- Слышишь? - спросил я Арину, пытаясь понять, откуда доносятся голоса.

Она кивнула, и вдруг её глаза потемнели, напоминая, что ещё недавно в них плескалась сама бездна.

- Они… - Арина запнулась. – Девы.

Я не знал, что она имеет в виду, пока не увидел. На камнях, над дорогой, на выступе стояли девушки. Стройные, почти прозрачные и, казалось, что их тела сотканы из тумана. Длинные распущенные волосы развевались на ветру, белые платья обхватывали стан, а за их спинами трепетали крылья, похожие на стрекозьи.

Их лица были слишком красивы, и от этой красоты делалось не по себе – очень уж правильной она была. Будто куклы ожили и смотрели на тебя немного остекленевшим взглядом. Брррр. Никогда не любил кукол. Они с детства вызывали у меня глубинный страх.

Кажется, я видел подобных существ однажды в книге. В старом сборнике, который в Ордене называли «фольклорный мусор». В учебный курс это не входило.

Звались эти существа – Вилы, если память мне не изменяла. Девы смотрели на нас напряжённо, но песню свою не прекращали. И тут я понял, что слова не срываются с их уст. Они вторили гласу ветра. Пение походило то ли на свист, то ли на протяжные гласные. От этой песни у меня начинала кружиться голова, похлеще, чем от высоты.

И тут одна из дев легко спорхнула к нам, и я увидел то, что под струящейся тканью платья у этих прелестниц прячутся копыта. Узкие, тёмные, похожие на копыта косули.

- Человек, - тихо проговорила она, и голос её походил на шелест сухой травы. – Зачем явился сюда?

- Иду по следу колдуна, - ответил честно. – Не по ваши души пришёл.

Вилы переглянулись. Их глаза блеснули, и на секунду мне показалось, что я вижу не девушек, а хищных птиц.

- Не того ли ты ищешь, который безжалостно существ сердец лишает?

- Вы знаете? – я замер в ожидании ответа.

- Ветер быстро слухи разносит, а мы умеем его слушать. Сначала водных существ колдун губил, потом землю кромсал, а теперь за воздух взялся.

- Нам нужно пройти, - сказал я. – Мы преследуем зло во плоти. Если оно станет бессмертным, вам тоже не поздоровится.

Вилы переглянулись и покачали головами. И вышло это у них настолько синхронно, что казалось, они просто колышатся на ветру в едином ритме.

- Мы – ветер, - сказала первая. – Мы слышим, как плачет воздух. Мы видим, как люди забывают имена. Мы помним то, что вы называете сказкой. Нас уже почти не стало. Что нам тот колдун? – горестно закончила она.

Я вспомнил, что читал в книге: вилы могут лечить, могут помогать обиженным и сиротам, но, если разгневать этих дев – убьют взглядом. И ещё: они «запирают» воды, владеют колодцами и другими источниками. Здесь, на высоте, любая граница – их власть.

- Проход платный, - сказала вторая. – За всё в жизни нужно платить. Тебе ли этого не знать, охотник?

Я кивнул.

- Говорите цену.

Вилы улыбались, но улыбка эта была слишком печальной.

- Люди больше не верят. Люди больше не поют наши имена. Мы тоньше тумана. Мы почти исчезли из мира явного, да и навный нам уже не может стать домом. Скоро мироздание сотрёт наш след окончательно. Нам не нужны монеты.

- Тогда что?

Вилы посмотрели на Арину, и мир вокруг на секунду стал тише, будто сам воздух затаил дыхание и прислушался.

- Вода пришла к ветру, - сказала первая. – Кто бы мог подумать, что мавка окажется в наших владениях. Пусть она и платит. Пусть отдаст часть того, что возвращается к ней.

Арина сделала шаг вперёд. Она решительно взглянула на дев. Одна стихия смотрела на другую. У меня мурашки по коже побежали. Я уж думал, что ничего меня уже удивить не может, но, видимо, не окончательно зачерствел на своей работе.

- Что… надо? - коротко спросила она.

- Голос, - сказала вила. – Всего часть, чтобы мы снова могли петь так, чтобы нас слышали. И знание. Ты ведь помнишь… Понимаешь, как не дать нам раствориться.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой Арину.

