Его взгляд темнеет. Он переворачивает руку, переплетая пальцы с моими, придвигается так близко, что его колени касаются моего бедра, и внизу живота пробегает импульс.

— Ты думаешь, мне важно, как выглядят другие женщины здесь? — Его губы почти касаются моего уха. — Думаешь, я хоть раз отвел от тебя взгляд?

Я сглатываю комок волнения. Его дыхание обжигает шею, и мне вдруг хочется оказаться на месте той женщины, чью шею только что дегустировали.

— Не… не знаю.

Он прижимает мою руку к своей груди.

— Ты единственная, на кого я смотрю. Единственная, от кого мое сердце бьется быстрее.

Я чувствую его стук в унисон с моим. Пальцы сами сжимаются, хочется разорвать рубашку, ощутить его мускулы под кожей. Но я не должна так себя чувствовать.

Паника сжимает горло, и я снова задаюсь вопросом: что, черт возьми, со мной?

Меня похитил и пытался сломать монстр. После этого я не должна хотеть прикосновений.

Но, Боже, я хочу, чтобы Лео трогал меня, как никогда раньше. И это пугает больше, чем я готова признать.

Дыхание сбивается, сердце вот-вот выпрыгнет. Это неправильно. Все неправильно.

Но он — твой защитник…

Твоя первая любовь…

Твой муж…

— Скарлетт, ты единственная, кто…

— Ну кто бы мог подумать! Леонардо Алари! — Высокий женский голос заставляет нас обернуться.

К столу подходит высокая стройная брюнетка в ослепительном синем платье.

Лео отпускает мою руку и откидывается на стул, а я быстро собираюсь, складывая руки на коленях.

Я единственная, кто… что?

— Наташа, — бормочет Лео, вытягивая шею.

— Ты выглядишь так же аппетитно, как всегда, — почти мурлычет она, играя длинными ресницами. Ее взгляд скользит по нему, будто раздевая моего мужа прямо при мне. То ли ей плевать на мое присутствие, то ли она слишком увлечена своими пошлыми фантазиями. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? — Надувает губы и кладет руку на его предплечье.

Все вокруг замирает. Я вижу, как ее пальцы касаются его кожи — слишком интимно.

Они были близки.

Сердце колотится.

Зрение затуманивается.

Хочется закричать, чтобы она убрала руки от того, кто принадлежит мне.

Оттолкнуть ее, увидеть шок на этом накрашенном лице.

Сжимаю кулаки, дыхание учащается. Но, моргая от набежавших слез, вдруг вижу ее в новом свете.

Вот кого хочет Лео.

Темноволосая. Длинноногая. Кареглазая. Уверенная. Сексуальная.

Все, чем я не являюсь.

Опускаю глаза, ненавидя себя за то, что поверила: это свидание значит, что Лео снова видит во мне ту девушку из прошлого. Но зачем ему я, когда есть такие, как она?

Острая ревность пронзает сердце. Какая же я дура.

— Убери руку, пока я не сделал это за тебя, — голос Лео ледяной, и по коже бегут мурашки. Наташа смеется, думая, что он шутит, но все же убирает руку. Лео поворачивается ко мне, смотря только на меня: — Наташа, ты знакома с моей женой, Скарлетт? — Он берет мою руку, подносит к губам и целует обручальное кольцо. Тепло разливается по груди. — Она единственная, кому позволено меня трогать.

Лео смотрит на Наташу, и та краснеет.

— Поздравляю, — бормочет она и быстро уходит.

Его темные глаза встречаются с моими.

— Один раз. Несколько лет назад.

Я качаю головой, пытаясь прийти в себя. За несколько минут я успела возбудиться, едва не запаниковать и впервые в жизни почувствовать ревность. Мысли о Лео с другой женщиной невыносимы.

— Я не ожидала, что ты хранил целомудрие все эти годы. У нас у обоих была своя жизнь. — Беру бокал, делаю глоток. — Да и винить тебя не за что. Она потрясающая. — Лео разражается низким смехом. — Что смешного? — скрещиваю руки на груди.

— Ты не видишь?

— Что?

— Она твоя полная противоположность.

Боль сжимает грудь.

— Да, у меня есть глаза, — опускаю взгляд. Если она такая, как он хочет, почему он не бежит за ней?

