— Премного благодарны за приглашение, профессор.

Она не сказала ни «да», ни «нет». Вайс вежливо и учтиво поклонился им:

— Всегда буду искренне рад видеть вас.

Как только преподаватель развернулся и спешно удалился по аллее, Эдрик проводил его задумчивым взглядом:

— Слушай, а может, ты просто параноик и слишком подозрителен?

Каэль молча и пристально смотрел вслед удаляющейся фигуре профессора, а затем очень серьезно произнёс:

— Он соврал нам ровно три раза за эти две минуты.

Эдрик изумлённо уставился на него:

— Да откуда ты вообще можешь это знать⁈

— Потому что все паршивые и качественные лжецы всегда начинают свой разговор абсолютно одинаково, мальчик.

Лира слегка нахмурилась, уловив тон генерала:

— Что именно из его слов показалось вам ложью?

Каэль начал неторопливо загибать полупрозрачные пальцы:

— Во-первых, он заявил, будто неимоверно рад с тобой познакомиться, Эдрик.

— И что с того?

— Но он уже заблаговременно знал, кто ты такой, где тебя искать и с кем ты ходишь. Вторая ложь — он утверждал, будто всю жизнь занимается сугубо академической историей Великой войны.

— Но ведь он заведует этой кафедрой, это общеизвестный факт, — возразила Лира.

— Нет, — с убеждением качнул головой Каэль.

— Почему вы так уверенно это утверждаете?

— Настоящие кабинетно-архивные историки никогда не носят на фалангах пальцев характерологические мозоли.

Эдрик непонимающе вытаращился на него:

— Чего?..

— Ты внимательно смотрел на его кисти, когда он с тобой здоровался?

— Нет конечно, я на лице сосредоточился!

— А вот я смотрел, — отрезал Каэль. — И поверь, подобные специфические мозоли бывают исключительно у тех, кто ежедневно и очень много работает с тяжелым рубящим оружием.

Лира медленно обернулась в сторону той аллеи, где растворился профессор. В её глазах мгновенно вспыхнуло настороженное сомнение:

— А какова третья ложь?

Каэль на мгновение замолчал. Его лицо стало непривычно строгим, а голос прозвучал совсем тихо:

— По словам Вайса, он обратился к Эдрику. Но за всё время разговора он ни разу так и не посмотрел парню прямо в глаза.

— В каком это смысле? — переспросил Эдрик.

— Он всё время смотрел… — Генерал медленно перевёл взгляд на самого себя. — … прямо на меня.

Эдрик и Лира одновременно замерли, мгновенно осознав весь ужас сказанного

— Это невозможно, — первым нарушил оглушительное молчание Эдрик, мотая головой.

Каэль философски пожал полупрозрачными плечами:

— Вполне возможно, мальчик.

— Но если бы он действительно тебя видел…

— … Он бы ни за что не подал виду, — спокойно закончил за него генерал.

Лира задумчиво и настороженно смотрела вдоль аллеи, где растворился профессор Вайс:

— Вы на сто процентов уверены, что он смотрел именно на вас, Каэль?

— Я двадцать лет командовал армией, госпожа инквизитор, — генерал скрестил руки на груди. — Поверьте, я умею сходу отличать рассеянный взгляд человека, который смотрит сквозь тебя, от взгляда профессионала, оценивающего потенциального противника.

Эдрик нервно поёжился от его тона:

— Звучит, прямо скажем, не очень обнадёживающе…

— Потому что ситуация вообще ни разу не обнадёживает.

До кабинета истории магии они добрались только после обеда. Массивная дверь была слегка приоткрыта, и изнутри доносилось бодрое, незамысловатое насвистывание.

— Весёлый он какой-то для препода-историка, — пробормотал Эдрик.

— Историки вообще редко бывают весёлыми людьми, — согласилась Лира.

— Особенно если перед этим начитаются свежих студенческих работ, — со знанием дела добавил Каэль.

Эдрик не выдержал и удивлённо уставился на призрака:

— Откуда ты-то можешь это знать⁈

— Я когда-то преподавал академическую тактику.

Парень резко остановился посреди коридора:

— Чего⁈

— Недолго, правда.

— И почему ты никогда мне об этом не говорил⁈

— Ты как-то не спрашивал.

— Ты серьёзно был преподающим магом⁈

— Ну да, целых пару месяцев.

