— Идите, — серьёзно кивнул серьёзный человек. — Только заберите ваши рисунки.

И он швырнул к Фиминым ногам его картины. Тот испуганно отпрянул.

— На самом видном месте, в кабинете мэра. А ведь мэр не в курсе, чем вы это рисуете, Фима, — добавил серьёзный человек самым серьёзным голосом.

*****

Пантелеймонович с испугом поглядывал на бога Фиму. Тот выглядел ужасно. Переднего зуба не хватало. Под глазом набух фингал. Кто-то выдрал ему из волос солидный клок и поцарапал лицо. В офисе секты сегодня царило нездоровое оживление. Фима бегал по офису и требовал, чтобы ближайшее окружение готовило деньги.

Открывшая сейф с деньгами матушка Альбина внезапно увидела внутри голову своей бабки. Голова открыла глаза и, увидев Альбину, начала матерно её ругать. Альбина закрыла дверцу сейфа. Подождала и снова открыла

— Проститутка! Дешёвка! Давалка! — Голова никуда не делась.

Альбина снова закрыла дверцу.

«Кажется, мне в монастырь пора, в настоящий», — в страхе подумала она и, сославшись на головную боль, попросила Пантелеймоновича достать деньги. Разумеется, когда тот послушно открыл сейф, кроме денег, там ничего больше не было.

— А где мои бойцы? — метался Фима.

— Эм, они в больнице — ответил верный Пантелеймонович.

Альбина молчала и в страхе смотрела в окно. Оттуда грозила пальцем и показывала кукиши её бабка. А ведь она уже лет пятнадцать как преставилась.

— Только уже в январе выздоровеют, не раньше.

— Что случилось? — опешил Фима.

— Стреляли в кого-то. Рикошетом прострелили друг другу ягодицы, — попытался объяснить Пантелеймонович.

— Что прострелили? — не понял Фима.

— Да господи! Жопы они прострелили себе! Жопы! Прости меня, господи! Каюсь! — завыла, не выдержав, матушка Альбина и опрометью выскочила из офиса. — Ноги моей тут больше не будет!

— Я тут один бог! — пискнул ей Фима вслед, но как-то неуверенно.

Всё было против него. Даже матушка Карина его предала, сообщив по телефону, что после того, как он её подло кинул одну в загородном доме, она уходит от него и из секты. Мол, ей было видение, и она теперь понимает, что жила неправедно и во грехе. И что она возвращается учиться в институт и жить в общежитие, а с чертями в квартире пусть Фима живёт.

Одна была надежда на Пантелеймоновича. Серьёзные люди ждать не будут. Он попросил зама взять несколько сектантов понадёжнее и, распределив между ними сумки с деньгами, разослать их по определённым адресам.

Выходившего из офиса Пантелеймоновича окликнул дожидающийся Валерий Васильевич:

— Эй, пчёлка! А ну бз-з-з-з ко мне!

Глаза Пантелеймоновича остекленели. Он безропотно шагнул к своему новому хозяину.

******

— Знаете, Ефим Христофорович, мы очень не любим глупые шутки, — голос серьёзного человека в телефонной трубке был тих и оттого страшен. — Скажите, ведь вы пошутили?

— Пошутил?! — пискнул Фима. — А что, собственно…

— Три сумки с деньгами, но вместо денег везде фантики от конфет и нарезанная бумага. И бумага такая интересная — из ваших книг, Фима.

Фима вспотел от страха.

— Это ошибка! Я найду деньги. Меня подставили!

— Хорошо. Сроку у вас до завтрашнего вечера. А пока мы закроем вашу лабораторию, где вы производите опиум для народа.

— Спасибо! — крикнул Фима в телефон, но там уже были короткие гудки.

******

Фима хотел бить и пытать своего заместителя, но не нашёл для этого денег. Он обшарил все свои сейфы, и везде было пусто. Только открытки-поздравления с Новым годом! Такого удара под дых он ещё не ощущал. В отчаянье он призвал своих последователей на проповедь, где собирался обвинить зама во всех грехах и предложить всем скинуться. Заложить жён и детей, но спасти своего бога. К его немалому удивлению, пришёл только Пантелеймонович, преданно хлопающий глазами, и двое новичков, проявивших себя на продаже картин. Никого больше не было.

— А где, собственно, все? — спросил он, оглядывая зал.

