Дом.

Месяцы, с тех пор как я был здесь в последний раз. И я ожидаю почувствовать себя не в своей тарелке, как будто все здесь вели себя как обычно, в то время как мы проходили через ад. Как будто я здесь вообще больше не вписываюсь.

Вместо этого он выглядит… заброшенным.

Кустарники и деревья, которые обычно расположены вдоль дороги в безукоризненно ухоженные ряды, заросли и побурели, ветви задевают машину, когда мы проезжаем. Я не вижу ни единого человека, нигде ни единого признака жизни, когда Джио заезжает на парковку.

Но в воздухе витает тяжесть. Как будто мы въезжаем в город-призрак.

Моя рука скользит вниз, проверяя пистолет, и Кат делает то же самое, устроившись у меня на коленях. Я вижу, что она тоже это чувствует, в её карих глазах читаются раздумья и скорбь, пока она вновь протирает свои кинжалы.

Это уже не то место, которое мы покинули. Это становится ясно, когда двери захлопываются за нами, и мы спускаемся по дорожке во Внутренний двор.

Кэт расправляет плечи и шагает вперед, Люк идет рядом с ней, его челюсти сжаты от гнева. Джио и Данте встают по обе стороны от них, на полшага позади.

Отправленное сообщение адресовано не им. Но, тем не менее, это потрясающее зрелище, они вчетвером шагают по кампусу после нескольких месяцев разлуки.

Только Стефано остаётся позади, безмолвно идя рядом со мной. Засохшая кровь всё ещё покрывает его кожу, и он оттирает её рукой.

— Спасибо, — глухо говорю я. Он поворачивается ко мне. — За то, что пошёл с ней.

— Я говорил серьёзно, — отвечает он достаточно тихо, чтобы другие не услышали. — Я не оставлю её. Разве что она сама скажет мне уйти… и даже тогда вряд ли. Быть твоим врагом всю жизнь — долгий срок, Доменико.

Мне знакомо это чувство. Слишком хорошо. — Ты мне не враг.

Может, и так. Но не было ни капли лжи в том ужасе, что отразился на лице Кэт, когда она подумала, что потеряла его.

Кэт останавливается, оборачиваясь. — Стефан.

Это не просьба. Он делает шаг вперед, Джио сдвигается, освобождая пространство между ним и Люком.

Послание. Пятеро наследников, ныне уже капо, Cosa Nostra.

Сплоченные и сильные.

— Доменико.

Я поворачиваю голову к Кэт. На ее лице появляется легкая улыбка, когда она наклоняет голову. Данте уже смещается, оставляя пространство между ними справа от нее, и кивает мне.

Игнорируя комок в горле, я подхожу к ним и занимаю место, которое она мне предлагает.

— Итак. — Люк поворачивается лицом вперед, его губы сжаты в тонкую линию. — Давайте посмотрим, что он для нас приготовил.

Внутренний двор полон.

Хотя я бы не назвал это толпой.

Люди сбиваются в небольшие группы. Корво, Морелли, В'Ареццо, Фаско и даже горстка студентов Азанте. Они что-то шепчут друг другу, отступая, чтобы пропустить нас, их глаза устремлены на Кэт. На всех нас.

Она удачно выбрала наш вход.

Но их недостаточно. Этого недостаточно, и по тому, как напрягается лицо Кэт, она тоже это понимает.

Это не армия.

Слишком молодые, слишком неопытные.

Слишком напуганные.

И это те, кто решил остаться.

Наши силовики ждут у красного дуба. Тени от тяжести, свисающей с ветвей рядом с ними, отбрасывают тень на лицо Нико, когда он делает шаг вперед. — Я чертовски рад видеть тебя, Люк.

— Взаимно. — Винсент склонился к Кэт, тихо что-то ей говоря, пока Рокко и Данте слушают. — Ты смотрел?

Он качает головой, губы сжаты в мрачную линию. — Ты сказал не смотреть.

Я и правда так сказал. Это сообщение предназначено мне. Я не позволю никому другому нести этот кошмар.

Я поворачиваюсь к дубу, единственной части этого кампуса, которая действительно выглядит нетронутой. Красные листья блестят, как свежепролитая кровь, и я бросаю взгляд на подарок, который оставил мне Маттео.

С ветвей свисают, слегка покачиваясь на ветру, три тела, накрытые толстым черным полиэтиленом.

Их лица скрывают три темных капюшона.

