— Что ты такое говоришь⁈

— Ты представить не можешь, что я тогда пережила! — из Тониных глаз покатились крупные слезинки. — Мне хотелось лечь рядом с мамой и папой и тоже умереть! Мне было всего 17! Я совсем не понимала, что произошло, и что мне делать, а ты была далеко. Я их нашла, понимаешь, я! Ну почему опять я? Почему со мной постоянно всё самое плохое происходит? В тот день я почти ненавидела тебя, слышишь? Завидовала тебе и ненавидела одновременно. За то, что я, а не ты испытывала эту невыносимую боль, что у меня внутри всё разрывалось на части, а ты спокойно спала, и ни о чем не догадывалась. Я знала, что мама с папой всегда больше тебя любили, но судьба так распорядилась, что последней в жизни они видели меня.

Вера молча смотрела на сестру, переваривая услышанное. Она и не подозревала, как та на самом деле к ней относится. И не замечала, что Тоня когда-то была обделена чьим-либо вниманием.

— А теперь смотри на меня — перед тобой полная неудачница. Ни работы, ни семьи, — нервно кусая губы, продолжала Тоня. — Я не умею быть такой правильной, как ты, не умею делать выводы из своих неудач, не умею учиться на чужих ошибках, мне проще расшибить свой собственный лоб! Ты думаешь, у тебя ничего нет? Чушь! У тебя есть всё, и этого ты добилась сама! А у меня ничего нет, совсем ничего! Я ноль! Меня даже собственная дочь не любит! Это до какой степени надо быть невезучей по жизни?

— И что ты предлагаешь? Остаться и утешать тебя в твоих больных, надуманных детских обидах? — гневно спросила Вера.

— Я хотела попросить твоей поддержки, но Вашему Величеству не до этого. Непонятная бесперспективная любовь с каким-то малознакомым иностранцем важнее проблем сестры! — Тоня обиженно отвернулась.

Вера долго терпела, и её терпение наконец лопнуло. Она молча подошла к двери и демонстративно распахнула её:

— Тебе лучше уйти!

Тоня, испугавшись и немного успокоившись, подошла к сестре и обняла её за плечи.

— Прости меня, пожалуйста! Я не знаю, что на меня нашло!

Вера продолжала безмолвно стоять у открытой двери.

— Ну прости меня! Как мне загладить свою вину? — она опустилась на колени и разрыдалась. — Верочка! Прости меня, дуру! Ты — самое дорогое, что у меня есть. Ты самый родной человек! Я не понимаю, как я могла так обидеть тебя! Прости, пожалуйста! Я очень хочу, чтобы ты осталась. Ты мне нужна, сестрёнка! Пожалуйста! Не отворачивайся от меня! Не оставляй меня одну!

Вера никогда не видела сестру в таком жалком, унизительном положении.

— Встань, пожалуйста! — попыталась она поднять сестру на ноги. Но та продолжала рыдать и просить прощения.

— Поднимайся, иначе я тоже встану на колени!

Но Тоня не слышала ничего, у неё началась истерика. Вера осторожно опустилась на колени рядом сестрой, обняла её и сказала:

— Успокойся! Всё хорошо. Я не сержусь. Успокойся, сестрёнка. — Глаза Веры стали мокрыми от слёз, она тихонько подняла рыдающую Тоню с пола и повела в ванную.

— Давай сделаем вид, что этого разговора не было, — тихо сказала Вера, наливая сестре кружку горячего травяного чая.

— У меня кое-что есть для тебя. — Тоня достала из сумочки белую флешку и с печальным видом протянула Вере. — Возьми. Там мы с тобой, и всё наше самое дорогое. Я хотела выбросить в порыве злости, но рука не поднялась. Посмотри перед отъездом, возможно это повлияет на твоё решение…

— Хорошо, посмотрю. Но позже. А пока оставь у себя. Может тебе самой важнее это всё посмотреть и переоценить свои последние решения? Возможно, это станет для тебя своеобразной инструкцией к разрешению семейных проблем? — Вера закинула флешку обратно в Тонину сумку, потом ненадолго вышла в коридор и вернулась со связкой ключей. — Вот, возьми. На всякий случай. Если станет плохо — можешь пожить у меня. Только не делай глупостей!

