

— Нет, малыш, ей больше не холодно, — по Тониной щеке покатилась одинокая обжигающая слеза.

Соня достала из кармана носовой платочек и положила его сверху на холм.

— Так ей будет теплее.

— Конечно, родная. — Тоня очистила от снега новенький гранитный памятник. — Привет, сестрёнка. Знала бы ты, как мне тебя не хватает… Я так тебя люблю! И буду любить всегда!

Слёзы градом полились из её глаз. Соня непонимающим, немного испуганным взглядом посмотрела на мать.

— Мам, не плачь! — девочка крепко схватила Тоню за руку и уткнулась в неё носом.

— Больше не буду, — вытирая варежками мокрые щёки и ресницы, прошептала женщина, и обняла малышку. Потом повернулась к гранитной фотографии Веры и, её губ коснулась едва заметная улыбка.

— Мы к тебе не с пустыми руками, сестрёнка, — с грустью в голосе произнесла Тоня. — Надеюсь, ты сможешь всё это увидеть, и поймёшь, как оно дорого для нас с тобой. Это мой тебе новогодний подарок.

Антонина достала из кармана белую флешку с памятной информацией, на которую недавно записала своё обращение к сестре, и аккуратно утопила её в покрывающем холм чистом, нетронутом снегу.

— С наступающим, Верунчик!