— Да ты вообще юридически и физически не существуешь!

— Именно поэтому мне отдуваться намного проще.

Лира тихо и сдержанно рассмеялась, убирая выбившуюся прядь:

— Пойдёмте уже.

— Куда⁈

— Пойдём посмотрим… — Инквизитор выразительно взглянула на замаскированную плиту. — что именно наш почтенный профессор так тщательно прячет от чужих глаз под землёй.

Несколько секунд все трое молча смотрели на тяжелую каменную плиту, закрывшуюся прямо в корнях дуба.

Первым отмер Эдрик:

— Ну?

— Что «ну»? — спокойно переспросила Лира, окинув его взглядом.

— Мы действительно прямо сейчас полезем туда следом за ним?

Каэль пристально посмотрел на массивный дуб и задумчиво протянул:

— Честно говоря, ужасно хочется.

— Но?

— Но если мы сунемся туда прямо сейчас, нас гарантированно поймают с поличным ровно через две минуты.

— Откуда в тебе такая абсолютная уверенность?

— Потому что все действительно хорошие тайные убежища всегда надежно охраняются.

— И откуда ты вообще всё это знаешь⁈

Каэль посмотрел на студента с таким видом, будто ответ на этот вопрос был очевиден даже первокурснику:

— Я вообще-то был боевым генералом, Морвейн.

— Слушай, а это универсальное объяснение подходит абсолютно ко всему на свете?

— Практически ко всему.

Лира тем временем присела на корточки возле ствола и внимательно осмотрела трамбованную землю у корней:

— Видимых следов физической охраны здесь нет.

— Это ещё совершенно ничего не значит, — не соглашаясь, качнул головой Каэль.

Она осторожно коснулась ладонью травы и прищурилась:

— Зато по всему периметру проложена активная защитная магия.

Эдрик мгновенно отступил на шаг назад:

— И насколько всё серьёзно?

— Настолько, что если ты ступишь не на тот камень, нас через секунду услышит вся Академия.

— Ну просто замечательно…

— Именно поэтому мы прямо сейчас никуда не идем.

Каэль тяжело и понимающе вздохнул:

— Крайне разумное решение, госпожа инквизитор.

Эдрик ошеломлённо посмотрел на духа:

— Ты что, сейчас вот так просто взял и согласился⁈

— Иногда и со мной случаются приступы здравого смысла.

— Надо обязательно записать этот исторический день в календарь.

Они уже разворачивались, чтобы бесшумно покинуть заброшенный сад, когда из-под земли донёсся глухой, приглушённый чьей-то речью звук. Все трое одновременно замерли на месте.

— Там под землей кто-то разговаривает… — шёпотом выдохнул Эдрик.

Лира мгновенно приложила палец к губам, призывая к тишине. Под корнями старого дуба слова сначала звучали размыто, а затем стали чуть отчётливее:

—…Нет, я больше не намереваемся ждaть…

Это был узнаваемый голос профессора Вайса. Ему тут же ответил второй голос — глухой, низкий и совершенно незнакомый:

—Архив всё равно не откроется.

—Он уже практически открылся!

—Лишь потому, что в Академии объявился свидетель…

У Эдрика перехватило дыхание, а сердце заколотилось в груди. Лира осторожно придвинулась ближе к монолитной плите, а Каэль хмуро подался вперёд. Из-под земли снова донёсся приглушённый разговор:

—Он всё равно абсолютно ничего не помнит.

—И не должен вспомнить. Ни при каких обстоятельствах.

Наступила короткая, невыносимая пауза, после чего Вайс тихо спросил:

—А если он всё-таки вспомнит?..

Ответ из темноты прозвучал почти сразу — ровно и пугающе спокойно:

—Тогда абсолютно всё, что мы так тщательно скрывали долгие четыреста лет… станет известно общественности.

Воцарилась гулкая тишина. Эдрик медленно обернулся к Каэлю. Генерал стоял абсолютно неподвижно, и на его обычно ироничном лице впервые не было ни малейшей тени привычной улыбки.

— Ты… ты слышал это? — с трудом выдавил из себя парень.

