Он нервно поправляет рукав пиджака.

— Да, мне хотелось бы так считать.

Я киваю.

— Именно поэтому я вас увольняю, а не убиваю.

Лицо доктора белеет.

— Прошу прощения?

Мать ахает.

— Лео, что происходит?

Я достаю из внутреннего кармана флакон со снотворным.

— Вы выписали эти таблетки моей жене, зная, что они введут её в состояние сонного паралича?

Рот доктора открывается и закрывается, как у рыбы на суше. Это было бы забавно, если бы я не был на грани убийства.

— Ну, да, но...

— И вы сказали ей принимать их, чтобы она «не беспокоила» меня?

— О, Гарольд… — мать закрывает лицо рукой. — Скажи, что ты этого не делал.

Он прочищает горло.

— Я действовал в ваших интересах, сэр. Просто подумал, что её кошмары могут стать для вас слишком тяжёлыми.

В комнате раздаётся мой низкий смех.

— Слишком тяжёлыми для меня? — Кулак обрушивается на стол, когда я встаю, нависая над ним. — А что насчёт моей жены, которая вынуждена переживать свою травму в снах каждую ночь? Вы хоть раз подумали, что ей это может быть невыносимо? — Я стискиваю челюсть, разминая шею. — Каждую ночь она видит во сне то, что сделал с ней тот человек. Но когда она принимает эти таблетки, она не может пошевелиться. Не может даже издать звук. Так что я даже не знаю, что ей нужно, чтобы я спас её от кошмаров.

По лбу доктора скатывается капля пота.

— Мне жаль. Я просто пытался найти способ заглушить её крики...

— Никто не заглушает мою жену! — Мои слова гремят, как гром.

— Я… п-прошу прощения, сэр, — дрожащей рукой он поправляет галстук. — Это больше не повторится.

— Верно, не повторится. Потому что вы больше не работаете на мою семью. Доктор Роуз займёт ваше место. Вам будет выслано выходное пособие за все годы службы, но это предел моей щедрости. Ожидаю, что вы освободите помещение и съедете с нашей территории до конца дня.

— Но...

— Вон! — рычу я.

Доктор Хейз шарахается, чуть не падая со стула, и спешно кивает.

— Да, сэр.

Когда дверь за ним закрывается, по моим венам разливается глубокое удовлетворение.

Мать тяжело вздыхает.

— Полагаю, поэтому ты и вызвал меня.

Я сажусь, откидывая волосы рукой.

— Знал, что тебе нужно услышать это лично.

Она кивает, наклоняясь вперёд.

— Так…«твоя жена», говоришь? — её лицо расплывается в улыбке до ушей.

Я закатываю глаза.

— Разве у тебя нет дел? Или других детей, которых можно доставать?

— Вообще-то, есть, — она встаёт и направляется к двери.

— Погоди. Ещё кое-что.

Она оборачивается, опираясь на спинку стула.

— Могила Энтони Балкома.

— Что с ней?

— Я велю перенести его останки с нашей территории, — твёрдо говорю я. — Мне всё равно, куда. Но он не заслуживает покоя на земле Алари. Вин уже занимается этим, но я хотел предупредить тебя.

— Он мёртв, — растягивает она, недоумевая. — Чем он мог тебя разозлить, будучи под землёй?

— Оказывается, он был жестоким отцом. Я не стал выспрашивать у Скарлетт детали, но видел в её глазах всю боль, которую он причинил. Она призналась, что он угрожал расправой над нами, если она посмеет жаловаться. Поэтому она молчала. Её больше заботила наша безопасность, чем своя. И я не позволю ему оставаться здесь. Теперь это дом Скарлетт. Не его.

Она качает головой.

— Я не знала… Он всегда казался вполне добрым. Может, грубоватым, но кто в нашем мире не такой? — её глаза наполняются слезами. — Твой отец бы разобрался. Он бы не допустил этого, если бы знал.

— Теперь разбираюсь я.

— Эта бедная девочка прошла через слишком многое.

— Никто из нас не догадывался, — я откидываюсь, постукивая пальцем по подлокотнику. — Видимо, иногда нельзя узнать человека по-настоящему, пока не станет слишком поздно. Даже если ты уверен, что близок с ним.

