— Как-то быстро всё закрутилось, — продолжал мужчина, — Мы не поняли сами, как влюбились друг в друга. Это была любовь с первого взгляда. Мы встречались несколько месяцев, и всё было замечательно. Но внезапно Вера решила уйти. Она перестала отвечать на звонки, просто исчезла. Я долго пытался её вернуть, но она не хотела. Однажды я позвонил ей, и она согласилась встретиться. Я объяснил, что всё ещё люблю её, и хочу, чтобы мы были вместе, что для меня всё это очень серьёзно и попросил дать мне последний шанс. Вера согласилась. Мы полетели в Бразилию, знакомиться с моей семьёй. Поначалу всё шло хорошо, родители приняли Веру, она им понравилась, и её саму, казалось, всё устраивало. А спустя неделю она внезапно сказала, что возвращается в Россию. Никакие уговоры не помогали, она всё время плакала. Я просил подождать несколько дней и полететь вместе, но она не захотела. Мы сильно поругались… и я позволил ей уехать одной… Если бы я не отпустил её, если бы уговорил, или попытался понять, а не кричал на неё, всё было бы по-другому. Я не уберёг её… Она доверила мне самое дорогое — свою жизнь, а я…

Боже! Сколько судеб поломала сестра своими необдуманными, бессовестными, непозволительными поступками! Какое количество непоправимой лжи нагородила Тоня, и сама в ней окончательно запуталась, так и не успев выбраться. Что же она натворила, глупая! Верина злость на Тоню за её сумасшедшие, преступные проделки сменилась бесконечным состраданием.

— Она была необыкновенной женщиной, — с тоской в глазах говорил Самюэль, — Таких как Вера я не встречал никогда, и больше уже не встречу. От неё исходил какой-то особенный свет, она была настоящей, очень доброй и с большой душой… Мне её не хватает… Я никогда не смогу простить себе её смерть…

Вера заметила, как по смуглым щекам Сэма покатились слёзы. И ей стало искренне жаль его. Было видно, что этот человек по-настоящему любил её сестру и тяжело переживал гибель Тони. Он явно не догадывался о Тонином обмане, даже не подозревая, что та его просто бессовестно использовала. Вера подумала, что не стоит добивать и так безысходно страдающего Сэма и открывать всю правду о сестре. Пусть в его израненном сердце Тоня навсегда останется светлой, чистой и непорочной.

— Сэм… — с видимым сочувствием в голосе произнесла Вера, — Я ничего этого не знала… Вы… простите, пожалуйста… мою… несдержанность.

— Я на Вас совсем не обижаюсь, что Вы, — спокойно ответил мужчина. — Я прекрасно понимаю, что для Вас значила сестра, и как тяжело терять близкого человека.

Вера облегчённо вздохнула.

— Может хотите чай, или кофе? — с теплотой в голосе спросила она гостя, словно пытаясь загладить свою вину за ту ужасную пощёчину и непростительное поведение на выставке.

— Спасибо. Но не буду злоупотреблять Вашим гостеприимством, — едва улыбнувшись, сказал Сэм. — Я Вам благодарен за возможность объясниться. Для меня это много значит. Мне стало легче после разговора с Вами.

— Для меня, если честно, тоже многое стало открытием, — задумчиво сказала Вера, прокручивая в голове услышанную информацию.

— Ещё раз спасибо. Думаю, мне пора. — Сэм поднялся из кресла и протянул хозяйке дома свою руку.

— И Вам спасибо, — Вера пожала руку Сэму и проводила его к выходу.

Всё ещё находясь под сильным впечатлением от недавнего неожиданного разговора с любовником сестры, Вера вернулась в детскую. Там вовсю шла упаковка и украшение новогодних подарков, Соня с Наташей весело смеялись и шумно обсуждали планы на предстоящий праздник.

— Наташ, я украду у тебя Сонечку на пару минут? — натянуто улыбаясь, изрекла Вера.

— Конечно, Антонина Сергеевна.

— Ну, мам! Видишь, мы заняты! — запротестовала Соня.

— Значит, сделаем перерыв, как у взрослых на работе, а потом вернёшься, хорошо?

— Нет. Не хочу!

— А хочешь мои сокровища опять посмотреть? — Вера решила применить запрещённый приём.

— Хочу! Хочу! — Соня быстренько спрыгнула со стульчика и схватила маму за руку. — Скорее, пошли!

