Как меня снова лишили заслуженного покоя

Умереть оказалось на удивление приятно. После сорока трёх лет войн, пяти покушений, трёх государственных переворотов и одного крайне неудачного знакомства с драконом смерть ощущалась почти как долгожданный отпуск. Я даже помню свою последнюю мысль:«Наконец-то тишина».

Какая наивность.

Первые лет сто всё шло замечательно: никто не тревожил, не пытался вызвать мой дух и не искал древних артефактов. Даже особо рьяные некроманты почему-то обходили мою гробницу стороной — возможно, их отпугивала разумная надпись над входом:«Если вы читаете это вслух — вы уже совершили ошибку». Жаль только, что люди редко бывают разумными.

Сначала появился голос.

— Великие силы смерти… услышьте мой зов… — донеслось извне.

Я мысленно застонал: опять. Почему все начинающие некроманты разговаривают с такой интонацией, будто тяжелейший запор является обязательной частью ритуала?

— Я призываю величайшего повелителя мёртвых…

«Нет, не призывай».

— … чтобы он стал моим наставником…

«Тем более нет».

— … и открыл мне все тайны некромантии!

Серьёзно? Я умер четыреста двенадцать лет назад, какие ещё тайны? Я половину из них сам уже забыл.

Наступила тишина, а потом кто-то очень неуверенно произнёс:

— Кажется… получилось?

Нет, не получилось, потому что я всё ещё был мёртв. И я уже почти успел снова насладиться покоем, когда по всему телу прошёл знакомый холод. Настолько знакомый, что мне сразу захотелось найти виновника и придушить его, хотя у скелетов с этим и возникают определённые трудности.

Что-то резко дёрнуло меня вверх, мир вспыхнул зелёным светом, и я открыл глаза — вернее, пустые глазницы. Передо мной стоял молодой человек лет двадцати пяти: волосы торчали во все стороны, лицо было испачкано сажей, мантия надета задом наперёд, а на носу красовалась свежая царапина. Вокруг него половина кладбища почему-то светилась, а вторая половина попросту горела.

Я медленно оглядел круг призыва — точнее, то, что этот несчастный считал кругом.

— Получилось? — с надеждой спросил он.

Я молча посмотрел на него, потом на перевёрнутую книгу, криво нарисованные руны и свечу, которая почему-то стояла вверх ногами. Затем мой взгляд упал на козу. Стоп, откуда здесь коза? Животное радостно жевало край древнего свитка.

Я снова перевёл взгляд на юношу, который улыбался так широко, словно только что совершил величайшее открытие в истории магии.

— Вы… великий Повелитель Тьмы?

— Нет, — тяжело вздохнул я, настолько тяжело, насколько вообще способен вздыхать скелет без лёгких.

Улыбка парня медленно исчезла:

— Нет?

— Нет.

— Тогда… кто вы?

— Человек, — терпеливо ответил я, посмотрев ему прямо в глаза, — который четыре столетия наслаждался заслуженным покоем… пока какой-то идиот не решил его испортить.

Юноша виновато поднял руку:

— Вообще-то…

— Нет.

— Но…

— Нет.

— Я просто хотел…

— Нет.

Он опустил голову:

— Простите…

Я снова посмотрел на круг, горящие надгробия, козу, перевёрнутую книгу и вдруг понял одну очень неприятную вещь: этот гений нарисовал связующую руну дважды. Я медленно закрыл глаза, потом открыл и проверил ещё раз. К сожалению, мне не показалось — я был обречён.

— Что-то случилось? — осторожно спросил юноша.

— Поздравляю, — повернулся я к нему.

— Спасибо…

— Теперь мы будем жить вместе.

— Правда?

— Нет, хуже.

— Насколько хуже?

Я посмотрел в небо, хотя обращаться к высшим силам было уже поздно:

— Теперь ты — мой хозяин.

Юноша моментально просиял:

— Правда⁈

— Нет. Это проклятие. И, судя по всему, для нас обоих.

Солнечный луч медленно полз по массивному столу из чёрного дуба, выхватывая из полумрака аккуратные стопки книг, баночки с костной пылью и идеально разложенные свитки. В комнате царил настолько образцовый порядок, что даже пыль словно избегала этого места.

