- Если не готова, - начал я, но она резко покачала головой.

- Готова, - твёрдо проговорила Арина.

Девушка опустилась на одно колено прямо на холодный камень, положила ладони на пол и закрыла глаза. В первое мгновение ничего не произошло. Но вскоре под её пальцами начали проступать линии. Те самые руны, которые она бережно хранила в памяти, и даже навья природа не смогла отобрать у неё эти знания.

Сначала появился знак пути, затем знак дыхания, за ними – вечность и равновесие. Арина немного учила меня, и я уже мог различать некоторые символы. Она сотворяла сложный, многослойный став-переход, призванный служить мостом меж двумя мирами.

И тут пространство изменилось. Арина что-то неразборчиво прошептала. Я уж решил, что она какой-то оговор к рунам делает, но через несколько секунд понял, что ошибся. Свет резко потускнел, меня охватил холод, а голос Арины стал разборчивее. Кажется, я сам не заметил, как мы оказались в межпространстве.

- Не надо, - прошептала девушка, и, спустя миг, я понял, что это говорит не Арина, а её навья часть. – Не заходи так далеко. Не стоит жертвовать собой ради других. Забыла, что они сделали? Останься в Нави, прими её полностью. Там не надо выбирать. Там не надо быть слабой. Там боль не достает так глубоко.

Пальцы Арины дрогнули. Девушка мотнула головой и тут её голос изменился.

- Я хочу любить, - прошептала она.

Эти слова она произнесла едва слышно, но они ударили по мне сильнее любого заклинания.

Мавка внутри неё тут же отозвалась злым шепотом.

- Любовь всегда кончается болью.

- Да, - прошептала человеческая часть. – Но без неё невозможно…

Я смотрел, как её тело начинает дрожать. Арину колотило из-за внутреннего противоречия. От того, что две природы, находящиеся в ней, тянут душу в разные стороны.

Руны на полу вспыхнули ярче. Я понял, что, если она продолжит, её может попросту разорвать. И отнюдь не фигурально. Прослойка между мирами слишком чувствительна, а рунический мост, который она строила, был не просто переходом. Он являлся мостом, проложенным через собственную расколотую сущность.

- Арина, хватит, - сказал я и шагнул к ней, думая остановить, но она резко подняла ладонь, показывая, чтобы я не мешал.

- Нет, - выдохнула девушка. – Ещё чуть-чуть.

Я видел, как дрожат её плечи, как пальцы судорожно удерживают рисунок. В этом напряжении было что-то страшно красивое. Будто человек и нечисть в ней сошлись в последней схватке за право существовать.

- Я не хочу быть только болью, - прошептала она. – Я не хочу быть только голодом. Я не хочу просто выживать. Я хочу… чтобы меня выбрали, и я выбрала. Чтобы рядом был тот, кому я дорога.

Мавка в ней дёрнулась, рот Арины открылся в немом крике.

- Ты будешь страдать, - прошипела она в следующую секунду.

- Буду, - ответила человеческая часть. – Но и любить тоже, и жить…

Рунический став вспыхнул ярким светом.

На секунду мне показалось, что воздух в подвале исчез. Невозможно было сделать даже крошечный вдох. И ту перед нами появилась узкая светящаяся щель. Межпространство открывало то, за чем мы пришли.

Арина вскрикнула, её тело выгнулось. Она вцепилась пальцами в камень, и я увидел, как на ладонях проступает тёмная влага. Не кровь, а след другой природы. Навь тянула её к себе, требовала подчиниться, раствориться, уйти в удобную бесчувственную глубину, где нет необходимости выбирать.

Я хотел помочь, но понял, что любое вмешательство сейчас может всё разрушить.

- Держись, - сказал я, не найдя ничего лучше.

Она подняла на меня глаза, и в этом взгляде было столько боли, что мне стало физически плохо.

- Я… стараюсь, - прошептала Арина.

И тут снова заговорила мавка внутри неё. Голос её был отчаянным.

- Там не будет стыда. Не будет страха. Не будет этой вечной чужой жалости. Зачем возвращаться туда, где тебя снова могут предать?

А человеческая часть ответила тихо, но твердо:

- Потому что я не хочу жить без сердца.

Эти слова словно что-то переломили. Щель в межпространстве стала шире. Прослойка начала поддаваться. Изнутри тянуло такой тяжестью, что я начал сомневаться по поводу Кладенца. Получится ли у меня достать его при таких вводных? Но подводить Арину я был не в праве. Она столько сил отдала.