Скарлетт

С усилием распахнув дверь спортзала, я ощущаю, как меня накрывает волна нервозности. Нервозности от того, что рядом со мной будет кто-то, кто не мой муж. От осознания, что я недостаточно сильна — ни морально, ни физически — для этого. И больше всего от простого, старого-доброго страха провалиться.

Но это Мауро. Мой деверь. Человек, рядом с которым я всегда чувствовала себя в безопасности. И тот, кто, едва получив неделю назад сообщение от Лео, тут же составил для нас график тренировок и план действий.

Тот самый план, с которого мы начнем сегодня.

Мой взгляд сразу же натыкается на внушительную фигуру Мауро в ринге, где он сражается с другим мужчиной. Его мускулистое тело блестит от пота, пока он двигается влево-вправо, словно танцуя с противником. Волосы собраны в низкий пучок, но несколько прядей выбились и колышутся перед его глазами. На лице — сосредоточенность, когда он бьет правой рукой, попадая оппоненту точно в челюсть, и тут же разворачивается на пятках.

Тот поднимает руки в знак сдачи, и оба останавливаются.

— Черт, ты меня хорошенько приложил, — мужчина потирает челюсть, двигая ею туда-сюда. — Видимо, мне нужно потренироваться уворачиваться.

Он усмехается, а Мауро хрипло хмыкает в ответ.

— Увидимся на следующей неделе, — бросает незнакомец, хлопая Мауро по плечу, и пролезает под канаты, направляясь к раздевалке.

Мауро поворачивается и его взгляд падает на меня.

Я робко машу, а он резко кивает подбородком, давая знак подойти. Глотаю комок в горле, поправляю футболку (точнее, футболку Лео) поверх лосин и, ухватившись за канат, неуклюже залезаю на мат, почти по-пластунски, пока наконец не оказываюсь на ногах. Ремень сумки соскальзывает с плеча, и я бросаю ее рядом.

Оглядываю зал. Здесь есть и другие мужчины, занятые своими тренировками, но мне кажется, будто все смотрят именно на меня. Скрещиваю руки на животе и отступаю к углу, пока спина не упирается в стойку.

— Я не думала, что здесь столько народу, — выдавливаю вялую улыбку. — Хотя, наверное, стоило ожидать.

В этот момент внутрь заходят еще несколько мужчин, шутя и смеясь, направляясь к тренажерам. Они безобидны. Даже не смотрят в мою сторону. Но когда я окидываю взглядом зал, замечая, сколько здесь мужчин против женщин (то есть меня одной), меня охватывает паника. Я чувствую себя слабой и больше не готовой к этому. Дергаю за край футболки, трясу головой и поднимаю сумку, перекидывая ремень через плечо.

— Может, это была плохая идея. Прости, что потратил на меня время, Мауро.

Он наклоняет голову, изучая меня. И как только я делаю шаг к выходу, он внезапно разворачивается и уходит.

Отлично. Наверное, теперь он меня ненавидит.

Но Мауро просто достает из сумки воздушный гудок и включает его на полную громкость, одновременно поднимая палец вверх, давая всем понять, что нужно уйти. Уже через пару секунд зал пустеет. Остаемся только мы вдвоем.

— Ох, — я потираю затылок, смущенная. — Тебе не нужно было этого делать.

Он поворачивается ко мне, достает блокнот с ручкой и быстро пишет. Потом показывает мне:

«Хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно».

Я расслабляю плечи и снова опускаю сумку.

— Спасибо.

Он снова пишет:

«Сегодня разберем базовые приемы самообороны. Сначала стойка, затем удар основанием ладони, пинок в пах и удар „молотом“».

Я киваю.

— Это то, что сможет сделать такая, как я?

Он подтверждает. Прыгает из ринга, хватает манекен на подставке и затаскивает его на мат, ставя в центре. Потом указывает двумя пальцами на свои глаза, а затем на грудь — видимо, это значит «смотри на меня».

Я сосредотачиваюсь на Мауро. Он стоит перед манекеном, ноги на ширине плеч, руки по бокам. Делает небольшой шаг левой ногой, слегка сгибает колени. Приподнимает пятку задней ноги, поднимает руки на уровень лица ладонями вперед, слегка опускает подбородок и приподнимает плечи.