Мои пальцы впиваются в подлокотник кресла.

— Со мной будет всё в порядке. Как только я разберусь с ними, — сквозь зубы бросаю я.

Она возвращает фотографию на место и изучает меня, её черты смягчаются.

— Я знаю, как тебе тяжело, Лео, даже если ты не хочешь в этом признаваться.

— Я...

— Я твоя мать, Лео, — резко прерывает она. — И с тобой не всё в порядке.

С раздражением провожу рукой по волосам, глядя в окно. Внутри бурлит столько эмоций, но сильнее всего — чувство вины.

— Я должен был догадаться, — вырывается у меня. — Я должен был, чёрт возьми, догадаться! И из-за того, что я не был достаточно внимателен, я подвёл и отца, и Скарлетт, позволив этим тварям жить и дышать в нашем доме.

— Ты ничего такого не сделал, Лео. — Она касается обручального кольца на пальце — того, что никогда не снимает. — Твой отец гордился тобой. Всеми своими детьми. Каждый вечер перед сном он говорил мне, какой он счастливый муж и отец. — Вытирает слезу. — Он очень любил тебя. И никогда не хотел бы, чтобы ты винил себя за то, что с ним случилось, потому что это не твоя вина. Вся вина лежит на двух мужчинах, которые, я полагаю, уже ждут, когда ты положишь конец их жалким жизням. — Выдыхает, её черты расслабляются. — Вот кто виноват. Не ты. А что касается Скарлетт...

Я качаю головой, готовый возразить.

— Её бы никогда не похитили, если бы...

— Нет никаких «если бы», Лео, — твёрдо, но мягко говорит она. — Ты не мог знать, на что способен Долион. Кем он был на самом деле. Никто из нас не знал. — Потирает виски. — Ты спас Скарлетт. Ты вернул её домой — место, откуда мы никогда не должны были её отпускать. И ты был для неё образцовым мужем. Я просто...я так горжусь тем, каким ты стал.

Невидимые цепи, сковывающие меня, медленно ослабевают, и меня охватывает странное ощущение лёгкости. Я всегда буду чувствовать вину за то, что произошло с теми, кто мне дорог. Но я могу хотя бы попытаться двигаться вперёд и стать лучше. Потому что ради неё, ради моей жены, я готов на всё.

Прочищаю горло, неловко чувствуя себя даже перед матерью.

— Мне пора в склад. Вин, Мауро, Алекс и Илай ждут.

Она кивает, постукивая пальцем по столу.

— Конечно. Но, говоря об Илае...

Я поднимаю бровь.

— Теперь, когда мы разобрались с тем, кто причинил вред Скарлетт, я хочу, чтобы Илай был приставлен к Мадлен. Когда полностью поправится, конечно.

Я хмурюсь.

— К Мадлен? Зачем?

— Как твоя мать, — подчёркивает она, расправляя плечи, — просто поверь мне на слово.

Я наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени.

— Мы уже занимаемся подготовкой к её свадьбе...

Она резко поднимает руку, останавливая меня.

— Я не хочу знать ни о каких планах сорвать свадьбу моей дочери.

Закатываю глаза, зная, что она ненавидит Аластора так же сильно, как и мы все, и втайне рада, что мы не позволим этой свадьбе состояться.

— Но сделай для меня это, — продолжает она. — Назовём это материнским чутьём, но я буду спокойнее, зная, что Илай присматривает за ней.

Потираю подбородок, понимая, что ни Илаю, ни Мадлен это не понравится. Ни капли.

— Ты хочешь сама сообщить им эту радостную новость?

Она отмахивается.

— Значит, мне придётся этим заняться.

— Спасибо. — Она благодарно улыбается, когда я поворачиваюсь к выходу. — И Лео? — Останавливаюсь у двери, оглядываясь через плечо. — Заставь их заплатить за то, что они сделали с двумя самыми дорогими для нас людьми.

Жестокая улыбка трогает мои губы, внутренний хищник рвётся наружу, когда я отвечаю:

— Обязательно.

Я подъезжаю к складу, где меня уже ждут братья и Илай.

— Ты опоздал на десять минут, — ворчит Вин, сверяясь с часами.

Ставлю мотоцикл на подножку и снимаю шлем.

— Было кое-что важное. — Когда я поднимаюсь, ко мне подходит Илай с перевязью на левой руке. — Тебе бы отдыхать.

Он слегка пожимает плечами.

— Ничто не заставило бы меня пропустить это. К тому же, доктор на подхвате, если швы разойдутся.

