Чтобы облегчить переживания Дмитрия и, возможно, в некоторой степени и свои, Вера согласилась после Новогодних праздников всё-таки посетить психотерапевта. Она много раз спрашивала себя и Диму, изменится ли что-нибудь в их отношениях, если правда вдруг окажется не такой, как он рассчитывает, и, в очередной раз услышав его отрицательный ответ, успокоилась окончательно. Дмитрий говорил, что теперь, после всего пережитого, он ни за что не сможет себе позволить отпустить её, какой бы горькой не оказалась впоследствии истина. И девушка верила его словам.

Соня теперь жила дома, лишь изредка на выходные приезжая погостить к бабушке. Вера очень привязалась к девочке, и много времени проводила со своей названной дочерью, хотя няня Наташа снова вернулась к своей работе после затянувшегося отпуска.

В семье бурно протекала подготовка к грядущему празднику и новогоднему отпуску: Соня с Верой вырезали снежинки, делали своими руками ёлочные игрушки и поздравительные открытки, писали письма деду Морозу, а, так же, покупали подарки и вещи, необходимые для поездки. В ближайшие дни планировали нарядить ёлку. Дом был наполнен атмосферой радости, ожидания торжества и счастливых перемен. Всё шло своим чередом.

— Мам, смотри, красиво? — Соня протянула матери квадратный лист бумаги с несколькими отверстиями.

— Очень красиво! — похвалила девочку Вера. — Просто замечательная снежинка!

Соня задумчиво оглядела своё творение и недовольно хмыкнула.

— Но она какая-то не скруглённая, — малышка насупилась, бросила снежинку на пол и громко потребовала: — Дай другой листочек! Я новую вырежу. Только скругли её!

Вера улыбнулась, свернула лист бумаги и, обрезав острые углы, протянула заготовку Соне. Та, обрадованная таким поворотом, быстро схватила будущую снежинку и начала усердно работать ножницами, отвергая все попытки помочь и подсказать. Потом вдруг, посмотрев на снежинку, вырезанную Верой, девочка швырнула ножницы в сторону.

— У тебя лучше получаются! — обиженно глядя на маму, Соня топнула ножкой.

Вера осторожно подняла ножницы, и, вложив их в маленькую детскую ручку, тихонько прошептала:

— Я уверена, если ты очень постараешься, твои снежинки станут самыми красивыми. Вот смотри, какие ты узоры начала вырезать — я так не умею, — Вера поцеловала малышку в щёчку. — Научишь меня, когда закончишь?

— Конечно, мамочка! — радостно защебетала малышка, и с ещё большим старанием принялась кромсать бумажный круг. Спустя несколько минут детский шедевр был готов.

— Мам, смотри, как получилось! — довольная собой и полученным результатом, воскликнула Сонечка, разворачивая завершённую работу.

— Ух ты! И правда, здорово! — подтвердила успех Вера.

Соня аккуратно положила бумажную снежинку в маленькую стопочку и гордо произнесла:

— Теперь всем хватит!

— Кому чего хватит? — уточнила Вера.

— Ну, мам, это — подарки. Я их в коробочки положу, бантик приклею, и все будут смотреть и радоваться, какая я молодец! — ответила малышка.

— Понятно, — рассмеялась Вера. — Уверена, всё так и будет.

— Вот эта — самая красивая — вам с папой, а эта — бабе, а вот эта — тёте Вере, она чуть-чуть порвалась, — щебетала Сонечка, перебирая подарки.

Девочка до сих пор ничего не знала о случившейся трагедии. Вера с грустью посмотрела на Соню. Малышка искренне считала Веру своей мамой, и та не собиралась переубеждать ребёнка. С сообщением о смерти «тёти» решили пока повременить. Когда-нибудь они обязательно всё ей расскажут, а пока Софье лучше пребывать в счастливом неведении.

— Тетя Вера приедет на праздник? — спросила Соня.

— Нет, малыш, — с грустью в голосе ответила Вера, — У неё не получается. Совсем никак. Твоя… тётя сейчас очень далеко, оттуда сложно приехать…

— А она сказала, что приедет. — Как бы между прочим, расправляя и раскладывая в ряд плоды собственного труда, произнесла Сонечка.

— Когда сказала? — не поняла Вера.

— Вчера сказала, — не обращая внимания на удивлённую мать, Соня продолжала заниматься своим делом.

