Боль от тяжёлой утраты немного притупилась. Иногда она возвращалась с воспоминаниями о прошлой жизни, и Вера по полночи не могла заснуть, захлёбываясь собственными слезами. Лишь изредка девушка позволяла себе заходить в комнату, где находились её перевезённые со съёмной квартиры вещи. Она тоскливо рассматривала свои произведения, с сожалением осознавая, что ей больше совсем не хочется писать картины. Ей некуда больше было выплёскивать накопившиеся терзающие чувства, и Вера постепенно замыкалась в себе. Она не могла в одиночку справиться с болезненной пустотой, возникшей в душе после гибели сестры. Вера осталась один на один со своим горем. Она не имела права обращаться за помощью к родным, не смела принимать её, всё больше отдаляясь от дорогих её сердцу людей.

Чувство вины с каждым днём всё больше разрасталось в Вериной голове. Она искренне считала, что, если бы в тот злополучный день не оттолкнула сестру, если бы выслушала внимательно, а не пыталась выгнать, если бы постаралась понять её мотивы, они бы вместе обязательно нашли выход из сложной ситуации. И тогда Тоня бы никуда не полетела, и сейчас была бы жива и счастлива в своей семье. А теперь Вера оказалась в западне собственной проживаемой каждый день заново беды, в доме, по крупицам созданном её сестрой для себя и своих близких. Она была окружена несокрушимыми стенами выстроенной собственными руками лжи, задыхаясь от одиночества. Вера винила себя в неспособности признаться в обмане, в том, что до сих пор безнаказанно занимает место сестры. Иногда ей хотелось, чтобы Дима уже наконец обо всём догадался, и в то же время она до дрожи в коленях боялась, что этот момент когда-нибудь наступит.

В течение всего последнего месяца Вера чувствовала, что не живёт, а бесцельно существует. Она не представляла, каким будет новый день, не строила планов на будущее, находясь в плену печальных воспоминаний. Она больше ни о чём не мечтала, ни на что не надеялась. Девушка каждый день равнодушно бродила по старым, заброшенным, почти пустынным улицам и паркам, где они никогда прежде не бывали с Тоней. Она гуляла там не для того, чтобы подышать свежим воздухом, подумать о вечном или отдохнуть от городской суеты. Вера просто бездумно переставляла ноги, так как родители научили её ходить, она несла своё тело по серому, обесцвеченному глубокой осенью городу, лишь бы побыстрее пережить этот день. И следующий, и еще многие так похожие друг на друга дни. Жизнь потеряла смысл. Навязчивые мысли о необходимости последовать за сестрой, и покончить со всем одним махом не давали девушке покоя. Сколько раз раньше она осуждала самоубийц, утверждая, что самовольный уход из жизни — не решение проблем, что такие люди трусы и сделали только хуже. А теперь она полагала, что у кого-то могли быть веские причины умереть, и сама рисковала встать на этот скользкий путь. Ведь невозможно судить другого человека, не побывав в его шкуре — сейчас Вера это точно знала. Но она не могла таким способом отнять Тоню у мужа и дочери, пускай даже опустошённую, уставшую и несчастную. Это было бы нечестно по отношению к памяти сестры.

Так бесцеремонно занявшие всё пространство Вериного мозга терзающие, уничтожающие мысли не давали ей уснуть. Она уже давно ворочалась, много раз меняла положение тела, открывала и закрывала окно, но ничего не помогало. Проклятая бессонница уже давненько поселилась в её ночной жизни, и прогнать её не могли никакие успокоительные и снотворные препараты. Вере хотелось плакать от обиды — ведь ни днём, ни ночью она не знала покоя. В очередной раз выпив очередную таблетку, девушка поудобнее устроилась в постели, а потом, подумав, приняла ещё две.

Наконец она почувствовала приятное, уносящее куда-то вдаль головокружение, и провалилась в необъятную глубокую воронку такого долгожданного сна.

Расслабленная и спокойная Вера летела над собственной жизнью высоко-высоко, разглядывая проносившиеся на большой скорости события последнего месяца, вслушиваясь в едва различимые слова разговоров с близкими.