Ухмыляюсь, направляясь к двери, внутри бурлит жажда мести. Двери, что отделяет меня от чудовищ, которых я жажду уничтожить.

Разорвать.

Кусок за куском.

— Ты готов? — спрашивает Алекс, подходя ко мне. Поправляет очки и кладёт руку мне на плечо.

— Я ждал этого семь лет. И не собираюсь ждать ни секунды дольше, — говорю я. — Пришло время заставить их заплатить за то, что они сделали с нашей семьёй.

Чья-то рука ложится мне на другое плечо.

— Мы с тобой, брат, — говорит Вин, устремив взгляд на дверь, будто видит сквозь неё то, что ждёт нас внутри.

Мауро подходит, расправляя плечи. Прижимает пальцы к горлу, сглатывая.

— З-за... — Прочищает горло. Его голос повисает в мёртвой тишине — никто не хочет пропустить ни слова. — За отца...и... — выдыхает хриплым шёпотом. Его брови сдвигаются, когда он снова прижимает руку к горлу. Боль не даёт ему закончить.

— За Скарлетт, — договариваю я за него. Он кивает.

— И за тебя, — похлопывает Мауро по спине Алекс.

Мы молча стоим, уставившись на дверь.

— Ну, чего мы ждём? — Вин шагает вперёд, распахивая дверь. — Убьём этих ублюдков.

Мы следуем за ним, и все пятеро останавливаемся, увидев Долиона и Энтони, связанных и пригвождённых к стульям посреди комнаты. Как и было приказано, их подлатали и оставили невредимыми, чтобы они могли страдать по нашей милости.

— Ну разве вы не зрелище для уставших глаз, — усмехается Илай, приседая перед Долионом со злобной усмешкой. — Ты мне никогда не нравился. Ни на йоту, мудак. — Оглядывается на нас. — Чёрт, как же приятно наконец сказать это вслух.

Вин жестом отпускает охрану, и остаёмся только мы пятеро перед теми, кто скоро ответит за свои грехи.

Не уверен, что даже ад захочет их принять после всего содеянного.

Мауро выхватывает нож из-за голенища и срывает скотч с их лиц, оставляя на коже кровавые порезы.

И вот оно начинается.

— Джентльмены, — Вин широко разводит руки. — Добро пожаловать в поместье Алари. Хотя стоп...Вы и так прекрасно знакомы с нашим домом. И мне интересно, как вам в ваши тупые башки пришла идиотская мысль, что вы можете отнять то, что принадлежит нам? — Переводит взгляд между ними, излучая смертельную угрозу. Скрещивает руки на груди, и его присутствие ощущается как истинного лидера.

— Твой отец... — начинает Энтони. — Был слабаком, как и вы, падл...

Кулак Мауро обрушивается на его челюсть, разбрызгивая кровь. Его грудь тяжело вздымается, когда он смотрит на Энтони, искажённый яростью.

— Я бы не стал плохо отзываться о нашем отце, — тихо говорит Алекс. — Не лучший способ заслужить наше расположение.

— Или, может, отправим тебя назад к твоему дружку Игорю? — усмехается Вин, хлопая себя по лбу. — Чуть не забыл, мы его убили. Так же, как убьём тебя.

Энтони сглатывает, поднимая подбородок.

— Вы не убьёте меня, — заявляет он.

— Разве? — удивлённо спрашивает Алекс.

Энтони качает головой, глядя прямо на меня.

— Нет. Потому что ты никогда не убьёшь отца своей жены. Это будет бесчестьем для неё.

Я подавляю ухмылку, приседая перед ним так, что наши лица в сантиметрах друг от друга, и поднимаю руку ладонью к нему.

— Ты годами издевался над Скарлетт и угрожал ей безопасностью моей семьи, — загибаю палец. — Ты нанял Долиона, чтобы убить моего отца, — загибаю следующий. — Ты инсценировал свою смерть, похитил Скарлетт с помощью психопата в награду за его преданность, и он пытал её, пока она не оказалась на грани смерти, — опускаю третий палец. — Ты организовал нелегальный аукцион по торговле людьми на нашей территории, чтобы заманить нас туда и убить. Не говоря уже о том, что планировал продать Скарлетт на следующем аукционе, — загибаю четвёртый. — А потом безуспешно попытался захватить поместье Алари, будто ты какой-то средневековый король. — Сжимаю пальцы в кулак и врезаю ему в нос. Хруст говорит о том, что он сломан. Кровь хлещет по его лицу, когда он стонет от боли. Встаю, вытирая его кровь о футболку. — Давай проясним одну вещь. Ты не выйдешь отсюда живым.