Его лицо становится каменным. Он хватает мою руку, не отпуская, даже когда я пытаюсь вырваться.

— Она холодная, жестокая, жадная и фальшивая. Охотится за деньгами и властью. Меня она никогда не привлекала. Я переспал с ней только потому, что она не ты — ни внешностью, ни характером. — Его взгляд смягчается, большой палец нежно гладит мою руку. — Она все, чего я не хочу.

— Ч-что? — Сердце стучит так громко, что я едва слышу его.

Он прижимает лоб к моему, ладони на моих щеках.

— Я всегда хотел только…

Кашель официанта заставляет меня отпрянуть.

— Ваш ужин подан.

Он нервно поправляет воротник, и два других официанта быстро расставляют блюда.

Когда они уходят, Лео начинает нарезать мой стейк. Он знает, что я боюсь ножей. Глаза наполняются слезами.

— Спасибо. — Кладу салфетку на колени. — И за цветы сегодня. Они необычные, но красивые. Поставила их на тумбочку.

Лео замирает, бросает на меня острый взгляд.

— Какие цветы?

Я поднимаю бровь, вспоминая записку: «Всегда моя».

— Черные георгины. Которые ты прислал сегодня.

Лео резко встает, достает из кармана пачку купюр, бросает на стол.

— Мы уходим. Сейчас.

Его глаза сканируют зал, будто высматривая добычу.

Я хватаю его руку.

— Лео, я не понимаю!

Он бросает убийственный взгляд на швейцара, и тот бросается за машиной.

Менеджер подбегает к нам:

— Господин Алари, если что-то не так, мы…

— Все было прекрасно. Но мы уходим.

На улице его машина уже ждет.

— Лео, подожди! — дергаю его за руку. — Объясни, что происходит! — Он открывает дверь, но я не двигаюсь, скрестив руки. — Я не сяду в чертову машину, пока ты не скажешь почему!

Внутренне замираю. Черт… Что я натворила?

В его глазах мелькает что-то вроде гордости.

— Мне приятно, что ты чувствуешь себя достаточно уверенно, чтобы перечить мне. Но сейчас не время. — Он достает пистолет, снимает предохранитель. — Мы уходим потому, что я не присылал тебе сегодня никаких чертовых цветов.

Лео

Откинувшись в кожаном кресле, я поворачиваюсь к окну. Солнце уже садится, напоминая, что пора бы ехать домой к жене. Но вместо этого я застрял здесь, имея дело с упрямым ублюдком, который, похоже, не понимает, что умрёт в любом случае — заговорит он или нет.

Если бы он просто дал нам то, что мы ищем, вместо того чтобы тянуть время, я бы обещал ему быструю и безболезненную смерть. Но чем дольше он тянет, тем дольше мы будем растягивать его муки.

И этот кретин ещё не осознаёт, что я готов ждать хоть целый день, пока он не расколется.

— Ты Дьявол? — рычит Вин, снова и снова бьёт кулаком в наглую морду этого ублюдка.

Мужчина висит на цепях, обмотанных вокруг его запястий, его ноги не касаются пола. Мауро стоит в стороне, скрестив мускулистые руки на груди, молча наблюдая и явно ожидая своей очереди.

— Если ты продолжишь в том же духе, он не сможет ответить, — замечает Алекс, яростно стуча по клавиатуре напротив меня.

После того как мы со Скарлетт помчались домой, я ворвался в её спальню и лично избавился от цветов, вынеся их к кострищу и наблюдая, как они один за другим превращаются в пепел. Затем я пожелал Скарлетт спокойной ночи, заперся в кабинете и связался с братьями и Илаем, чтобы выяснить, кто послал эти чёртовы цветы ей.

Алексу не потребовалось много времени, чтобы взломать систему безопасности местного цветочного магазина, откуда пришёл заказ. Затем он запустил распознавание лиц всех клиентов, сузив круг подозреваемых до одного преступника с длинным списком судимостей.

Майкл Тэтчер. Тридцать шесть лет. Холост. Безработный. Проживает в трейлере в часе езды отсюда. Контрабанда наркотиков, угон автомобилей, изнасилование, похищение людей, вооружённое ограбление — лишь немногие пункты из его досье, которые выделяли его среди других.