Опустившись на твёрдую поверхность в незнакомом, странном и пугающем месте, Вера нерешительно пошла вперёд по узкой тропинке. Внезапно путь ей преградили невесть откуда взявшиеся высокие обожженные пожаром деревья, Вера осторожно обошла их и увидела перед собой необычную картину.

Посреди небольшого мутного озера в глубине сухого выжженного леса одиноко раскачивалась лодка. Было светло, словно днём, хотя на небе болталась огромная круглая луна. Густой, холодный туман пеленой окутывал водную гладь, оставляя нетронутым только пространство в лодке. В ней сидели две светловолосые девушки, похожие как две капли воды. У одной из них в волосах была заколота белая лилия, у второй в том же месте красовалась чёрная роза. Девушка с лилией напевала печальную мелодию, опустив руку в озёрную воду. Девушка с розой что-то рисовала простым карандашом в маленьком блокноте.

Вдруг туман рассеялся, и вода озера стала совсем прозрачной.

— Сестренка! Посмотри! Там рыбки! — радостно закричала девушка с лилией. Но девушка с розой, казалось, не обращала на неё никакого внимания, продолжая рисовать.

— Сестрёнка, посмотри, какие красивые кувшинки! — звонко произнесла девушка с лилией, но её сестра даже не оторвала взгляда от блокнота.

— Сестрёнка, а давай искупаемся? — весело предложила девушка с лилией и, сбросив одежду, нырнула в прохладную воду.

Через несколько мгновений девушка с розой, положив блокнот на дно лодки, громко закричала:

— Постой! Куда ты? Ты же не умеешь плавать?

Но сестра не отзывалась на её крики. Поверхность озера вновь была ровной и гладкой.

Девушка с розой, на секунду замешкавшись, прыгнула в воду. Она быстро опустилась ко дну, и увидела свою копию, лежащую в озёрном иле с улыбкой на лице. Казалось, она играет в одной ей понятную и одну её забавляющую игру.

Схватив сестру за руку, девушка с розой потянула её за собой на поверхность. Вынырнув и жадно сделав глоток воздуха, они ухватились руками за край лодки.

— Зачем ты спасла меня?

— Ты моя родная сестрёнка! Я не могла позволить тебе умереть!

— Но ты уже позволила, — девушка с лилией ласково улыбалась

— Как? Ведь ты сейчас говоришь со мной?

— Нет, ты говоришь сама с собой.

— Этого не может быть!

— Не может быть? Давай я расскажу тебе, чего на самом деле не может быть, — спокойным тоном, продолжая улыбаться, говорила девушка с лилией. — Невозможно тебе прожить мою жизнь, невозможно заменить меня. Ты никогда не сможешь стать мной.

Вдруг глаза девушки с лилией стали грозными и злобными, милая улыбка бесследно исчезла. Она обхватила лицо сестры ладонями и стала медленно погружать в воду.

— Ты до сих пор не поняла, что на самом деле умерла ты?

Девушка с розой, широко раскрыв от удивления глаза, тихо опускалась на дно озера без всякого сопротивления…

Вера резко проснулась и закричала. Сердце её стучало барабанной дробью, а на лбу выступили капельки холодного пота. Это был всего лишь сон. Из таких, которые долго не отпускают после пробуждения. Которые переворачивают все внутри, доставая из самых глубин тщательно спрятанные эмоции.

«Ты никогда не сможешь стать мной» — эти слова, как гром, звучали в Вериной голове. На самом деле, она не имеет права занимать место Тони, и у неё никогда не получится её заменить. Вера остро осознала, что так жить дальше нельзя, с затворничеством и одинокими страданиями пора заканчивать. Пора выходить из тени и возвращаться к своей жизни, пусть и не такой, какой она была раньше, нужно прекращать играть в прятки с Димой, и наконец, во всём ему признаться. Сегодня же! Нет, лучше завтра. Но как? Как набраться смелости для такого грандиозного поступка?

«Нужно рассказать ему всё, а потом исчезнуть из его дома, — подумала Вера. — И пусть он в одиночестве всё обдумывает и решает, как жить дальше. А я буду далеко, и не увижу его страданий из-за смерти Тони…»