И я опускаюсь на колени, осторожно отодвигая дверь от стены, в то время как мое сердце ухает куда-то в живот. И мой голос дрожит, когда я шепчу слова сквозь комок, растущий в моем горле. — Привет, Алессия.

Моя дочь улыбается мне. Широкая улыбка, демонстрирующая несколько растущих зубов. Ее руки хлопают по полу, когда она смотрит на меня, эти изумрудно-зеленые глаза делают мои собственные подозрительно затуманенными, когда она открывает рот.

Вырывается долгий, неразборчивый лепет слов. Она смотрит на меня, словно ожидая ответа.

Я не могу говорить.

Я не могу ничего сделать, кроме как смотреть на свою дочь, запыленную и счастливую, одетую в маленький зеленый сарафанчик и с босыми ногами. Ее бронзовые, непокорные кудри подпрыгивают вокруг головы, когда она неловко опускается на колени, а затем поднимается, хватаясь за дверь.

Она делает один-единственный неуверенный шаг. Еще один, пока она не оказывается прямо передо мной и не отпускает дверь, чтобы вместо этого схватить мою протянутую руку.

Я выдавливаю из себя что-то похожее на смех, когда она придвигается ближе, изучая мое лицо. Пухлые маленькие пальчики касаются моей щеки, прежде чем она обращает свое внимание на мои спутанные волосы. И я наполовину смеюсь, наполовину всхлипываю, когда раздается восхищенный визг, прежде чем она обхватывает руками прядь волос и тянет.

Она решительно забирается ко мне на колени, полностью сосредоточившись на волосах, которые держит в руке, и я наблюдаю за ней сквозь слезы, которые текут по моему лицу, пока она сама сосредоточенно крутит их.

Она такая... беззаботная. Невредимая. В безопасности. Счастливая.

Осторожно я поднимаю левую руку и провожу ею по ее голове, мои пальцы играют с ее мягкими кудряшками. Впитываю ее.

Мы оба замираем при звуке шагов, и рука Алессии опускается мне на плечо, когда она оглядывается, и я поворачиваюсь.

Данте. Он запыхался, его взгляд останавливается на нас, когда он останавливается на другой стороне зала. — Я не смог найти...

Его голос прерывается. И он не двигается, кажется, он даже не дышит, когда Алессия соскальзывает с моих колен, ее собственный взгляд теперь прикован к мужчине, который наблюдает за ней с опустошением, ясно читающимся на его лице.

И когда наша дочь бежит по коридору, Данте В'Ареццо падает на колени.

Я прижимаю кулак к груди, как будто могу остановить пронзительную боль, которая появляется, когда Алессия подползает прямо к своему отцу без страха в этих зеленых глазах. Как будто она знает.

И когда она забирается к нему на колени, точно так же, как сделала это со мной, Данте прерывисто дышит. Ее руки опускаются на его лицо, прижимая его щеки друг к другу, когда она серьезно смотрит на него.

Они смотрят друг на друга долгими, безмолвными секундами. Я смотрю, как Люк, спотыкаясь, спускается по лестнице, и резко останавливается, когда тоже это видит.

Алессия снова и снова проводит ладонями по лицу Данте, зачарованно ощущая щетину под пальцами. Его губы растягиваются в улыбке, когда он наблюдает за ней.

И Алессия запрокидывает голову и смеется — звонкий, радостный звук, который раздается в во всем остальном безмолвном пространстве, сопровождаемый еще большим количеством бессвязного лепета.

Данте кивает, как будто понимает каждое слово.

Он не двигается, только поднимает руки, чтобы она могла сохранить равновесие, поднимаясь на ноги.

И выражение его лица... такого я никогда не видела.

За исключением, возможно,.. когда он смотрит на меня.

— Прости меня, — наконец шепчет он, низко и хрипло, прежде чем смотрит на меня сияющими глазами. — Сердце мое, Кэт. Она идеальна, tentazione.

Она само совершенство.

И на этот раз, когда он протягивает мне руку… Я без колебаний беру ее.

Мои босые ноги почти бесшумно ступают по прохладному полу, когда я устраиваюсь рядом с Люком. — Спасибо за одежду.

Он бросает любопытный взгляд в мою сторону на мое тихое бормотание, кивает, прежде чем снова повернуться к ним. Я следую за его взглядом, моя собственная грудь сжимается, когда Кэт медленно движется по полу туда, где сидит Данте.

