Акакий засопел и отвернулся, снова сосредоточившись на котёнке.
- А если она… - буркнул он.
- Всё, - обрубил я окончательно.
Домовой скривился, а потом перекинулся в большого рыжего кота и повёл с собой Альку на кухню. Я снял куртку, повесил на крючок и занялся обустройством Арины.
Она оглядывалась по сторонам и походила на ребёнка, попавшего в незнакомую среду. Всё для неё казалось новым и опасным. И всё пахло иначе. Она делала осторожные шаги и старалась лишний раз ни к чему не прикасаться.
- Для начала, сядь, - указал ей на стул. – Сперва надо разобраться с твоим внешним видом.
Арина обхватила себя за плечи. Кажется, только сейчас поняла, в каком виде передо мной находится. Первое, что я сделал – подцепил пальцами пузырёк и проверил воду, удовлетворённо кивнув. Всё было отлично. Артефакт работал.
- Снимать нельзя, - прошептала она, опасливо дёрнувшись.
- Не снимаю, - успокоил её. – Проверяю. Будет на тебе, пока ты далеко от озера.
Акакий, конечно, тут же подскочил.
- Ага! У неё вода шее! В доме! - он начал бегать вокруг, дёргая себя за волосы. – Я так и знал! Мы тут скоро плавать будем!
- Успокойся, - сказал я. – Это якорь, а не наводнение.
- Якорь! - повторил домовой с презрением. – Вот и бросай якорь в реке, а не у меня под печкой!
Я не отвечал. С домовым спорить было бесполезно. Я это за пару лет совместного существования хорошо усвоил. Отойдя от мавки, направился на кухню, щёлкнул выключателем, и Арина вздрогнула так, будто я ударил её наотмашь. Глаза расширились от испуга.
- Огонь? - выдохнула она.
- Свет, - сказал я. – Не огонь. Электричество.
Она смотрела на лампочку, будто видела перед собой нечисть, которая прячется в стекле.
- Внутри… пленник?
- Нет, - я вздохнул. – Провода. Ток. Потом объясню.
- Провода… - повторила она, стараясь понять, что это.
Домовой хмыкнул:
- Не объясняй ей ничего! Пусть боится! Бояться полезно!
- Акакий, - одёрнул домовика строго.
Он тут же сделал вид, что занят: полез в шкаф и стал греметь кастрюлями, хотя ему там делать было нечего. Я включил чайник, он зашумел, и Арина снова вздрогнула.
- Он… рычит, - сказала она.
- Кипятит воду, - ответил я. – Чтобы потом мы могли заварить чай.
Ей всё равно было боязно, несмотря на мои объяснения, но она кивнула, потому что кивать проще, чем спрашивать о том, чего никак понять не можешь. Я достал кружку, налил ей немного. Я знал, что мавка не питается обычной едой. Скорее, это был некий ритуал быта.
- Попробуй.
Она поднесла кружку к носу, вдохнула, и на секунду её лицо стало почти живым: в запахе травы она узнала что-то из прошлого.
- Иван-чай, - сказала она вдруг.
Я замер.
- Да. Иван-чай.
Она сделала маленький глоток. Не потому что хотела пить. Мавка отчаянно пыталась стать человеком. Я видел это усилие и не позволял себе ни жалости, ни смеха. Жалость унижает. Смех убивает доверие.
Но всё же от смеха удержаться мне не удалось, потому что следующее действие произвело на Арину сильнейший эффект. Я достал телефон, чтобы написать Ордену, что точка стабилизирована и мавка временно под контролем. Гаджет в моих руках завибрировал. Арина подскочила, чуть не опрокинув кружку.
- Живое! - выдохнула она и шагнула назад.
- Это телефон, - сказал я, держа его так, чтобы она видела. – Связь.
- Внутри… голос? - спросила она, и в тёмных омутах навьих глаз проступило человеческое любопытство.
- Да. Можно говорить с теми, кто далеко.
Акакий тут же встрял:
- С теми, кто далеко, лучше не говорить! Они и так все знают. И про мавку эту тоже! - он ткнул пальцем в Арину. – Вот, привёл! Теперь слухи по окрестностям пойдут, и сюда полезут другие порождения нави!
- Не полезут, - снова одёрнул домовика. – На доме защита стоит.
Акакий фыркнул:
- Защита! Ага! Я – защита! Я! А ты только таскаешь всяких!