- Нет, - отрезал сухо. – Она только начала…

И в тот же миг вила перевела на меня взгляд. Я за малым не отшатнулся. В груди внезапно образовалась гудящая пустота. Ни одной эмоции. Даже испугаться не получалось. На меня смотрело хоть и умирающее существо, но оно всё ещё несло великую опасность.

- Человек, - сказала она спокойно. – Ты вздумал торговаться с ветром? У стихии лишь просят, а не выставляют ей условия.

Я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги. Высота тут была ни при чём. Это было давление чужой воли. Арина положила ладонь мне на руку, пытаясь поддержать. Дожили. Мавка защищает охотника. Мир перевернулся с ног на голову.

- Я… могу, - сказала она.

- Ты потеряешь часть голоса, - сказал я тихо. – Он лишь недавно вернулся к тебе.

- Мне всё равно всё ещё больно говорить. Я могу заплатить.

Вилы терпеливо ждали. И тут Арина подняла руки, рисуя в воздухе незнакомые мне знаки. Я даже в книгах подобных не видел. Они прорезали пространство, но делали это бережно. Получается, боевой заряд в себе не несли. Я нутром почувствовал, что эти знаки настолько гармонично вписываются в пространство, будто являются его частью. Каждый символ нёс определённый заряд. Моё нутро ведьмака отзывалось на него. Казалось, знаки просто концентрировали то, что уже находилось в мире. Они работали как батарейки. Пока другого определения дать у меня не получалось.

Арина провела пальцами в воздухе, и прямо перед её ладонями, на секунду вспыхнули три знака. Нет, свечения не было. Просто пространство уплотнилось, давая почувствовать всплеск энергии. Живительной, сильной, непривычной, но отзывающейся в теле на глубинном уровне.

- Ветер, - выдохнула она.

Первый знак лёг на воздух, и тот будто дрогнул. Песня вил стала громче.

- Лёгкость, - произнесла она, и второй знак, тонкий, словно пёрышко, упал на крылья дев.

Я ощутил, как вилы наполняются силой. Их крылья расправились, а ткань платьев сейчас шевельнулась не от ветра, а от энергетического потока.

- Вечность, - проговорила Арина, и на этом слове у неё дрогнул голос.

Третий знак ушёл внутрь вил, как вода уходит в сухую землю. И в тот же миг я почувствовал, как пространство изменилось. Существа перестали быть почти призрачными. Они обрели плотность, наполняясь жизнью.

Арина пошатнулась. Я успел подхватить её, оберегая от падения. Пузырёк на её шее подпрыгнул, и вода внутри затрепетала.

- Ты как? – обеспокоенно спросил у неё.

- Нор… мально, - с трудом выдавила мавка и натужно улыбнулась.

Вилы смотрели на неё иначе. В их взглядах появилось уважение – редкая валюта в мире Нави.

- Ты помнишь, - сказала первая вила, и голос её стал теплее. – Навий холод не заполняет твоё нутро. Ты смогла сохранить что-то человеческое в себе. И ты дала нам то, что люди забрали забвением. Мы благодарны.

Она взмахнула крылом, и ветер вокруг перевала стал мягче. Дорога будто расширилась на полшага, а камни под ногами перестали казаться острыми.

- Проходи, человек, - сказала она мне. – И ты, вода. Мы не будем вас задерживать.

И добавила, наклоняясь ближе, так, что я почувствовал запах горного снега в её волосах:

- Слух принесли нам птицы и буря. Кто-то вырвал сердце у самого ветра. Он сделал так, что воздух в одном месте перестал петь. Это было на южной стороне, за хребтом, где стоит камень, похожий на зуб, и где ночью ходит чёрный огонь.

- Спасибо за помощь, - сказал я.

- И ещё. Если увидишь грибы кругом там, где нет дождя, не наступай. Это наш след. Мы можем помочь тем, кто не забывает.

Они поднялись на выступ, закружились в лёгком хороводе, и там, где их копыта касались земли, действительно вспухали маленькие грибные кольца. Настоящее чудо. Стоило ли мне удивляться?

Я вёл Арину за локоть, потому что её шатало. Слишком большую цену она заплатила. Её дыхание было ровным, но голос, когда она попыталась что-то сказать, срывался в шепот.

- Ничего, - сказал я. – Переживём. Всё наладится.

Как же мне самому хотелось в это верить.