Арина молчала. Видно было, что девушка о чём-то напряжённо думает. Сейчас она была прекрасна в своей силе. Только вот эта сила являлась мёртвой.

Мы шли ещё долго, и тьма вокруг перестала восприниматься однородной. В ней появились слои, словно мы проходили не по одному миру, а по нескольким наложенным друг на друга. Иногда я видел вдалеке силуэты, похожие на деревья, но они исчезали, стоило посмотреть прямо. Иногда на камнях мерцали лица, будто кто-то застрял в них и не мог выбраться. Всё это походило на миражи, но я понимал, что в Нави всё реально.

А потом я увидел огромную, косматую гору. Сначала казалось, что она густо поросла ельником, но чем ближе мы подходили, тем отчётливее проступало странного вида лицо. Я начал различать брови, нос, рот и длинные веки, спускающиеся до самой земли. Перед нами возник огромный, изуродованный силуэт. Небольшие ноги, непропорционально вытянутые руки…

Этот образ слишком хорошо был мне знаком. Ошибка исключалась. Вий. Перед нами стояло древнее божество, которое вгоняло в ужас наших предков. Честно говоря, я и сам почувствовал дрожь и захотел броситься на утёк. Остановило лишь понимание, что не хочу перед Ариной опозориться. Мавка же взирала на Вия спокойно.

И хотя веки божества были опущены, но я чувствовал на себе его пристальный взгляд. Вий не поднял головы. Он просто заговорил.

- Руслан, - сказал он. – Охотник, который не умеет уходить вовремя. И вода рядом с ним, которая ещё не решила, что ей ближе.

Арина вздрогнула, глянула на меня немного виновато и отвернулась.

- Мы ищем Кладенец, - сказал я.

- Конечно, - ответил Вий. – И вы уже знаете о расплате?

Голос у него был низкий, тяжёлый, но не злой. Скорее, усталый. Как у древнего судьи, который видел слишком многое, слышал бесконечные, пустые обещания, разочаровался в людях, но остался на своём посту.

- Ты укажешь нам путь? - спросил я, стараясь говорить твёрдо.

Низко опущенные веки дрогнули. Мне показалось, что он улыбается, хотя его лицо почти не менялось.

- Укажу, - сказал он. – Но сначала я должен увидеть, что вы прячете друг от друга и от самих себя.

Арина напряглась сильнее. Я почувствовал, как в ней поднялось всё навье, желая защититься. Но рядом с Вием это было бессмысленно. Божество смотрело на мир иначе. Это был взгляд силы, для которой любая личина лишь временная оболочка.

Он поднял голову чуть выше. Веки по-прежнему почти закрывали глаза, но даже этого хватало, чтобы мне стало не по себе. Казалось, если он посмотрит на нас открыто, всё вокруг, включая меня, просто перестанет существовать. Я не мог объяснить это чувство или знание… Оно просто жило во мне.

- Подойди, вода, - сказал он Арине.

Она сделала шаг, за ним ещё один. И я хотел остановить её, но не успел, да и не должен был. В этом месте нельзя мешать тому, кто идет на суд.

Вий долго смотрел на неё. Слишком долго. И я вдруг понял, что он не смотрит на лицо. Он смотрит куда глубже, поднимая наверх всю боль, отчаяние и надежды, что скрываются под оболочкой.

Арина замерла, сжав пальцы в кулаки. Потом её глаза расширились, и я почувствовал, как в ней что-то вздрогнуло, будто она увидела нечто не имеющее отношения к происходящему вокруг. Девушка вскрикнула и отшатнулась, словно её наотмашь ударили.

- Нет, - прошептала она.

Вий не ответил ей, только медленно повернул голову ко мне.

И тогда я понял, что сейчас настал мой черед.

- А ты, охотник, - сказал он тихо, - хочешь быть рядом с тем, кого не сможешь удержать. Это старая человеческая ошибка.

Я посмотрел на него с вызовом, чувствуя себя отчаянным глупцом.

- Говори прямо, - ответил сухо.

И тут я увидел глаза. Глаза существа, которые скрыты веками от люда и нечисти. Они смотрели настолько пристально, что всё вокруг пошло кругом. Я уже не мог понять, где нахожусь и что происходит. В голове загудело, сердце пустилось галопом. Выдержать этот взгляд было почти невозможно, потому что он обнажал самое болезненное, вытягивая это наружу и заставляя переживать каждый страшный момент. Наверное, поэтому о взгляде Вия говорят, что он убивает. Да, собственная боль может погубить.