Он выглядит... ошеломленным. Неуверенно смотрит на свою дочь. С тех пор, как была сделана фотография, Алессия подросла еще на полдюйма, и ее локоны подпрыгивают вокруг ее головы, когда она использует капо В'Ареццо в качестве лазалки. Она хихикает, когда Кэт садится на пятки и наблюдает за ними с легкой улыбкой, оттягивая длинные рукава моей толстовки.

Рядом со мной Люк с улыбкой кладет запястья на согнутые колени. — Это хороший звук, Фаско.

Звук смеха. Счастья. — Да.

Мы оба сидим молча, впитывая его в течение долгих минут, пока Люк со вздохом не поворачивается ко мне. — Это еще не конец.

— Нет. — Я не отрываю от них глаз. — Но мы выиграли немного времени. Время, которое нам нужно, Люк.

Те, кто выжил после уничтожения резиденции Азанте, донесли о событиях прямо до ушей Маттео. И у Маттео людей больше, чем у Азанте: оплачиваемых людей, наемников и придурков, собирающихся вместе, как паразиты, которые ничего не знают о кодексе Cosa Nostra. Эти люди знают только о деньгах, которые набивают их карманы, не заботясь и не думая о наших традициях.

— Битва с Азанте была разминкой, — бормочу я. — Мы отдыхаем, перегруппировываемся. Потому что следующая будет еще хуже.

Люк выглядит мрачным, когда я смотрю на него. — У меня есть много информации о нем, которой я могу поделиться.

Я опускаю голову. — Как я и сказал. Сначала отдых. Тебе это нужно так же сильно, как и всем нам, Морелли.

Возможно, даже больше. Его скулы резко выступают, голос твердеет. — Он покойник.

Я молчу. Когда-то я тоже так думал. Думал, что избавить нас от его мерзости будет так же легко, как выстрелом через стойку регистрации отеля.

И Катарина поплатилась за мою ошибку. Получив удары кнутом по спине, чтобы спасти мне жизнь.

Моя сестра поплатилась за мою дерзость перед этим.

Я не буду рисковать этой семьей, снова бросаясь в бой сломя голову. Маттео научил меня хотя бы этому.

— Скоро, — говорю я в конце концов. — Но не сейчас.

— У него Эми, — резко говорит Люк, и я бросаю на него острый взгляд. — Подруга… Кэт. Я не смог бы увезти Алессию без нее. Она рискнула всем, оставшись. Я не могу.… Я не могу оставить ее там.

В этом есть боль, и я понимаю, что он имеет в виду. — Он узнает? Маттео?

И вина почти видна, когда он проводит рукой по лицу. — Да. Она была ответственна за Алессию.

Я слежу за его взглядом и вижу, как маленькая девочка возится с одним из ковров, а Данте наблюдает за этим с довольной улыбкой.

— Мы прибудем слишком поздно, чтобы помочь ей, Люк.

Я стараюсь говорить мягко, но он все равно вздрагивает. — Может, и нет.

Надеюсь. Это так или иначе поддерживает нас всех. Поддерживало меня в те месяцы, когда Кэт была вдали от нас, взаперти с этим мудаком. Поэтому я киваю. — Может, и нет.

Эми не единственная, кто пропала без вести. Я достаю телефон, чтобы проверить наличие отчетов, но экран пуст. Ничего от Винсента или Тони, ничего, подтверждающего, что они нашли Фрэнки Косту после битвы.

Возможно, нам всем не помешало бы немного больше надежды.

— Несколько дней, — поправляю я, глядя на Люка. — И я помогу тебе найти ее.

— Найти кого?

Люк напрягается, когда мы оба поднимаем глаза. Кэт задерживается на несколько ступенек ниже, ее глаза мечутся между нами. — О ком вы говорите?

Когда Люк замолкает, она скрещивает руки на груди. — Лучиано.

И, несмотря на ее усталость, пепельный оттенок ее золотистой кожи… ее тон — чистый Корво. Люк сдвигается, освобождая пространство между нами. — Подойди и сядь.

Она смотрит на нас обоих, прежде чем устроиться поудобнее, ее тело прижимается к моему. Я упиваюсь ее теплом, пока Люк объясняет.