Я не тороплюсь собираться. Изучаю одежду, которую заказал Люк, трачу время на то, чтобы вымыть волосы и дать им высохнуть, образуя волны, которые ниспадают мне на спину.

Я изучаю себя в зеркале гораздо дольше, чем необходимо.

Не будь смешной, Катарина.

Когда в дверь стучат, я с облегчением открываю ее. Дом задерживается с другой стороны, элегантно одетый в темно-синюю рубашку и кремовые брюки-чинос. Он сглатывает, его взгляд скользит по моему телу. — Идеальна.

Я разглаживаю платье, чересчур остро ощущая каждое движение.

Вырез в форме сердца на этом приталенном платье с А-силуэтом уходит низко, оставляя на виду клеймо — испорченную татуировку ворона. Зелёная ткань облегает талию и распускается книзу, подол сзади опускается особенно низко.

— Я вообще забыла про клеймо, пока не надела его. Но я не хочу прятать его.

Это было бы ещё одной победой надо мной, ещё одним способом удержать власть. А я не позволю им этого.

Рука Дома задерживается у меня на пояснице, пока мы идём.

— Я могу разработать что-то, чтобы его прикрыть. Если ты захочешь.

Я поднимаю руку, проводя пальцами по шершавой коже.

— Может быть.

Дом подводит меня к серому Мазерати, на котором мы приехали в поместье Фаско, открывает пассажирскую дверь и ждет. Я улыбаюсь ему, когда он садится за руль, и он, прищурившись, смотрит на меня. — В чем дело?

Я отворачиваюсь и смотрю в окно. — Просто... забавно видеть тебя таким галантным, Доменико Росси.

Но... приятно.

Я поворачиваюсь к нему, втягивая воздух, когда нахожу его лицо совсем близко.

Теплые губы накрывают мои. Рука Дома скользит по моей шее, обхватывая ее, пока он пробует меня на вкус.

— Поверь мне, — хрипло говорит он, отстраняясь, — в том, что я мечтаю сделать с тобой, Кэт, нет ничего галантного.

Что ж. Я поджимаю губы.

Он держит руку на моем колене, пока ведет машину, его большой палец рисует крошечные круги на моей обнаженной коже там, где задирается юбка. К тому времени, как он подъезжает, я пытаюсь не ерзать. Он бросает на меня косой взгляд и выключает двигатель. — Чувствуешь себя нормально?

Я прижимаю язык к щеке. — Я наслаждаюсь всей этой галантностью. Но мне бы действительно понравилось, если бы мы отодвинули сиденья и я забралась к тебе на колени.

Температура повышается, пока мы смотрим друг на друга.

— Позволь мне сделать это, — наконец говорит он, обхватив ладонью мою щеку. — Я хочу тебя. Прошло слишком много времени. Но позволь мне сначала сделать это. Я хочу пригласить тебя на свидание, Катарина Корво. Я хочу отложить все остальное, хотя бы ненадолго.

И я хочу позволить ему.

Наши пальцы переплетаются, когда мы спускаемся к пляжу. Впереди нас садится солнце, окрашивая небо в яркие оттенки оранжевого, розового и фиолетового, от которых у меня перехватывает дыхание. — Здесь красиво.

— Неужели? — Губы Дома приподнимаются. — Я не заметил.

— Почему... О. — Жар приливает к моим щекам. — Ты прям очаровашка, Росси.

Низкий смех Дома успокаивает что-то в моей груди. — Я стараюсь.

Он очень старается. У меня перехватывает дыхание, когда он ведет меня за угол, и я впитываю это. На большой подстилке разбросаны разноцветные подушки, вокруг нее в песок воткнуты высокие свечи. Рядом стоит холодильник.

— Технически небо не голубое. — Голос Дома извиняющийся. — Но… есть песок и море. И закат.

Вспыхивает воспоминание.

Я не помню, чтобы он произносил эти слова. Но Стефан произнес, повторил их мне. Дал мне надежду, которая даже не осознавала, как сильно мне была нужна.

— Дом, — мой голос хриплый. Я не… не могу сказать ничего больше. Поэтому просто притягиваю его лицо к своему и целую глубоко, отчаянно, пытаясь вложить в этот поцелуй всё, что чувствую, а чувств слишком много.

Мои щёки мокрые, когда мы отстраняемся. Он ведёт меня к пледу, открывает холодильник — внутри ведро со льдом и охлаждённая бутылка белого вина.

— Ты всё продумал.

