Снизу было влажно. Глина липла к подошвам. Крапива, высокая, злая, норовила цапнуть за оголённые участки кожи. Я посветил фонариком, пытаясь определить направление движения. Лунного света сегодня не хватало – то и дело набегали жидкие облака, скрывая ночное светило.

И внезапно всего в паре шагов от себя я увидел труп. И вроде психика у меня закалённая, но, когда такое происходит, всегда хочется закричать, словно ты истеричная, пугливая девка. Сначала я сделал глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, а затем принялся осматривать находку.

Сначала я принял труп за тушу кабана, но чем ближе подходил, тем отчётливее проступали «человеческие» черты. Существо имело руки и ноги. Лесавка. Длинные, зелёные волосы обвили небольшое тело. Крови не было. У подобных существ её не водится, но тем не менее они дышат и по-настоящему могут умереть.

Грудь была вскрыта. Разрез был аккуратный, ровный, указывающий на человеческую, опытную руку. Рёбра раздвинуты, внутри зияет пустота. Тот энергетический сгусток, который принято называть сердцем нечисти, отсутствовал. Плохо дело. Уже третья подобная находка за неделю. Слишком быстро работает колдун, будто его кто-то подгоняет.

- По одному лекалу, - сказал я вслух, хотя рядом никого не было.

Посветил фонариком, ища, за что ещё можно зацепиться. Иногда в нашей работе приходится побыть в роли патологоанатома. Свет скользнул по телу и упёрся в нечто странное: тонкая полоска золы на коже, по краю разреза. Её нельзя было спутать с грязью. Я растёр щепотку в пальцах и принюхался – жжёные кости.

И ещё одна странная находка меня немного удивила – босые следы рядом с телом убитого существа. Только вот не человеческие. Слишком узкие и длинные, а рядом с ними чёткий отпечаток каблука.

Кудеяр точно не станет ходить босиком, только если совсем кукушкой не поехал. Да и форма следов... И каблуки явно не от мужской обуви. Значит, рядом был кто-то ещё.

Я поднялся, огляделся. Овраг молчал, впрочем, как и сам лес. Но эта тишина была какой-то неправильной: слишком плотной. Я вытащил из кармана железный, заговорённый гвоздь и воткнул в землю рядом с телом, оставляя для себя метку. Потом, если понадобится, я вернусь и найду точку снова и смогу считать всю информацию, даже если кто-то захочет всё затереть.

- Спи, - прошептал я нечисти. – И прости, что не успел.

Я двигался к машине не спеша, считывая энергетическое поле, пытаясь поймать информацию. Хотя бы тоненькую ниточку. Прислушивался к ночным звукам. Никого. Даже мелкая нечисть поторопилась покинуть гиблое место.

И только когда вышел на просеку, позволил себе достать телефон и написать в закрытый канал Ордена:

«Подтверждаю: мирная нечисть. Грудь вскрыта. Сердце вынуто. Разрез посыпан ритуальной золой. Есть следы третьих лиц. Иду за информацией к сумеречным. Возможно, кто-то что-то слышал»

Ответ пришёл почти сразу: «Не лезь на рожон. И постарайся не вскрыть наши карты».

Мой путь лежал в небольшой периферийный городок, расположенный недалеко от места происшествия. Я решил поспрашивать у коренных сумеречников, какие слухи ходят по округе.

«Полночный бар» не значился ни в одном списке. Его невозможно было найти на картах. Обычный человек, не наделённый видением, воспринимал его как простой подвал под закрытой шиномонтажкой: ржавая дверь, облупленная вывеска «РЕМОНТ», запах резины и масла. Но для тех, кто умел видеть чуть дальше трёхмерного пространства на двери висел знак – едва заметный, выцарапанный на металле: петля, пересечённая чертой.

Знак означал: «Сюда приходят не живые и не мёртвые. Сюда приходят существа, умеющие находиться между Явью и Навью.» Такие бары появились сравнительно недавно – после того, как Орден расширил академический курс по славянскому направлению. Лет тридцать назад там всего пара ведьмаков имелась, потом произошли ключевые события, сменилось руководство, начался активный набор на поток. Я закончил академию сравнительно недавно по меркам охотников – всего семь лет назад, но за это время успел повидать всякого и несколько раз побывать на волосок от гибели.

