Я справлюсь.

Я справлюсь.

Сердце колотится, как барабан.

Лоб покрывается испариной.

Тело дрожит от страха, а глаза наполняются слезами.

«Я не могу этого сделать», — понимаю я, когда мы останавливаемся перед большой черной дверью.

— Лео, я не думаю… — начинаю я, но он перебивает.

— Приложи руку сюда. — Он указывает на стальную панель рядом с ручкой, такую же, как у входа. Я повинуюсь, и, как только кожа касается поверхности, по мне пробегает легкая вибрация, а затем раздается тихий звон. — Это твоя комната, — объявляет он. Дверь открывается, открывая просторное помещение с белой кроватью, розовым ковром, темным паркетом и мебелью в индустриальном стиле. Именно такую комнату я бы себе и выбрала. — Только твоя и моя рука могут открыть эту дверь.

— Моя комната? — переспрашиваю я в замешательстве.

— Да.

Облегчение охватывает меня — сильнее, чем я могу выразить, — ведь он не ждет, что мы будем делить комнату. Но в то же время я чувствую… разочарование?

Нет. Этого не может быть.

— В глубине ванная, а на балконе маленький садик для тебя.

Я смотрю на него, пытаясь подобрать слова, но они ускользают.

— Ну что ж, — начинает он. — Сегодня был долгий день, так что я пойду спать.

Я пойду спать.

Я глубоко вдыхаю, понимая намек в его словах.

Пришло время.

Он поворачивается к комнате напротив, а я иду следом, готовая покончить с этим. Когда дверь в его спальню открывается, он вдруг останавливается и оборачивается, видя меня прямо перед собой.

— Что-то не так? — хмурится он.

— Нет. — Я глотаю ком в горле. — Я готова.

— К чему?

Я поднимаю на него взгляд и киваю в сторону его комнаты, нервно выдыхая.

Его глаза темнеют, сужаются, прежде чем он закрывает их и глубоко вдыхает. Напряженные плечи расслабляются.

— Светлячок. — Сердце подпрыгивает от старого прозвища, которое дал мне только он. Он открывает глаза, и взгляд стал мягче. — Мы не будем спать вместе.

— О, — вырывается у меня, и по телу разливается жгучий стыд. — Прости, я просто подумала, что должна…

— Я не буду прикасаться к тебе. — Его слова звучат жестко, врезаясь в память. — Я никогда не трону тебя, если только… — Он качает головой. — Нет. Не трону. Не в таком смысле.

Щеки горят, я отступаю.

Он не хочет меня.

Не могу его винить.

Но я должна чувствовать облегчение.

Так почему же его нет?

Почему вместо этого — только жгучее чувство отвержения?

Что со мной не так?

Ты ненормальная. Вот в чем дело.

— Конечно, — торопливо говорю я, бросая взгляд на свою дверь. — Тогда я пойду спать. Спасибо за сегодня и за все это. — Делаю шаг назад, указывая на дом. — Извини, что предположила…

— Тебе не нужно бояться меня, Скарлетт. — Он внимательно смотрит на меня, затем поворачивается и заходит в свою комнату. Перед тем как закрыть дверь, он оглядывается и добавляет: — Возможно, ты единственный человек, у кого есть такая привилегия.

Лео

Я не сомкнул глаз этой ночью, ни на чертову секунду.

Почему? Потому что впервые в жизни я понятия не имею, что, блять, делаю.

Я сцепляю пальцы на затылке и уставился в потолок, пока ум прокручивает события последних суток.

Я женат. Женат на девушке своей мечты. На той, за которой я когда-то бегал по усадьбе, ловил с ней светлячков и засматривался на звёзды, укрывшись в безопасности поместья Алари.

На той, кого я когда-то представлял своей женой. Но это не тот брак, о котором я мечтал.

Скарлетт заслуживала роскошную церемонию — такую, которую она запомнила бы навсегда. Чтобы на ней было чертово свадебное платье, от которого её улыбка могла бы остановить сердце. Но всё, что я увидел, когда она вошла в ту холодную мрачную комнату, — это печаль, страх и тревогу. Будто она вдруг осознала, что совершает величайшую ошибку в жизни, выходя за меня. И, чёрт возьми, от этого мне стало ещё хуже за то, что я согласился на дурацкий план матери.