— Как это вчера?

— Ну, она вчера в гости ко мне приходила. — Сказала малышка, укладывая снежинки в подготовленные коробочки.

— Это тебе сон такой приснился? — Вера ошарашенно посмотрела на девочку.

— Нет. Не сон. Она, правда, приходила.

— Но…

— Антонина Сергеевна! — Веру прервала вошедшая в детскую няня. — Там к Вам мужчина какой-то пришёл. Ждёт внизу.

— Что ещё за мужчина? — сегодня день неожиданностей, решила Вера.

— Не знаю. Высокий, тёмненький. Ждёт Вас в гостиной.

— Хорошо. Пойду посмотрю, что за «высокий, тёмненький». Соня, с Наташей повырезайте пока снежинки, а я скоро вернусь.

Девушка быстро спустилась по лестнице в гостиную и увидела знакомый силуэт. Задумчиво разглядывая стены и потолок комнаты, стоял смуглый кареглазый мужчина с чёрными вьющимися волосами. Это был Сэм — дружок её погибшей сестрёнки.

— Как вы посмели сюда явиться? — пытаясь сдерживать подкатывающее негодование, спросила Вера.

Сэм на секунду опустил глаза и внимательным полным страдания и скорби взглядом посмотрел на собеседницу.

— Простите, пожалуйста. Я не должен был… — путанно начал он, — После того случая на выставке…

— Вам, видно, мало было того случая! — недовольно сказала Вера.

— Нет, Вы не поняли…

— Вам лучше уйти, у меня нет абсолютно никакого желания видеть Вас, и тем более говорить с Вами.

— Прошу, выслушайте меня! Я долго искал Вас, мне нужно было сказать… — пытался донесть свою мысль Сэм.

Но Вере это было неинтересно. Она уже прекрасно поняла, что из себя представляет этот мужчина, лучше ему держаться подальше и от неё, и от её семьи.

— Прощайте, Самюэль. Выход Вы найдёте сами. Прошу Вас забыть сюда дорогу и больше никогда не попадаться мне на глаза! — Вера раздражённо фыркнула, развернулась и зашагала в сторону лестницы.

— Вы были правы, — крикнул вслед уходящей девушке Сэм. — Это я виноват в смерти Веры.

Та замерла на месте от неожиданности. Она почувствовала, будто на неё опрокинули ведро ледяной воды.

— В смерти кого? — медленно оборачиваясь, спросила Вера. — В чьей смерти Вы себя считаете виновным?

— Веры. Вашей сестры. — Сэм с нескрываемой надеждой смотрел на хозяйку дома.

Вера молча села на диван, с трудом пытаясь переварить услышанное. Она не верила собственным ушам. Как всё это следует понимать? То есть, Сэм считает, что в том злополучном самолёте разбилась сама Вера, а не Тоня? Значит, сестра изначально назвалась её именем, и все её песни про сестринскую помощь, про двухнедельный перерыв в ужасной, опостылевшей семейной жизни, про необходимость всё обдумать и принять важные решения были просто гнусной ложью? Все эти слёзы, сопли и мольбы на коленях оказались заранее спланированным спектаклем? Но для чего? С какой целью Антонина надумала вот так нагло, беспардонно, отвратительно лгать единственной родной сестре? Зачем она в первые же минуты знакомства с Сэмом положила на алтарь собственную семью? Неужели этот мужчина стоил подобных жертв?

Тысячи мыслей в Вериной голове закружились в быстром, спутанном, разрывающем мозг хороводе. Она внимательно с ног до головы оглядела мужчину, так беспощадно перевернувшего их с сестрой судьбы, и настороженно произнесла:

— Говорите.

Сэм, нервно потирая руки, опустился в кожаное кресло и неуверенным голосом сказал:

— Спасибо, что согласились выслушать. После того… что произошло на выставке… я понял, что Вы оказались правы. Это полностью моя вина.

— Даже не сомневайтесь в этом! — грубо сказала Вера.

— Я понимаю… — виновато опустив глаза, произнёс Самюэль. — Мы познакомились с Верой в галерее, она писала статью об одном Бразильском художнике, а я хорошо был с ним знаком.

«Замечательно, сестрёнка успевала и по выставкам шастать, когда в семье был полный бардак», — подумала Вера, слушая откровения Сэма.