— Никто ничего никогда. Об этом даже не беспокойся. Иди, отдыхай. До завтра.

— Спасибо огромное, ты не представляешь…

— Иди уже спи! Потом будешь благодарить. — Сергей положил трубку.

Дмитрий взволнованно приоткрыл дверь спальни со стаканом воды и успокоительным в руках. Тоня спала, всё ещё изредка всхлипывая. Дима, быстро проглотив несколько таблеток и залпом выпив воду, осторожно, опасаясь разбудить жену, лёг на другую половину кровати. Он старался не прикасаться к Тоне, в страхе снова спровоцировать необъяснимые и неподдающиеся логике действия с её стороны. Вообще всё поведение Тони в последнее время не имело абсолютно никакого логического объяснения, и Дима надеялся, что завтра всё встанет на свои места.

Утром, после беседы с Антониной, осмотрев её и проведя необходимые тесты, Сергей вошёл в кабинет Дмитрия и озадаченно посмотрел на него. Этот взгляд не сулил ничего хорошего.

— Есть подозрения на расстройство идентичности у твоей жены. Пока это только мои подозрения. — Серьёзно нахмурив брови, сказал психотерапевт.

— Серёга, не грузи меня медицинскими терминами, скажи по-русски — что с Тоней? — Дмитрий испуганно посмотрел на собеседника.

— По-русски — она не в себе. Она считает себя другим человеком. Она верит в то, что является на самом деле своей погибшей сестрой. Тоня искренне думает, что она — Вера, — объяснил Сергей. — Кроме того, у неё налицо потеря памяти — Антонина не помнит большой отрезок из своей жизни, связанный с тобой: как вы встретились, поженились, переехали в этот дом, как родилась Соня — всё это стёрто из памяти. Но и как Вера она не помнит примерно тот же отрезок времени. Она не смогла сказать, когда устроилась на работу, у неё не получилось вспомнить ни одной своей статьи.

— Если честно, я ничего не понял из того, что ты сказал. Она сумасшедшая или нет? — Дмитрий взволнованно ходил из угла в угол. — У Тони психическое расстройство?

— Я не уверен окончательно, для этого необходимы дополнительные исследования. То, что происходит с Антониной — очень редкое явление, в моей практике такого ещё не было. И пока вообще рано говорить об оформленном диагнозе. — Спокойным тоном ответил Сергей.

— Но это лечится? Тоне придётся в психушку лечь?

— Пока не будем предпринимать поспешных шагов. Одними медикаментами это не лечится — это в случае подтверждения диагноза.

— Я не понял ничего.

— Так. Объясняю на пальцах: у Тони подозрение на раздвоение личности, но пока это мои догадки. В психушку её пока тоже никто класть не собирается. И лечить таблетками, кроме антидепрессантов, мы Тоню прямо сейчас не начнём. Для начала избавим твою жену от стресса, для этого съездите куда-нибудь отдохнуть всей семьёй на недельку. Лучше туда, где она испытывала положительные эмоции — возможно память частично начнёт восстанавливаться. Общайся с ней больше, выводи на разговоры. Соню обязательно возьмите, как я понял, она единственная, с кем Тоня бывает самой собой. А потом отправишь жену ко мне, и я буду с ней основательно работать, и всё прояснять с вероятными диагнозами. Теперь понял? — Сергей внимательно посмотрел в Димины глаза.

— Теперь понял. — Не зная, как реагировать на обрушившийся поток информации, ответил Дмитрий. — Откуда это всё могло взяться?

— Причин может быть много. Вот приедете с отдыха, Тоня успокоится, и будем их искать.

— А сколько времени это может занять? Имею в виду лечение?

— Пока ни о чём не могу точно сказать, будет диагноз — будет и лечение. Главное на текущий момент покончить со стрессом и его последствиями. И обязательно, слышишь — обязательно Тоня должна прийти ко мне на приём.

— Хорошо, спасибо, Серёж. Постараюсь её уговорить, пока, правда, не знаю, как.

Дмитрий с благодарностью и озабоченностью текущим положением дел пожал Сергею руку. Ему до сих пор не верилось в реальность Тониного сумасшествия.

— Ты уж постарайся, иначе, действительно, и до стационара может дойти. И тогда я ни тебе, ни ей не завидую.