— Так никто не придёт. Все вас боятся, — сообщил из зала Валерий Васильевич.

— Но почему?

— Старушки вас боятся, потому что вы в бане на женщин кидались и грозились изнасилованием. Родители вас боятся, так как вы якобы их детей в рабство педофилам продали, а те заставляли их обувь шить.

— Я?

— И вообще ходят слухи, что вы картины попой рисуете и устроили идеологическую диверсию прямо в мэрии, — пожал плечами Валерий. — И это накануне приезда самого президента.

— Хорошо. А вы тогда почему пришли? — тускло спросил Фима.

— Так мы ваши самые верные поклонники, — ухмыльнулся Валерий. — И идти нам некуда. Мы вам все свои деньги отдали.

— Тогда бейте Пантелеймоновича! — приказал Фима. — Он деньги нашей церкви украл, гнида подколодная!

— Я? — удивился заместитель. — Клянусь! Я всё отдал кому следует. Я всегда был верен вам, Фима!

— Действительно, — поддержал его Денис. — Если бы он деньги украл, разве он бы тут тогда появился?

Фима призадумался. Действительно, концы с концами не сходились.

— Мне срочно нужно раздобыть денег! — пожаловался он своим последним верным последователям. — Иначе мне не жить! Где же их взять?

— А вы квартиры начните продавать, которые вам верующие подарили, — посоветовал ему Валерий. — Хотя бы по бросовым ценам. Риелторы, как собаки, набегут.

— Действительно! — просиял бог Фима.

Это был хороший вариант. У него ещё оставалась куча недвижимости.

*****

— Фима, только не волнуйтесь, но это какой-то кошмар. Квартира на Тимирязева проклята! — сообщил Пантелеймонович, почти рыдая в трубку сотового телефона.

— Что случилось? — обречённо спросил Фима.

Он сидел дома и от огорчения пил виски.

— Мы потеряли уже двоих риелторов. Просто неописуемо. Я такого ещё не видел в своей жизни. Первый пришёл, и ему кирпич на голову упал. Откуда он взялся в панельном доме, неясно. Это всё происки тёмных сил, — взывал Пантелеймонович. — Второй пришёл осматривать, и из воздуха появилась сковородка. Хлобысь! Бац! Только зубы разлетелись в разные стороны. Скорую вызвал...

— Зубы! — пьяно захихикал Фима и, размахнувшись, разбил свой айфон об стену. — Зубы! Ха-ха-ха-ха!

На Тимирязева, 44 возле подъезда Валерий Васильевич проводил очередную машину скорой помощи с нечаянно потерпевшим риелтором, курил и говорил Денису:

— Ещё парочка таких, и желающих приобрести жильё у Фимы не будет. Слухи быстро распространяются.

— Но в другие квартиры мы барабашек не завезли, — пожалел Денис.

— И не надо. Наш барабаха и так отлично справляется, — успокоил его Валерий.

******

Фима сидел у себя дома и не показывал на улицу нос уже несколько дней. Души усопших доложили Валерию Васильевичу ближайшее будущее этого бога, и рано утром микроавтобус уже дежурил в ожидании прямо под окнами дома, где проживал Фима.

Глава секты обложился пустыми бутылками и вёл промеж них очередную пьяную проповедь:

— Я есть ваш бог! Я есть Альфа и Омега всего сущего в этом мире. А вы все меня предали! Отвернулись от своего спасителя, а ведь я всё делал только для вас. Я учил вас хорошему и доброму. Я должен был создать рай, но вы изгадили его. Мелочные людишки! Что? Нечего ответить?

Бутылки молчали. Они были почти все пусты. Пребывая в печали, Фима справил малую нужду в одну из слушательниц, но легче ему не стало. В это время внизу к дому подъехал автомобиль BMW c серьёзными номерами. Из автомобиля вышли двое серьёзных молодых людей и отправились проведать бога.

— Начинается, — шепнул Денису Валерий Васильевич, заметивший серьёзных людей.

Он включил магнитолу на полную мощность и открыл окна. Заиграл «Сектор Газа», «Белая горячка».

— Как нажрался я вчера — пили с ночи до утра, а теперь башка трещит, словно я в тисках! — подпевал Валерий.

— Фима, открой дверь по-хорошему, мы знаем, что ты дома, — стучались в дверь серьёзные люди.

Несмотря на крепкую железную дверь, бог Фима их отлично услышал.