— Мы через несколько минут вернёмся, — Вера подмигнула няне, и они с дочкой пошли в их с Димой спальню.

Достав Тонины украшения и высыпав их большой сверкающей горкой на кровать, Вера пристально посмотрела на племянницу.

— Соня, ты говорила, что видела во сне тётю Веру, — осторожно начала она.

— Мам, я красавица? — спросила девочка, надев массивный золотой браслет с изумрудами, и игнорируя вопросы матери.

— Самая красивая девочка на свете! — Вера поцеловала малышку в лоб.

— Нет, мам, не во сне. Она приходила в гости, и мы вместе играли.

— Приходила? — Вера почувствовала, как у неё внутри всё похолодело.

— Да, — Соня натянула на каждый пальчик по кольцу, — Мы кукол чаем поили.

— Ты уверена, что это была тётя Вера? Не мама приснилась, а тётя Вера?

— Да не присни-илась! — обиженно протянула Софья.

— А зачем… тётя Вера к тебе приходила? — ошарашенно спросила Вера.

— Она соскучилась. И хотела со мной поиграть. — Девочка радостно растопырила обвешанные украшениями пальцы.

— Интересно…

— Тётя Вера сказала, что хотела к тебе прийти, но ты её не пустила, — как бы невзначай сказала Соня, раскладывая драгоценности в ряд.

— Правда? — изумилась Вера. — А что-нибудь ещё она говорила?

— Не знаю, я не помню. Мы поиграли, и тётя ушла. Она сказала, на Новый год придёт. — Соня вдруг испуганно прикрыла рот ладошкой, — Ой! А мы же уедем! Тётя придёт, а нас нет! Надо ей подарок под ёлочкой оставить!

Девочка резво спрыгнула с кровати и, сбросив с себя украшения, помчалась в свою комнату, оставив шокированную Веру наедине со своими мыслями. «Я себя и правда чувствую сумасшедшей! — подумала девушка. — Что за странные фантазии у ребёнка? Это ей приснилось, или она такое смогла насочинять? Или… Нет. Такого не бывает. Как странно всё это… Надо будет Диме рассказать, пусть он у своего друга спросит, нормально ли это. Может Соня почувствовала, что мама умерла? Нет, нет. Я бы это увидела. Всё-таки с Сергеем стоит это обсудить».

Вера сгребла разбросанные на покрывале драгоценности в кучу и собиралась переложить их в шкатулку, как вдруг её внимание привлёк маленький кулончик на тонкой цепочке, очень похожий на тот, что Дима подарил ей недавно на день рождения. Девушка осторожно взяла украшение в руки и шёпотом прочитала сделанную полукругом гравировку: «Наши сердца сплавлены вместе навеки». Что это? Вера почувствовала, как кровь прилила к её голове, а сердце бешено застучало в груди. В приступе непонятно откуда взявшейся ревности Вера со всей силы швырнула кулон в сторону. Значит, это их с Тоней слова… это их клятва… ну конечно! А она подумала… От обиды Вера закрыла лицо руками и разревелась. Ну почему? Почему ей предстоит всегда быть бледным подобием, тусклой тенью своей сестры? И сейчас она снова доживает её судьбу, долюбливает её мужчину, довоспитывает её ребёнка. Так было всю жизнь, с детства. Сестра была лучшей, её всегда ставили в пример, её все обожали и боготворили. Иногда Вере казалось, что даже родители больше любят Тоню. А у неё никогда ничего своего не было. Старые детские обиды наложились на новые взрослые разочарования, и Вера заплакала ещё сильнее от всепоглощающей жалости к самой себе.

Внезапно она замолчала и испуганно замерла. Несколько секунд Вера, не моргая, смотрела в одну точку, потом быстренько подняла брошенный в сердцах кулон и осторожно раскрыла его. Внутри были маленькие овальные фотографии Тони и Димы, сделанные много лет назад на первую годовщину их свадьбы. Вера прежде никогда не видела эти фото, но они почему-то показались ей до боли знакомыми, и ей было удивительно, что она знает их происхождение. Перед глазами вдруг стали всплывать странные картины с известным сюжетом, в голове слышались обрывки непонятных, но где-то когда-то слышанных разговоров, и Вера почувствовала, как её мир медленно и тяжело переворачивается с ног на голову. Она не понимала, что происходит, и с застывшим в огромных зелёных глазах нескрываемым ужасом металась по комнате.