— Ты считаешь меня ненормальной? — глядя исподлобья, спросила Вера вошедшего в спальню Дмитрия. Она всё ещё лежала в постели и чувствовала себя полностью обессиленной.

— Нет, с чего ты взяла? — неуверенно произнёс Дима, садясь на край кровати.

— А для чего психиатра мне вызывал? — раздражённо задала вопрос Вера.

— Ну, во-первых, это не психиатр, а психотерапевт, и, кстати, один из лучших. Во-вторых, Сергей мой старый друг. Ну а в-третьих, как бы ты поступила на моём месте после всего произошедшего вчера? — спокойно ответил Дима.

— Зачем ты так со мной?

— У меня не было другого выбора.

— Почему тебе проще считать меня сумасшедшей, чем поверить мне? — не унималась Вера.

— Потому что большего бреда, да еще сопровождавшегося попыткой покончить с собой, я в жизни не слышал!

— Но я сказала правду!

— И легко сможешь это доказать? — Дима пристально посмотрел на жену.

— Я…сейчас… — Вера отчаянно рылась в памяти и мыслях, но ничего не могла придумать, — Но они есть! Они должны быть…

Вера с горечью осознала, что ничего не может предъявить Диме в подтверждение своих слов, словно кто-то прошёлся ластиком по её воспоминаниям. Они всё ещё оставались в голове, но были какими-то нечёткими, расплывчатыми.

— Давай я расскажу, всё как было. С самого начала.

— Зачем? Я всё услышал и понял. Ты не ответила по поводу доказательств.

— Я уверена, что права. И всё. Я знаю, кто я на самом деле. Относись к этому как хочешь. Можешь считать сумасшедшей, можешь вызвать полицию, сдать меня в психушку. — Вера равнодушно смотрела в пустоту.

— И давно ты Вера?

— С рождения, сколько себя помню.

— Ну скажи, где ты училась?

— Ну, это просто: МГГУ имени Шолохова, факультет журналистики, — довольно ответила Вера.

— Нет. Это действительно слишком легко. Об этом вы обе прекрасно знали. — Дмитрий задумался, на ум пришёл эпизод из утреннего разговора с Сергеем. — О чём твоя последняя статья? Название скажи.

Вера напряглась, но ничего не приходило на ум.

— Я не помню. Но это не значит, что я сумасшедшая и ко мне нужно врачей подсылать, — оправдывалась девушка.

— По-твоему, я должен верить тебе, а не человеку с высшим медицинским образованием? Он, в отличие от тебя, смог меня убедить.

— Да ты сам, неужели не видишь, что я не твоя жена?

— В том-то и дело, что не вижу!

— Но я — не Тоня, пойми, наконец. Не знаю, как тебя убедить…

— Господи, Тоня… или Вера… — Дима обнял жену, и на этот раз на удивление она не отталкивала его. — Неважно, как ты себя называешь. Главное — мы вместе, и мы со всем справимся. Вот увидишь. Всё будет хорошо…

— Но это неправильно… — задумчиво произнесла Вера. — Так не должно быть.

— Что именно неправильно?

— То, что ты сейчас обнимаешь меня, сидишь здесь со мной… Ты ведь не меня обнимаешь, а её…

— Боже мой! Тоня, Вера, я уже совсем запутался, кто ты есть. — Дима внимательно заглянул в зелёные Верины глаза. — Пойми, наконец, я обнимаю тебя — женщину, сидящую рядом. И люблю я тебя — ту, которая сейчас вся дрожит, нервно перебирает пальцами покрывало и несёт полную чушь. И рядом я хочу быть — с тобой, кем бы ты себя не считала, и как бы ты себя не называла.

Дима нежно поцеловал Веру в губы, и ей почему-то совсем больше не хотелось сопротивляться собственным чувствам, что-то объяснять и доказывать. Ей было хорошо рядом с Димой, ей были приятны его объятия и поцелуи. В Вериной душе загорались маленькие искорки блаженства, и так не хотелось расставаться с этим ощущением. Девушка осознала, что любит этого мужчину всем сердцем, и готова сделать всё для его счастья. И если ему так же хорошо с ней, то Вера готова переступить через свои страхи и сомнения. Ведь Тони больше нет. Возможно, когда-нибудь сестра поймёт и простит, она должна понять…