Каэль коротко и строго кивнул:

— Да.

— Они ведь только что говорили о тебе?

— Очень похоже на то.

Лира едва слышно прошептала, нахмурившись:

— Значит… вашу память стёрли четыре века назад вовсе не случайно.

Каэль долго молчал, вглядываясь в потемневший камень, а потом негромко произнёс:

— Я начинаю очень сильно подозревать, Морвейн, что умер в своё время вовсе не так красиво, как это расписано в ваших академических учебниках.

Внизу снова раздались приближающиеся шаги.

— Быстро уходим! — скомандовала Лира.

Они едва успели сдать назад и спрятаться в тени за массивным постаментом обезглавленной статуи. Через пару секунд каменная плита у корней дуба со скрипом приподнялась. На поверхность неторопливо поднялся профессор Вайс. Он был абсолютно один.

Эдрик осторожно выглянул из-за камня:

— А где же второй?..

Каэль смотрел на открытый проход невероятно внимательно:

— Второго собеседника… — Генерал медленно качнул головой. — … там физически не было.

Эдрик нахмурился:

— В каком это смысле не было⁈

— Я отчётливо слышал два разных голоса.

— Мы все их слышали!

— Нет, — Каэль, не мигая, следил за Вайсом. — Второй голос принадлежит вовсе не живому человеку.

Лира мгновенно застыла:

— Ещё один дух?

— Возможно… — Генерал медленно перевёл тяжелый взгляд в сторону возвышающейся западной башни. — Или же… кто-то, кто вот уже четыреста лет подряд просто не способен окончательно умереть.

Профессор Вайс тем временем замер возле дуба и медленно, неторопливо оглядел пустующий сад. На какую-то долю секунды его внимательный взгляд задержался прямо на статуе, за которой затаились Эдрик и Лира. Парень мгновенно перестал дышать. Профессор ещё пару секунд всматривался в вечернюю темноту, а затем едва заметно улыбнулся и тихо прошептал сам себе:

— Чрезвычайно любопытно…

После чего развернулся и спокойно пошёл прочь по заросшей аллее. Лишь когда звук его шагов окончательно растворился в тишине, Эдрик шумно и тяжело выдохнул:

— Как думаете… он нас заметил?

— Не уверена, — честно ответила Лира.

Каэль же продолжал пристально смотреть вслед удаляющейся фигуре историка:

— А вот я абсолютно уверен в другом, друзья.

— В чём именно?

— Вайс знает обо всём происходящем в сотни раз больше, чем пытается показывать. И если он действительно способны наравне со мной разговаривать с духами… — Генерал невесело и иронично усмехнулся. — Значит, я далеко не единственный мертвец в этих стенах, который за четыре века так и не смог обрести долгожданный покой.

На следующее утро Эдрик проснулся с твёрдым и бесповоротным решением больше никогда и ни за кем в своей жизни не следить. Впрочем, Вселенная, как это водилось в последнее время, имела на его счёт совершенно иные планы.

Он только-только успел занять своё место в аудитории и разложить тетради, как массивная дверь отворилась. Внутрь с опаской заглянул первокурсник в явно великоватом для него форменном плаще.

— Морвейн здесь?

— Ну я, — откликнулся Эдрик.

Парень торопливо подошёл и без лишних слов протянул запечатанный конверт из плотной кремовой бумаги с ярко-красной сургучной печатью Академии:

— Просили немедленно передать.

— Кто именно просил?

— Без понятия!

И посыльный убежал из аудитории так стремительно, словно искренне боялся, что его заставят вдаваться в подробности. Эдрик с удивлением оглядел письмо: ни подписи, ни адреса отправителя.

— Это ещё что за новости? — пробормотал он.

Каэль, непринуждённо зависший над его плечом, любопытно заглянул в бумагу:

— Распечатывай давай, не томи.

— А если там проклятие или порча?

— Ну, тогда этот день станет на порядок интереснее!

— Знаешь, ты ужасный, невыносимый оптимист.

— Огромное спасибо за похвалу.

— Это был вовсе не…

— Знаю-знаю, можешь не повторяться.