Я включил камеру на телефоне, чтобы показать Арине её отражение. Она увидела своё лицо на экране и замерла.
- Это… я? - прошептала хрипло.
- Да.
Мавка протянула палец и коснулась стекла. Потом резко отдёрнула руку, будто боялась, что телефон укусит. Она смотрела на себя долго. И я видел, как внутри неё шевелится что-то страшное: память. Там, в глубине, под личиной мавки находилось лицо живой Арины. Но пока на поверхности виднелся лишь лик утопленницы, сотканный из воды и глубокой боли.
Я быстро сменил тему. Иногда лучше не давать человеку смотреть в зеркало слишком долго.
- Пойдём, - сказал я. – Покажу, где… - снова задумался. – Туалет.
Слово «туалет» для неё было пустым, но Арина послушно пошла следом. В ванной я включил свет, и она снова вздрогнула. Показал унитаз.
- Это… - девушка нахмурилась. – Горшок?
- Почти, - сказал я. – Только выносить не надо.
Я нажал кнопку смыва, и вода зашумела, устремившись в слив. Арина отшатнулась так, будто из белого фарфора сейчас вылезет змея.
- Вода… в доме… течёт… как река, - прошептала она, и в голосе её слышалось неверие.
- Это безопасно.
Она смотрела на вращающийся водоворот, будто на маленький омут, потом перевела взгляд на меня.
- Ты… как держишь воду… в белом?.. – она не смогла подобрать слов.
- Это наука, - улыбнулся Арине.
Акакий, конечно, тут же высунулся из-за двери:
- Ага! Держит! А потом удивляется, что у него всякая мокрота в дом лезет!
- Акакий, уйди, - шикнул на домовика.
- Я не уйду! Это мой дом! - пискнул домовой. – И я первым утону, если что!
Арина неожиданно тихо фыркнула. Впервые мавка засмеялась. Я даже готов был расцеловать сварливого Акакия, потому что его ругань возымела положительный эффект. Хорошо. Смех – мост к человечности.
Мы вернулись в комнату, и я включил кофемашину на кухне, и она зашипела, выплюнув облако пара. Арина вцепилась пальцами в край стола и опасливо втянула голову.
- Зверь, - сказала она уверенно.
- Кофемашина, - поправил я. – Делает кофе.
- Кофе… - она повторила неизвестное ей слово.
Самая большая проблема заключалась в том, что Арине нужна была одежда. Нет, мавка не боялась холода, но в подобном виде ходить ей было нельзя. Я достал из шкафа чистую рубашку из белого хлопка и протянул ей.
- Надень. Пока так. Женское куплю чуть позже, когда в город поеду.
Она смотрела на ткань долго, но в руки вещь не брала.
- Странная одежда, - наконец, выдала Арина характеристику обычной рубашке.
- В наши дни самая простая.
Она взяла рубашку и прижала к лицу. Вдохнула.
- Ты пахнешь… лесом, - сказала она неожиданно. – И… - Арина чуть задумалась. Чем-то необычным. Фрктами и травами?
- Это туалетная вода. В современном мире люди ей пользуются.
- И девушки?
- И девушки, - кивнул я. – Только для вас запахи делают другие.
Я отвернулся, когда девушка взглянула на меня стыдливо.
- Могу выйти.
- Пожалуйста, - попросила она тихо.
- Руслан, - вдруг раздался голос Акакия откуда-то сверху.
Я поднял глаза.
Домовой сидел на верхней полке, сложив руки на груди.
- Я её всё равно выгоню, - заявил он мрачно. – Не сегодня, так завтра. Это вода. А вода в доме к беде.
Арина замерла, застегнув пуговицы лишь наполовину. Потом медленно повернулась к полке и хрипло сказала:
- Я… не вода. Я… Арина.
Акакий открыл рот, явно собираясь выдать очередную колкость… и вдруг замолчал. Взглянув на мавку в своей рубахе, поймал себя на странном чувстве. Тонкая, бледная, почти прозрачная. Такая хрупкая и на вид беззащитная Арина выглядела очень трогательно в моей рубашке. Недаром мужчины считают это сэксуальным. Только обманываться нельзя. За видимой хрупкостью скрывается навье нутро. Я поспешно отвернулся и поманил девушку за собой. Приведя её в свой кабинет, показал ноутбук. Когда экран мигнул и загорелся ровным светом, Арина снова вздрогнула.
- Окно… - прошептала она. – Но… внутри.