Тоня медленно открыла глаза. Немного болели рука и затылок. Она лежала на застеленном ковролином полу посреди собственной спальни, рядом валялось её свадебное платье. «Что произошло?» — подумала она, отчаянно пытаясь вспомнить последние события, но ничего не получалось. Тоня осторожно поднялась, опираясь на кровать, и обессиленно плюхнулась на пуфик у туалетного столика. Она пристально разглядывала своё отражение в зеркале, толком ничего не понимая, Тоне казалось, она упустила что-то необычайно важное.

Так. Кто она такая? Тополева Антонина Сергеевна. Почему она себя об этом спрашивает? Пока до конца не ясно. В соседней комнате находится её дочь — Тополева Софья Дмитриевна, возраст — три с половиной года. Муж — Тополев Дмитрий Максимович. Кстати, он сейчас где? Вероятно, в командировке. Почему «вероятно»? Почему она не знает точно? Тоже не ясно. Ладно. Что-нибудь из простого. Какое сегодня число? Сейчас… зима, за окном — снег. На экране телефона — 24 декабря. Это нормально? Да. Значит скоро Новый год, они поедут в Болгарию… Стоп. Они едут семьёй в Болгарию! Она это помнит. Ура! Так, уже лучше. Тоня облегчённо вздохнула, усердно продолжая рыться в своей переполненной обрывочными воспоминаниями и осколочными мыслями голове.

Телефон громко зазвонил, и Тоня резко подпрыгнула от неожиданности.

— Привет, любимая, — родной до боли голос самого дорогого на свете человека звучал в телефонной трубке, и женщина невольно улыбнулась.

— Привет, Дима. Я так соскучилась! — она на самом деле невыносимо соскучилась, будто долго-долго не видела и не слышала собственного мужа, хотя знала, что это не так.

— Как у вас дела? Чем Соня занимается? — спросил Дима.

— Честно? Не знаю… — растерянно произнесла Тоня.

— Что-то случилось? — испугался Дмитрий.

— Нет. Наверное… Я немного упала, ударилась чуть-чуть и не всё помню… Вот… — Тоня ещё раз попыталась порыться в воспоминаниях, но снова безуспешно.

— Сильно ударилась? Может Сергею позвонить? — озабоченно предложил Дима.

— Сергею? Какому Сергею? — Тоня прищурила глаза. — А! Сергею, который с психами работает? Нет, спасибо.

— Значит не всё так страшно, — немного успокоился Дмитрий.

— Наверное, совсем не страшно. — Улыбнулась Тоня.

— Это хорошо. Я сейчас немного занят, позвоню ближе к вечеру. Я тебя люблю. Соню поцелуй и скажи, что вечером папа будет с ней говорить.

— Ладно. Я тоже тебя люблю. — Тоня искренне почувствовала, что сказала правду.

Она положила телефон перед собой и снова посмотрела в зеркало.

Всё сначала. Она — Тоня, её муж — Дима, и они любят друг друга. Это, конечно, замечательно. И они всей семьёй едут на курорт. Вообще супер! Но отчего-то в душе было неспокойно, женщина не могла понять, с чем это связано. Что-то невообразимо сильно мешало, какое-то неприятное, болезненное, разрушительное знание, которое пока ещё не всплыло наружу. Тоня вдруг увидела в своём отражении маленький золотой кулон. Что-то невыносимо печальное исходило от этого драгоценного подарка. Она тихонько сняла тонкую цепочку с шеи и, внимательно разглядывая украшение, прочитала: «Антонина и Вера 05.12.1981», раскрыв кулон, Тоня увидела маленькие, но такие важные и дорогие сердцу семейные фото, излучавшие невероятное количество тепла и света. Да. Это вся её семья: сестра, муж и дочка. Муж — в командировке, Сонечка — играет в соседней комнате, а сестра… Где её сестра? Где Вера?

Вдруг Тоня неожиданно громко и неудержимо разрыдалась, она упала грудью на туалетный столик, опрокинув несколько пузырьков и тюбиков с косметическими средствами, и закрыла лицо руками. Она снова остро ощутила, так долго не отпускавшую её, тяжёлую, нестерпимую боль от потери родного человека. Воспоминание о гибели Веры ураганом ворвалось в голову Тони, разнося всё на своём пути, сокрушая старательно выстроенные барьеры. Ей снова хотелось кричать на весь мир о своих страданиях, как в тот страшный день. Перед глазами предстали чёткие подробные картины тех невыносимых, разрушающих, убивающих часов, дней, минут… Она вспомнила практически всё. Все последние недели своей странной жизни, наполнявшие их разнообразные события и переживания. Всё вернулось на свои круги.