Щёки горят.

— Спасибо. — Поправляю волосы, замечая, как много прядей выбилось, и сколько бы я их ни убирала, они не хотят оставаться на месте.

Лео поднимает руку.

— Можно?

Я киваю.

Его пальцы аккуратно убирают непослушные пряди; его прикосновение такое лёгкое, будто я хрупкий фарфор, который он боится разбить. Когда волосы закреплены заколкой, его рука тут же опускается, и по коже пробегает внезапный холод.

Прикусываю нижнюю губу и киваю в сторону загса.

— Думаешь… Думаешь, мы можем попробовать снова?

— Если ты этого хочешь.

Он отходит, поворачивается ко мне спиной, затем замирает. Внезапно его рука протягивается ко мне, и я невольно вздрагиваю, заметив ожог на её тыльной стороне. Шрамы покрывают пространство над костяшками и спускаются к запястью, выглядя болезненными. Не помню, чтобы у него было такое в юности.

— Что случилось? — тихо спрашиваю, мгновенно жалея о своей дерзости.

Он быстро переворачивает руку ладонью вверх, не говоря ни слова, сжав челюсти. Смотрит вперёд, ожидая, решусь ли я переплести пальцы с его. Я колеблюсь несколько секунд, затем медленно вкладываю свою руку в его. Его грубые пальцы нежно сжимают мои, и он не отпускает их, пока ведёт нас обратно в кирпичное здание, в комнату, где все ещё ждут нас. Священник начинает говорить, но его слова сливаются в фоне, пока всё моё внимание сосредоточено на том, что Лео не выпускает мою руку всю церемонию, ни разу не отпуская.

После церемонии мы вшестером отправляемся в дом миссис Алари на семейный ужин в саду. Осенний ветерок окутывает меня, заставляя подол платья колыхаться, пока я рассматриваю это сказочное место.

На белом деревянном столе роскошное угощение, которое выглядит и пахнет потрясающе. Бутылки шампанского охлаждаются в металлических вёдрах по краям стола. Гирлянды мерцают среди клумб, белые фонарики свисают с ветвей ближайших деревьев. А в центре — трёхъярусный белый цветочный торт.

Когда я делаю шаг, разглядывая украшения, я спотыкаюсь о каменную ступеньку и хватаюсь за ближайшее, что попадается под руку — а это оказывается мощный бицепс Мауро.

С пылающими щеками я выпрямляюсь и отступаю на пару шагов. Он выше меня больше чем на фут. Впрочем, как и все братья Алари. Но если Лео и Алекс стройные и мускулистые, то Мауро и Вин — грузные, с внушительными фигурами.

Я прочищаю горло и говорю:

— Прости. Потеряла равновесие.

Мауро смотрит на меня сверху вниз своими глубокими карими глазами и лишь хрипло хмыкает, прежде чем направиться к одному из свободных мест за столом. Он единственный из братьев, кто сегодня не в костюме, а в чём-то тёмном, похожем на тактическую экипировку. Его тёмно-каштановые волосы стали гораздо длиннее, чем я помню, и собраны в низкий хвост.

Я прикусываю нижнюю губу, беспокоясь, что могла его обидеть.

— Садись рядом со мной. — Мэдди хватает меня за руку и усаживает на свободный стул рядом с собой. Я кладу руку на спинку стула и уже собираюсь отодвинуть его, но Лео опережает меня. Он отодвигает стул, ждёт, пока я сяду, и затем пододвигает меня ближе к столу. Потом занимает место рядом, придвигаясь ко мне чуть ближе, чем нужно.

Когда все рассаживаются, Вин стучит ножом по хрустальному бокалу и поднимает его. Его взгляд останавливается на мне, и на его лице появляется тёплая улыбка.

— Добро пожаловать в семью, Скарлетт. Я всегда мечтал о сестре.

— Эй! — возмущается Мэдди, и я смеюсь.

— Ой. — Он подмигивает ей, а затем оглядывает братьев и мать. — За Алари.

— За Алари, — хором повторяют они и отпивают из бокалов.

— Мадлен, — говорит Вин, и в его голосе звучит властная нотка. — Где Аластор?

— Ох. — Она хватает бокал с вином и быстро осушает его. — Будучи сыном нефтяного магната, он постоянно в разъездах по работе и сейчас за границей. Он вернётся только к нашей помолвке.

— Какая досада, — бормочет Алекс, поправляя очки. Его серые глаза закатываются, когда он проводит рукой по светло-каштановым волосам.