Эдрик Морвейн сидел, склонившись над толстым фолиантом, и быстро выводил заметки ровным, почти каллиграфическим почерком. Он настолько увлёкся чтением, что не сразу услышал тяжёлые шаги за дверью.

— Морвейн! — Дверь распахнулась с такой силой, что жалобно звякнула стоявшая на полке стеклянная колба.

В комнату влетел его сосед по общежитию — высокий рыжеволосый парень, которого все в Академии знали как Дориана Вейса: человека, способного превратить любую новость в трагедию мирового масштаба.

— Всё! — трагично объявил он с порога. — Нам конец!

— Доброе утро, Дориан, — спокойно перевернул страницу Эдрик.

— Какое доброе⁈ Ты расписание видел?

— Видел.

— И?

— Практика по подъёму нежити.

— Именно! — Дориан схватился за голову. — Нас сегодня будет принимать сам профессор Греймор!

Эдрик наконец поднял взгляд:

— И?

— Ты серьёзно сейчас спросил «и»? — Он нервно заходил по комнате. — Если ты снова что-нибудь… ну… случайно…

— Что именно?

— Всё!

— Это довольно расплывчатое определение, — задумчиво заметил Эдрик.

— Потому что в прошлый раз ты случайно оживил кафедру!

— Не кафедру, — возразил Эдрик. — Лишь одну ножку кафедры.

— Она бегала за преподавателем!

— Недолго.

— Семнадцать минут!

— Зато быстро.

Дориан молча уставился на него:

— Ты сейчас пытаешься меня успокоить?

— Немного.

— Получается плохо.

Эдрик закрыл книгу и осторожно положил между страниц засушенный лист вместо закладки.

— Послушай, это было совпадение.

— Совпадение?

— Конечно.

— А до этого?

— Какое именно «до этого»?

Дориан уставился в потолок и начал эмоционально загибать пальцы:

— Ладно… Напомнить? Говорящий котёл.

— Это была алхимия.

— Светящийся преподаватель!

— Он сам вошёл в круг.

— Призрак библиотекаря!

— Временное явление.

— Три оживших тыквы!

— Был сезон урожая.

— Скелет, который отказался возвращаться в могилу!

— Ему просто понравилось путешествовать.

Дориан тяжело выдохнул:

— Ты неисправим.

Эдрик лишь виновато улыбнулся. Самое странное заключалось в том, что он действительно не понимал, почему именно с ним постоянно происходят подобные вещи. Теорию он знал лучше всех на курсе: каждую руну, каждую формулу, каждый символ. На письменных экзаменах преподаватели ставили его работы в пример младшим курсам, но стоит ему взять в руки мел и мир словно решал, что настало время для импровизации.

— Кстати, — вдруг вспомнил Дориан, — а где твой… новый знакомый?

Эдрик невольно посмотрел в сторону кровати. Там, закинув ногу на ногу, совершенно невозмутимо сидел Каэль. Вернее, для Эдрика он сидел, а вот для всех остальных кровать была абсолютно пустой. Легендарный генерал лениво рассматривал потолок, словно происходящее вокруг не представляло для него ни малейшего интереса.

— Не смотри на меня, — спокойно произнёс он.

— Я и не смотрю, — тихо ответил Эдрик.

Дориан нахмурился:

— Что?

— Ничего.

— Ты опять разговариваешь сам с собой?

— Нет.

— Тогда с кем?

Эдрик замялся. Каэль медленно повернул череп в его сторону:

— Только попробуй сказать правду.

— … С мыслями, — нашёлся Эдрик.

— Отличное оправдание, — одобрил Каэль. — Очень убедительно.

Дориан подозрительно прищурился:

— Мне кажется… после того ритуала ты стал ещё страннее.

— Это взаимно.

— Что?

— Ничего.

Каэль поднялся с кровати, неспешно подошёл к столу, взял лежащую книгу и покрутил её в костяных пальцах.

— Современные учебники… — протянул он с нескрываемым презрением. — Семьсот страниц, чтобы объяснить то, что раньше помещалось на одном пергаменте.