Он тихо хмыкает, наливая мне бокал, достаёт себе бутылку пива. Мы устраиваемся на подушках, моя голова у него на животе, пока мы смотрим, как небо медленно окрашивается в тёплые, насыщенные оттенки, уходя в густой, яркий красный.

Дом перебирает мои волосы, пока мы говорим о воспоминаниях, о детстве, обо всём, кроме той кровавой реальности, которую мы пытаемся забыть, хотя бы на этот вечер.

Я поднимаюсь, когда он зажигает свечи вокруг нас, их колеблющийся янтарный свет отбрасывает пляшущие тени на его лицо, пока он наклоняется и возится с чем-то рядом с холодильником.

Мои щёки расползаются в улыбке, когда включается музыка.

— Мне нравится эта песня.

— Я знаю, — он протягивает руку. — Потанцуй со мной, Катерина Корво.

Я собираюсь потанцевать с тобой на закате солнца.

Местность вокруг нас пустынна, то ли намеренно, то ли случайно. Так что нас никто не видит, когда я кладу голову Дому на грудь, и мы раскачиваемся под тихую мелодию, его руки обвиваются вокруг меня, когда мы смотрим на заходящее солнце, наблюдая, пока последние лучи не исчезают за горизонтом.

— Тебе высший балл, Доменико Росси, — шепчу я. — Знаешь, ты задал чрезвычайно высокую планку.

Он целует меня в макушку.

Я наклоняю свое лицо к его, ловя его губы своими, прежде чем оглянуться.

Его брови опускаются, когда я делаю шаг назад, мои руки поднимаются к подолу платья. — Катарина.

Я расстегиваю молнию, как можно глубже, прежде чем повернуться и откинуть волосы назад. — Мне нужна небольшая помощь.

Его пальцы касаются моей кожи. — Кто-нибудь может увидеть.

— Поживи немного. — Я втягиваю воздух, когда он расстегивает молнию, его губы следуют за ней. Все мое тело горит, когда я чувствую прикосновение его языка. Он расстегивает молнию чуть ниже моих бедер, прежде чем остановиться.

— Кажется, на тебе нет нижнего белья.

Его тон ироничный, но под ним чувствуется тепло, когда я поворачиваюсь, стягивая платье вниз, пока оно не соскальзывает на песок. — Я забыла про него.

В следующую секунду его руки обхватывают меня, поднимая, прежде чем уложить обратно на подстилку. Моя рука тянется к пуговице на его брюках, но он отбивает мое прикосновение. — Моя очередь. Руки вверх.

Я вытягиваю руки над головой, изгибая позвоночник, как кошка, навстречу его губам, когда они путешествуют по моей коже. Позволяю ему думать, что он победил.

Звук, который он издает, когда я обхватываю его ногами и переворачиваю нас, доставляет... удовольствие. Я улыбаюсь ему сверху вниз. — Останься.

— Кэт.

Когда я расстегиваю его рубашку, его пальцы сжимают мои. — Я собирался не снимать ее.

Я замолкаю, мои глаза встречаются с его. — Данте рассказал тебе?

— Не все. — Его взгляд скользит по моему лицу. — Просто чтобы я оставлял это. Он ошибся?

Я медленно качаю головой. — Расстегнутая... это нормально.

Я двигаюсь ниже, мой палец касается твердой длины под брюками Дома, когда я расстегиваю пуговицы, просовываю руку внутрь и обхватываю его. — Похоже, я не единственная, кто забыл про свое нижнее белье.

Он стонет, когда я сжимаю его. Его бедра приподнимаются, позволяя мне стянуть с него брюки. — Когда я об этом думал, я был тем, кто… эм… играет с тобой.

— Поверь. — Я провожу языком по нижней стороне его члена. — Ты не пожалеешь, Доменико.

Он вздрагивает подо мной, когда мои губы обхватывают головку.

— Точно не пожалею.

Я опускаюсь ниже, пока его головка не прижимается к задней стенке моего горла, прежде чем отстраняюсь и нахожу ритм. Дом двигается вместе со мной, изгибая бедра, пока я сосу. Он погружает пальцы в мою кожу головы, массируя. — Не сожалею. Ни капли.

Я продолжаю двигаться, в то время как его бедра двигаются с большей настойчивостью. Я хочу почувствовать, как он кончает у меня во рту, потеряет контроль, когда я заглатываю его. Но он двигается, садясь, когда его руки скользят к моей талии, приподнимая. — Вверх.