Братья переглядываются, и я чувствую, как Мэдди напрягается. Может, они просто слишком её опекают, но быть единственной дочерью в такой семье — само по себе испытание.

Я беру её за руку и говорю:

— Не могу дождаться, чтобы познакомиться с ним.

Она улыбается, но улыбка не достигает глаз.

Следующие пару часов проходят за вкусной едой и воспоминаниями. Все смеются над старыми историями — некоторые из них я помню, других не знаю. Но со временем я начинаю задыхаться от присутствия стольких людей.

По коже ползёт знакомый холод — тот самый, что я чувствовала, лёжа на полу подвала. Запястья будто скованы невидимыми оковами. Лёгкие сжимаются, готовые оборвать моё...

— Хочешь уйти отсюда?

Я вздрагиваю и встречаюсь взглядом с Лео, затем быстро киваю.

Он окидывает взглядом комнату.

— Мы уходим. — Похоже, это всё прощание, на которое он способен.

Все смотрят на меня.

— С-спасибо за сегодня, — тихо говорю я, и миссис Алари отвечает:

— Ты часть этой семьи, Скарлетт. Всегда была. Теперь это просто немного официальнее. — Она тепло улыбается, и, оглядев остальных, я вижу, что они делают то же самое.

Лео встаёт и протягивает мне руку. Я беру её, снова ощущая это подавляющее чувство безопасности, которое возникает каждый раз, когда он так делает.

Он выводит меня к своему чёрному двухдверному «Мерседесу». Зная, как он любил машины и мотоциклы в юности, можно предположить, что это одна из многих.

Он спешит к пассажирской двери и открывает её для меня. Я сажусь на мягкое кожаное сиденье, подбирая подол платья, прежде чем Лео закрывает дверь. Осознание, что мы сейчас останемся наедине в этом замкнутом пространстве, заставляет меня дрожать. Я сжимаю руки, пока Лео садится за руль.

Двигатель мягко рычит, когда мы выезжаем с подъездной дорожки и направляемся к дому Лео.

Ну… то есть, наверное, к нашему дому.

Я смотрю на элегантное обручальное кольцо с платиновой оправой, усыпанное бриллиантами, которое теперь украшает безымянный палец левой руки, и пытаюсь придумать, что сказать. Хоть что-нибудь, чтобы убить это давящее молчание.

Может, поговорить о погоде? Нет. О машине? Но я в них не разбираюсь. О работе? Внутренне морщусь: во-первых, большая часть дел Алари — незаконные, а во-вторых, судя по особняку, мимо которого мы едем, дела у них шли более чем успешно, пока меня не было.

Очевидно, что за последние семь лет, пока я ютилась в крошечной квартирке, работая за копейки в местном книжном и пытаясь обрести независимость… Алари процветали. Стали ещё могущественнее, чем можно было представить.

Их почитают многие. Но боятся — все.

Так почему же Лео так и не нашёл меня?

Краем глаза я разглядываю его невозмутимое лицо. По шее и щекам разливается жар, когда я вдруг задумываюсь: а вспоминает ли он о нашем последнем свидании? Я — да. Как могла забыть, если оно заняло всё пространство в сердце, став самым дорогим воспоминанием? Тем, что вытаскивало меня из тьмы и кошмаров. И я спрашиваю себя: значило ли оно для него то же, что для меня? Стоит ли спросить? Губы сами приоткрываются, вопрос уже на кончике языка, но стыд заставляет меня стиснуть зубы.

Не глупи. Конечно, он не вспоминает тот момент. Уже нет. Не после всего, что со мной случилось.

Я закрываю глаза, глубоко вдыхая.

Барабаня пальцами по колену, я не выдерживаю и выпаливаю первое, что приходит в голову:

— Мауро сегодня молчал. Кажется, я не услышала от него ни слова. — Я слегка улыбаюсь. — А в детстве он мог заболтать кого угодно.

Пальцы Лео сжимают руль.

— Ты же ушла до… ну. — Он бросает на меня быстрый взгляд. — Мауро не может говорить.

— Что? — Сердце колотится. Я правильно расслышала? — Что ты имеешь в виду?

— Семь лет назад, когда на складе взорвалась бомба… та, что убила моего отца. — Он с трудом глотает. — Мауро, Долион и я были с ним, но я стоял у машины, а Мауро шёл прямо за ним в здание. — Он качает головой, явно погружаясь в воспоминания о том дне.