Сначала я увидел, как изменилось лицо Арины. Сперва в её глазах появилась боль и обида, но они быстро сменились настоящей яростью, направленной в мою сторону.

- Ты… - выдохнула она и посмотрела так, будто впервые видит не меня, а кого-то иного.

Я шагнул к ней, но мавка отшатнулась.

- Арина, что он показал? - спросил я, останавливаясь в двух шагах от неё.

Она закусила губу и мотнула головой, но всё же сдавленно ответила:

- Тебя.

Я перевёл взгляд на Вия.

- Что ты ей показал?

- Правду, - ответил он.

Никакого торжества в его голосе не было. Он являлся беспристрастным судьёй человеческих душ.

- Она вспомнила, - добавил Вий. – Тот день. Того, кто сломал её человеческую жизнь. Твою душу, Руслан, тогда ещё не звали Русланом, но это был ты.

Мир на секунду стал очень тихим. Арина стояла бледная, почти неподвижная. Я видел, как руки её сжимаются, как приоткрываются губы, как искажается лицо. Но она не закричала и не кинулась на меня. И это было даже страшнее.

Я хотел сказать что-то. Хотел объяснить, что нынешний я не тот человек, что душа не всегда равна поступку, что вина не тянется через жизни. В этом воплощении я жил по совести, защищал слабых, не губил судьбы… Но Вий уже развернул своё внимание ко мне, и от этого стало ясно, что оправдания ничего не значат.

- А теперь ты, - сказал он.

Я почувствовал, как мне стало трудно дышать.

- Ты хочешь, чтобы она стала человеком, - произнёс он. – Не станет. Не так, как ты мечтаешь. Её природа закреплена глубже, она сломана. Она стала навьей тьмой. Невозможно лечить гнойную рану пластырем.

Я молчал.

- Кладенец, - продолжил он. – Я укажу тебе место. Но ты должен понять цену раньше, чем рука коснется рукояти. Если хочешь быть с Ариной, - сказал Вий, - отдай свою жизнь за Кладенец. Не просто кровь. Не просто силу. Жизнь целиком. И в тот миг, когда душа расстанется с телом, прошепчи заветные слова. Только тогда меч примет тебя и станет проводником. И только тогда у неё появится шанс пройти дальше.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри меня всё леденеет, а потом становится пусто.

- Какой шанс? - спросил я.

- Не обещаю человеческого счастья. Я обещаю возможность. Если меч станет твоей платой, Арина сможет не стать человеком, но и перестанет быть проклятой тенью. И это, охотник, уже немало. Согласен?

Арина резко повернулась ко мне.

- Нет, - прошептала она.

Я шагнул к ней, но она подняла руку, останавливая.

- Нет, Руслан, - сказала Арина уже громче, и голос её дрожал от сдерживаемых эмоций. – Нет.

Вий наблюдал за нами спокойно.

- Он должен сам выбрать, - произнёс бог. – И ты тоже. Любовь не отменяет платы. Она только делает её честной.

Я смотрел на Арину и понимал, что Вий показал ей будущее, в котором её спасение может стать и моей смертью. А она, в свою очередь, наконец, увидела, что я готов за это заплатить тем, что у меня есть самого ценного.

- Я не хочу, - прошептала она.

- Путь к Кладенцу я дам, - сказал Вий, наконец, и голос его снова стал тяжёлым и ровным. – Он лежит в месте, где тьма ещё помнит собственный первый вздох. Но знайте: меч не спасает сам. Он только открывает возможность. Кто возьмёт его, тот примет всё: шанс свершить справедливость и плату за этот шанс.

Он медленно опустил веки и будто снова стал частью камня.

- Идите, - сказал Вий. – Вам ещё предстоит решить, что страшнее – потерять друг друга сейчас или потом. А ещё дайте мёртвым покой. Заберите тела, придайте огню. Пусть души придут ко мне для суда и отправятся дальше, как им и положено. Тебя и мавку полевая нечисть не тронет, я наложу специальный знак, оберегающий от них.

После этих слов тьма вокруг будто отступила, и в следующее мгновение мы оказались возле той самой Осины, только на живой земле, в явном мире. Арина находилась рядом, и я впервые видел её такой. Она пребывала в полном смятении. Я хотел коснуться её руки, но не сделал этого, потому что теперь каждое прикосновение могло стать обещанием, которое слишком дорого стоит. А ещё понимал, что больше она не сможет смотреть на меня по-прежнему.