Я провёл рукой по лицу, сжав зубы от досады, и замер. Поднял ладонь и уставился на неё, вспоминая, как в ней умещалась её хрупкая, крошечная рука. Только когда наши пальцы переплелись, её дыхание выровнялось, а тело расслабилось.

Перевернув руку, я разглядываю искажённую кожу на тыльной стороне. Ожог так и не зажил, оставив после себя красные, грубые шрамы. Мне никогда не было дела до этого шрама или до того, что о нём думают другие. Чёрт, шрамы — часть этого мира. Их зарабатывают в боях каждый день. Но когда пальцы Скарлетт медленно скользнули по нему, а её глаза изучали каждый сантиметр, я боялся, что он её оттолкнёт.

Вместо этого она потянулась к нему, будто шрамы такого масштаба были ей знакомы.

Хотя, насколько я знаю, на её теле нет шрамов, и это облегчение. Будь они — они лишь напоминали бы ей о пережитом.

Я повернулся на бок, одеяло сползло с обнажённого торса, и я уставился на пустое место рядом. Чёрная атласная простыня манила, когда я положил руку на холодную поверхность, где должна была спать моя жена, но её не было.

Вздохнув, я сжал ткань. Раньше я мечтал увезти Скарлетт в свадебное путешеление — на один из семейных островов, где мы провели бы недели, наслаждаясь каждой секундой в объятиях друг друга. Вместо этого я привёз её в свой дом, провёл быстрый тур по её новому жилищу и показал её спальню.

Вот так, блять, запоминающаяся брачная ночь.

Я сел, поставил ноги на пол и потянул шею, как вдруг в голове всплыл образ с прошлого вечера. Скарлетт, стоящая в дверях моей комнаты, опустив глаза, нервно переплетая пальцы перед собой.

Она думала, что я её трахну. Думала, что я чудовище, ожидающее, что она отдастся мне. И это разбило мне чертово сердце.

Но она должна знать: что бы ни случилось, я не прикоснусь к ней. Больше никогда. И не потому, что не хочу. Наоборот, мой член напрягается при одной лишь мысли о том, что когда-то мне была дана такая привилегия. Пробовать её. Поглощать. Держать в объятиях, засыпая под звёздами.

Боже, это был лучший момент в моей жизни. Тот, о котором я постоянно думаю. Мечтаю. Жажду повторить.

Но я не сделаю этого снова.

Не могу.

Потому что мир может бояться меня, и мне плевать. Но только не моя жена. Никогда — она. Если в нашем браке будет хоть мгновение, когда она испугается меня, я пойму, что подвёл её.

Этот брак — её история. Она — главная звезда, а я? Просто второстепенный персонаж на заднем плане, всегда готовый прикончить любого, кто посмеет её расстроить.

Лучи солнца начали пробиваться сквозь щель между угольными шторами, ползя по полу. Я встал, потянулся, чувствуя, как каждая мышца оживает, и направился в душ. Горячие капли омыли кожу, смывая напряжение с плеч. Намыливая шампунь, я задумался: что делает муж для жены утром после свадьбы?

Я усмехнулся. Наверное, будит её тем, что… Нет. Я тряхнул головой. Нет.

Это не обычный брак.

Это брак для её защиты.

Брак с истекающим сроком. Каким бы он ни был.

Но до этого срока я хотя бы могу доказать ей, что со мной она в безопасности. Что я тот же парень, каким был семь лет назад — тот, кто сделает для неё что угодно. Единственная разница — теперь у меня больше тату, парой шрамов побольше и куда больше мышц.

Одевшись, я вышел из комнаты и заметил свет под дверью Скарлетт. Я знал, что он горел всю ночь — трижды обходил дом, проверяя безопасность. Потому что больше никто не посмеет прикоснуться к ней.

На кухне меня ждал мой верный спутник последних пяти лет, которого Мадлен привезла утром.

— Эй, Брут. Проголодался, здоровяк?

Брутус вилял коротким хвостом по плитке, склонив голову набок в ожидании завтрака. Я насыпал полную миску корма и поставил перед ним. Он сидел, ждал… ждал… ждал, пока я не произнёс волшебное слово, заставившее его броситься к еде, будто он не ел неделю: