Эх, не успел деньги в ботинок спрятать, почуяла жена, а так хотелось бутылочку пива для настроения. Тут бы у подъезда и выглотал.

Тут он услышал сзади звон стекла и покашливание. Обернулся. Седовласый худой мужчина без шапки в длинном пальто и очках в толстой оправе, похожий на профессора, приближался, волоча за собой тяжёлые мешки из-под картошки.

— Здравствуйте, уважаемый. Не поможете закинуть? Решил делами заняться, а тут праздник. Весь день ни к чёрту, — попросил он.

Андрей Иванович молча кивнул. Мешки и вправду оказались тяжёлыми. А когда они вдвоём их закинули, он услышал, как на дне отчётливо захрустело стекло.

— Бутылки решили выбросить, — догадался он. — Даже немного завидно.

— Не совсем, — поправляя съехавшие очки, ответил седой мужчина. — У меня там в основном колбы да реторты. Я по образованию химик.

И протянул руку для знакомства.

— Сергей Иванович.

— О! Так мы по отчеству тезки! – обрадовался Андрей.

Было решено покурить за знакомство. Выяснилось, что седой мужчина вынес свои рабочие инструменты. Перед этим у него был неприличный скандал с женой, и та, не сдержав чувств, расколотила ему всю домашнюю лабораторию. Так что теперь ему эти осколки ни к чему. Теперь в его планах — как следует прибраться в квартире, посмотреть парочку советских новогодних фильмов под водочку в гордом одиночестве, поскольку жена уехала от него насовсем, а там уже и утро вечера мудренее. Новый год — новые возможности, было бы, как говорится, чего пожелать. А с мешками он бы и один справился, да только сердце прихватило. Колет, зараза, от всех этих нервов, просто спасу нет.

— Все они такие! Только бы нам назло! А моя мне выпить не даёт в праздник! Я весь день то туда — то сюда! Как Чижик-Пыжик. А она меня за человека давно уже не считает! Да я и сам, честно, с каждым годом всё больше ощущаю себя домашней скотиной. Пуховик подарил в честь праздника, а мне что? Снова набор трусов. 13-ю зарплату ей отдал, даже спасибо не сказала. Чуть копеечку трудовую возьмёшь — и сразу: «Алкаш! Алкаш!» — немедленно поделился наболевшим Андрей Иванович.

— Мужики! Вы чего галдите? Праздник же! — раздалось откуда-то сбоку.

Оба Иваныча тут же обернулись. Молодой стриженый налысо мужчина в толстой кожаной куртке выгружал пакеты из прицепа большого красного автомобиля.

— Ни хрена себе у вас мусора, — посочувствовал ему Андрей Иванович.

— Да, ля! В гараже прибираюсь! Ля! У меня там гараж на другом конце улицы. Четыре мусорки забил, ваша — крайняя. Решил, ля, заночевать там в честь праздника! Люблю, знаете ли, 31-го декабря повозиться как следует, нервы успокоить. Особенно когда со своей расстался. Выпью, закушу, электричество запитаю от генератора, — рассказал тот и, чуть погодя, добавил:

— Помогите по-братски. А я вам за это налью. На троих завсегда веселее пьётся.

— Все они, бабы, одинаковы! — пожалел его Андрей Иванович и с удовольствием принялся помогать. Сергей Иванович поглядел, подумал, да и тоже не выдержал, присоединился по мере сил.

— А у вас что стряслось? Меня, кстати, Кузей звать. Кузьма Иванович, — спрашивал между делом молодой парень.

Оба Ивановича принялись рассказывать ему наперебой о своих проблемах.

— М-да. Ну, по такому случаю нам сам Бог выпить велел, — рассудил их Кузьма. — У меня вон тоже ничто не предвещало беды, пока подарок не подарил, а она хотела «Дайсон». Я ей сказал: «Не похер ли? Стоит столько же». Ну и что, что другая марка, но ей, видите ли, нужен был именно такой фен и чтобы обязательно в коричневой коробке с золотыми буквами. Ей это на курсах личностного роста сказали. И как давай психовать, как давай слюной брызгать. Еле успокоилась.

И тут же добавил:

— Короче, садитесь ко мне в машину и погнали в гараж. Распишем бутылочку, не пропадать же нам, честно-слово.