— И что в итоге произошло?

Каэль абсолютно невозмутимо ответил:

— Меня очень вежливо попросили больше никогда не учить курсантов.

— Почему это?

— Они начали постоянно выигрывать тактические учения у действующих преподавателей.

Эдрик не удержался и коротко прыснул в кулак:

— Серьёзно⁈

— Нет, — генерал выдержал паузу и с иронией добавил: — Они просто начали слишком много думать головой.

Лира тихо усмехнулась:

— И для руководства это оказалось проблемой?

— Для некоторых выслуживающихся командиров — огромной.

Эдрик осторожно постучал по косяку двери.

— Войдите! — тут же отозвался бодрый голос изнутри.

Кабинет оказался неожиданно светлым и просторным. Повсюду стояли высокие книжные шкафы, стены были увешаны старыми военными картами, а в центре комнаты располагался огромный дубовый стол, буквально погребённый под стопками свитков. Профессор Вайс мгновенно поднялся навстречу:

— Чрезвычайно рад, что вы всё-таки нашли время зайти!

— Вы упоминали редкие рукописи, — сразу напомнила Лира.

— Ну конечно же! — Он оживлённо принялся перебирать бумаги. — Так, где же они у меня лежали…

Каэль тем временем неторопливо и бесшумно обходил кабинет по периметру, очень внимательно изучая каждую деталь интерьера. Эдрик сразу уловил это движение и тихо шепнул:

— Что ты там ищешь?

— Пока сам толком не знаю.

— Очень информативно, спасибо.

— Всегда к вашим услугам.

Профессор Вайс наконец торжественно достал тонкую картонную папку:

— Вот! Копии редчайших старых хроник!

Он положил её перед Лирой. Инквизитор быстро пробежала глазами первую страницу, затем вторую, а потом слегка нахмурилась:

— Профессор… Но это же прямые копии из стандартных современных учебников для первокурсников.

Улыбка Вайса даже не дрогнула:

— Ну… почти.

— Нет, — Лира спокойно подняла на него прямой взгляд. — Это обычные переписанные выдержки. Здесь даже опечатки совпадают слово в слово.

На кратчайшую долю секунды любезная улыбка Вайса стала чуть менее искренней:

— У вас феноменальная память, госпожа инквизитор.

— Профессия обязывает.

Эдрик отчётливо почувствовал, как напряжение в комнате густеет с каждой секундой. Каэль вдруг замер возле старого, потемневшего от времени шкафа:

— Эдрик.

— Что?

— Подойди сюда.

— Зачем ещё?

— Просто подойди.

Парень сделал несколько неуверенных шагов к шкафу.

— А теперь аккуратно открой самый нижний ящик, — раздался над ухом спокойный и собранный голос генерала.

— Слушай, это вообще-то ужасно неэтично…

— Открывай, Морвейн.

Эдрик смущённо и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета:

— Профессор, можно?

— Ну разумеется! — Вайс снова широко и добродушно улыбнулся. — Там всего лишь пылятся старые топографические карты. Если вдруг найдёте среди них что-нибудь действительно интересное, обязательно покажите и мне.

Эдрик присел на корточки и с тихим скрипом выдвинул тяжёлый деревянный ящик. Внутри и впрямь хаотично лежали свёрнутые в рулоны чертежи.

— Ну и? — шепнул парень.

— Подними их.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Эдрик осторожно снял верхний рулон, затем второй. Прямо под пожелтевшими картами обнаружилась тонкая кожаная папка без каких-либо надписей или тиснений.

— Ого… Вот это уже гораздо интереснее, — тихо произнёс Каэль, зависнув рядом.

— Профессор… тут какая-то папка.

— Странно, — вполне спокойно и буднично отозвался Вайс. — А я-то думал, что давным-давно её потерял.

— Можно посмотреть?

На кратчайшую долю секунды улыбка профессора стала чуть менее уверенной:

— Если обещаете ничего там не перепутать.

Эдрик осторожно раскрыл кожаную обложку. Внутри не оказалось древних заклинаний, секретных карт или сияющих магических артефактов — только ровные стопки аккуратно исписанных от руки листов. Первый начинался с короткой даты:«Год 382 после Великой войны», ниже которой шла сухая строчка:«Печать остаётся неизменной. Реакции нет».