И тут мавка пошатнулась. Её губы побелели. Из носа тонкой струйкой потекла густая, чёрная кровь, и рунические линии на полу замигали, будто готовясь погаснуть.

- Хватит, - сказал я жестче, пытаясь остановить это безумие. – Сейчас ты себя убьешь.

Она попыталась улыбнуться, и улыбка вышла вымученной и весьма болезненной.

- Всё может быть, - прошептала она. – Но, если я сейчас остановлюсь… мы потеряем меч.

Я понимал, что она права. Но, видя, сколько сил у неё отнимает взлом, буквально выл внутри. Как я могу смотреть на любимую женщину, находящуюся на грани гибели и оправдываться великими целями? Как можно принести в жертву дорого человека, пусть на кону и стоят тысячи других жизней?

Арина опустила голову и начертала последнюю руну става. Пространство всколыхнулось, ударило по нам болезненной волной, и разлом превратился в овальный переход, а за ним блеснул Кладенец. Я почувствовал его магию. Не раздумывая, сунул руку в этот карман и ухватил магическое оружие.

Меня обдало холодом, который прошёл по костям, вызывая дикую боль. Я дёрнул рукоять, и в тот же миг почувствовал сопротивление. Отказ. Кладенец не хотел идти ко мне просто так. Его воля, древняя и тяжелая, говорила о том, что не каждый может владеть данным оружием. Я видел рукоять, видел тусклый отблеск клинка, но пальцы не могли сомкнуться на нём, будто между мной и мечом вставала невидимая стена.

Попробовал снова – ничего. Тогда я понял, что сила здесь не решает. Нужно попытаться договориться с оружием.

- Слушай, - сказал я в пустоту, и голос мой прозвучал настолько странно, что на миг я сбился. – Ты мне нужен не ради власти. А ради того, чтобы остановить зло.

Кладенец молчал. Я шагнул ближе, и холод усилился, пытаясь изломать меня, лишить решимости.

- Я отдам за тебя свою жизнь, - сказал уже громче. – Если надо, забери её. Но дай мне взять тебя и вынести отсюда.

На миг показалось, что клинок откликнулся. Тонкая дрожь прошла по прослойке, и меч словно стал чуть ближе. Тогда я сделал ещё один шаг, протянул руку, и на этот раз ладонь коснулась рукояти.

Мир завибрировал. Я почувствовал, как Кладенец принимает договор. Холод ударил в грудь с такой силой, что перекрыл дыхание. Сделав огромное усилие, постарался не паниковать. Дёрнул за рукоять, и меч, наконец, сдвинулся и вышел из прослойки вместе со мной.

Арина ждала меня. Она держалась из последних сил и упала бы, если бы я не подхватил её за плечи. Девушка дрожала. По её щекам катились слёзы, смешанные с кровью.

- Ты… взял его, - выдохнула она.

- Да, - коротко ответил ей, не став говорить, какую цену за это заплатил. Наверняка она и сама догадывалась.

Мы выскользнули обратно в подвал, и в тот же миг щель между мирами начала схлопываться. Арина рухнула бы на камень, если бы я не успел подхватить ее второй раз. Меч был тяжелее, чем казался, и в нём чувствовалась древняя, огромная сила, способная сокрушить любого врага.

Мы вышли из межпространства в тот самый момент, когда дверь в подвал открылась, и вошёл Кудеяр. Теперь он был уже не тенью и не слухом. Перед нами стоял высокий мужчина в тёмной дорогой одежде, со спокойным, холодно-вежливым лицом, присущем человеку, который привык распоряжаться чужими жизнями. И в его глазах уже светилось то, что невозможно было спутать ни с чем – древняя голодная пустота.

Он оглядел нас, задержал взгляд на Кладенце в моих руках и чуть наклонил голову.

- Вот вы и нашли то, что искали, - сказал он спокойно. Кажется, колдун не боялся нас. Он был уверен в собственных силах.

Я сжал меч крепче. Арина, выпрямившись из последних сил, подняла ладонь, и на её пальцах снова ожили руны. Теперь мы стояли напротив Кудеяра не с пустыми руками. Но сможем ли мы победить колдуна или у него припрятан козырь в рукаве, и все наши надежды рассыплются пылью?