Во всех сумеречных барах имелся один узнаваемый пароль. Я постучал три раза, потом ещё два, и дверь практически сразу распахнулась. В лицо мне пахнуло терпким табаком.

- Чего надо? - спросил голос из темноты.

Я показал медный круг-оберег на шее, говоря таким образом, что передо мной все двери открыты. Членов Ордена не всегда хотели видеть в подобных местах, но выгнать не смели.

- Ищу того, кто режет сердца, - пояснил коротко.

Секунда тишины. Потом дверь открылась шире.

Внутри было тепло и темно. Приглушённый свет создавал интимную атмосферу. Я оглядел узкий, длинный зал, прикидывая, к какому столику подсесть, чтобы собрать сплетни. Мимо меня прошмыгнул домовой в облике кота и скрылся за барной стойкой. Вот, с кем бы поболтать. Эти ребята умеют сплетни собирать. Но раз меня проигнорировали, то вряд ли будут общаться.

В баре имелись и люди, и нелюди, которые хорошо могли прикинуться человеком. Оборотни, к примеру. Кикиморы, русалки, даже пара светлых богов каким-то чудом здесь оказалась. Правда, из низшего пантеона, но тем не менее.

Я прошёл к стойке, делая вид, что собираюсь сделать заказ. Бармен — мужчина с седыми висками и уставшим взглядом протирал стакан тряпкой, которая пахла полынью. Обычная мера предосторожности в подобных местах.

- Ты не из туристов, что на озеро ездят. От тебя железом заговорённым на версту несёт.

Я хмыкнул и заказал выпивку.

- Мне нужна информация. Про сердца, - не стал водить муру.

Мужчина практически никак не отреагировал. Только чуть сильнее сжал тряпку.

- За такую информацию и заплатить не грех, - у бармена алчно вытянулся зрачок. Ясно – кто-то из низших змеев. Уж очень они падки на всё ценное, материальное.

- Плачу, - сказал я и положил на стойку маленький мешочек с древними монетами. Их для подобных случаев охотникам Орден выделяет. Вот и пригодилось.

Бармен взял мешочек, взвесил на ладони, кивнул.

- Слушай тогда, охотник. В последние недели кто-то начал резать тех, кто людям не вредит. Болотниц в трясинах. Лобаст в заводях. Полевиков на краю пашни. И… - он наклонился ближе. – Недавно русалку нашли без сердца.

Я почувствовал, как по коже пробежал холодок. Русалки не всегда мирные, но вряд ли колдун разбирался, водится ли за жертвой грех убийства. А сердце русалки – это чистая стихия воды. Слишком сильный компонент для любого ритуала.

- Где? - спросил я.

- Не здесь, - бармен качнул головой. – И не для твоих ног место. Её нашли те, кто умеет ходить по воде.

- Слишком аккуратно, - я покрутил в пальцах стакан, не пригубив содержимое. Не время бухать. – По одному лекалу.

- Да, - бармен постучал пальцем по стойке. – Прямо по ребру. Режут так, что кровь почти не льётся, если таковая у существа имеется. Сначала ставят узел, чтобы сила не ушла в землю, потом вынимают сердце.

- Кто? - спросил я.

Бармен ухмыльнулся и покачал головой.

- Ты думаешь, имя скажут, да? И всё станет проще? Ты хоть понимаешь, что с подобной тьмой никто связываться не захочет – себе дороже. Попробуй, вон, у светлых спросить, - он кивнул в сторону богов. – Да только и они вряд ли тебе помогут. Им нет дела до навьих существ.

- А до тёмного колдуна?

- И до него, пока он напрямую не угрожает их жизни. Они не лезут в человеческие игры.

Я наклонился ближе.

- Тогда скажи хотя бы где искать.

Он помолчал. Потом, не глядя, кивнул на дальний угол бара. Там сидел человек. Или почти человек. Лицо у него было обычное – бледное, худое, с острым носом. Только вот тень выдавала навье порождение.

- Его зовут Гринь, - сказал бармен тихо. – Он из верхней Нави. Умеет грань переходить, с могучим Велесом на короткой ноге, у Ягини частый гость. Он слухи носит. И если кто-то плетёт тёмный ритуал, то Гринь точно что-нибудь да слышал.

Я подошёл к столу. Гринь поднял на меня водянистые глаза.