В гараже у Кузи было хорошо, просторно. Гостям были предложены диван и деревянная катушка от кабеля вместо стола, а ещё он запустил бензогенератор, и стало совсем светло. На катушку было подано разнообразное спиртное, а Иванычи разом пришли к согласию, что пиво вполне сочетается не только с водкой, но и с красным вином и даже с дорогим виски. Дымком отдаёт — считай, что закусываешь. Но хозяин тут же развеял их сомнения, выставив банки с красной лососёвой икрой, а так же тушёное мясо трёх видов. Как это нечем закусить? А вот. И ещё вот. И сухпаёк армейский, нате-ешьте. Шоколадки к коньяку надо? Пожалуйста. Только что хлеба нет, но это уже извините, не тот день, не будничный.

Как-то незаметно выпили первую бутылку водки, покурили, пришло время приговорить следующую. Сергей Иванович интересно рассказывал о своей работе, говорил, что преподаёт, а Кузя в свою очередь похвастался некоторыми знаниями бизнеса и природной предпринимательской жилкой. «Видели, как я ловко мусор по помойкам распихал? — у меня и на работе так же, всё ровненько. А если по крупняку гадить, то тогда, конечно, менты за дело прижмут».

— Хорошо у тебя, — жмурясь от света электрических ламп, признался Андрей Иванович. — Мирно, спокойно, а как подумаю, что мне идти назад в своё болото, кровососов кормить, так сердце и ёкает. Значит, будешь тут жить?

— Буду. Лучше уж тут, чем там, где невеста моя отмокает. Она дома, а я тута. Надоело нервы трепать из-за пустяков, — отвечал Кузя.

— Может, вам лучше расстаться, пока дело не дошло до колец? — предложил седовласый Сергей Иванович. — Знаете, это лучше, чем спустя четверть века совместной жизни узнать любимого человека совершенно с другой стороны и, как в моём случае, иметь проблемы с душой и сердцем.

— Возможно, — неопределённо пожимал плечами хозяин гаража. — Не знаю. Не хочу думать. Завтра буду решать. Сегодня же, ребята, волшебный день. Он один раз в году и бывает. Вроде бы один день, а вроде и целый год. Утром проснулся — год мимо. Считай, что прыжок во времени.

— Мне бы так, — тоскливо закатывая глаза, вздыхал Андрей Иванович. — Проснулся утром, а никакого 31-го декабря. Сразу 10-е июня. Там хорошо. Там отпуск. На рыбалку уеду на неделю, пока тесть не опомнился и не припряг на даче работать. Как же я их всех ненавижу. Эту родню жены, этих Габриэлянов, этих Хвостиковых и Романовых. Всю эту нудятину. Всех бы их переубивал, право-слово.

Тут его взгляд упал на консервный нож. Он подхватил его и азартно принялся ковырять им воздух.

— Вот этим бы ножом каждому бы из них брюхо вскрыл! Ибо не люди, а улитки под соусом. А жену бы мордой бы, мордой прямо в её солянку. Сначала целый день есть не даёт, а потом все праздники будет ныть, что нужно срочно доесть, пока не испортилось. А гости много есть не будут, я их знаю, будут в основном выпендриваться и просить всяких удобств: то им салфетки подай, то им душно, то воды холодненькой, то чаю, то полотенце, а ты бегай как Савраска — носи им, прислуживай до потери пульса. Но сами в гости не позовут — что ты. Жена говорит, я, видите ли, не ихнего круга.

— Ты бы поаккуратней со словами-то, — попытался урезонить его Кузьма. — В смерти родных и близких нету ничего хорошего, Андрей Иванович.

— Да плевать! Это если они действительно родные и реально близкие, а когда вот так, как у меня, да по правде, лучше жить с чертями, чем с роднёй моей жены. Вы просто не понимаете, каково это! Всех бы их отравил. Вот мы тут все Ивановичи, а проблема, как я погляжу, у нас одна общая. Всех нас родственники любимые из дома повыгоняли. И это в праздник, не находите аналогий, а? — не унимался тот.

И тут седовласый Сергей Иванович закашлял да так страшно, что его собутыльники дружно испугались и стали наперебой предлагать ему воды.

— Пустое, пустое, — отдышавшись, махнул рукой он. — Это всё работа. Кончились давно мои лёгкие. Лучше прикурите мне сигарету.

Андрей Иванович протянул ему сигарету, Кузьма Иванович поднёс зажжённую спичку, и седовласый благодарно кивнул. Он сделал несколько затяжек, после чего вынул из кармана спичечный коробок и положил на катушку.

— Если желаете отравить свою родню, то лучше средства не найти, — сообщил он Андрею и показал пальцем в сторону коробка. — Там внутри соль. Совершенно безвкусная. Хорошо сочетается с любыми праздничными салатами, подойдёт к гарнирам, а если желаете, то можно и в суп. Это образец моей последней работы, можете не сомневаться, я испытал его на своей жене.