Кэт остается рядом со мной, когда я протягиваю руку и отрываю белый конверт от среднего тела. Мое имя напечатано снаружи размашистым, неаккуратным почерком.

«Лучиано,

Я знаю, как сильно ты любишь вечеринки.

МК»

— И это все? — Кэт хмурится.

Я переворачиваю записку. На другой стороне написаны дата и время.

— Через два часа, — бормочет Кэт. — Спорим, это как-то связано с его маленькой игрой с ОДОП?

— Я бы не стал тратить свои деньги впустую. — Медленно произношу я и тянусь к первому капюшону слева, сдёргивая его.

Манекен медленно вращается, чудовищно разукрашенный в издевательскую пародию на лицо.

— Это, чёрт побери, что вообще должно быть?

Кэт вытаскивает нож. Она втыкает его в пластик, разрезая толстый материал и отрывая его.

У меня сводит живот, когда я разглядываю жирные черные буквы, написанные поперек груди манекена.

ЭМИ.

Я смотрю на это слово больше минуты, прежде чем комкаю записку в руке, бросаюсь к покачивающейся фигуре справа и срываю капюшон.

Еще один манекен.

Лицо Кэт становится пепельно-бледным. — Винсент.

На ее крик он появляется рядом с ней, Дом на полшага позади него. — Где Тони?

Винсент колеблется. — Я... не знаю. Он нечасто появлялся поблизости.

— Позвони ему, — натянуто говорит она. — Прямо сейчас. Скажи ему, чтобы вернулся сюда в течение часа.

Винсент прослеживает за её взглядом, чертыхается и начинает лихорадочно рыться в кармане. Я хмурюсь, глядя то на них, то снова на манекен, рассматривая рваный шрам, прорезавший его лицо. Я не узнаю, кто это, слишком уж искажено. — Кто это может быть?

Она молча срезает полиэтилен, и позади меня Джио и Стефано шипят, осознав это.

ФРЭНКИ.

Стефано обходит меня, направляясь к Кэт, но она уворачивается от него, подняв руку. — Не надо.

— Это не твоя вина. — Он выплескивает эти слова на нее, даже когда вина расползается по ее лицу.

— Она пошла туда ради меня той ночью, — натянуто говорит она. — И она не вышла. Сальваторе нашел ее.

Я вспоминаю о женщинах, танцующих вокруг Маттео ночь за ночью. Его хвастливые рассказы. — И он отдал ее Маттео.

Голос Джио звучит грубо, когда он говорит. — Она знала, чем рискует, Кэт. Она решила уйти. Она хотела сражаться.

Кэт смотрит на свои ногти, словно что-то ищет. Я не останавливаю ее, когда она подходит к последнему манекену и срывает капюшон.

Он выскальзывает у нее из рук, ее губы приоткрываются, когда она отшатывается.

Мальчика почти не узнать. Плоть была содрана, разорвана и изуродованна, оставив после себя лишь комок плоти, лишенные плоти губы искривлены в ужасающем последнем крике. Сглотнув, Кэт подходит ближе, чтобы осмотреть его. — Это Алессандро.

Рядом со мной Дом проводит рукой по лицу. — Черт возьми. Он был почти ребенком.

Кэт смотрит в эти незрячие глаза, ее мышцы напряжены. Она не спорит, когда я беру кинжал из ее руки и вспарываю последний кусок материи. Это имя было вырезано на его избитой груди резкими алыми буквами.

КАТАРИНА.

Она остается неподвижной. — Сандро был хакером, которого я отправила взломать счета Корво.

Хакер, который заблокировал доступ Маттео.

— Два часа, — тихо говорю я. В моем голосе слышится извинение. — Этого мало, чтобы подготовиться.

— Нет. Но у нас было больше времени, — натянуто говорит она. Она указывает на нож, крутя рукоятку в руке. И затем она бросает его, рев ярости вырывается из ее горла, когда нож перерезает веревку. Она, не дрогнув, ловит тело Алессандро, хватает его и опускает на пол, прежде чем встать на колени. Она склоняет голову.

Рука Дома на моей руке останавливает меня. — Дай ей минуту.

Я поворачиваюсь, рассматривая зевак. Некоторые из них придвигаются ближе, вытягивают шеи, чтобы лучше видеть. Когда я скрещиваю руки на груди, Дом тоже поворачивается. Джио следует за нами. Данте. Стефано.