Она поворачивает меня, защелкивая пару наручников у меня на запястьях и затягивая их. — Только ты. Оружие — мера предосторожности, учитывая твое... прошлое.

Я улыбаюсь. — Тогда, я думаю, тебе следовало бы быть поосторожнее с оскорблениями. Как ты говоришь, учитывая мое прошлое. Я освобожусь через несколько часов. Ты увидишь, что у меня много друзей в правоохранительных органах, офицер Рэнкин.

Она наклоняется ко мне. Эта женщина ненавидит меня, по какой-то причине. Я вижу это по ее глазам, по тому мерзкому взгляду, которым она одаривает меня. — Куда ты направляешься, твое прошлое не будет иметь значения. Я могу тебе это обещать.

Бинго.

Я открываю рот, но крик перекрывает переполох, происходящий позади нас. Мы обе поворачиваемся, металлические наручники уже врезаются в мои запястья.

Стефан.

Мужчины, схватившие его за руки, пытаются удержать его, когда он рвется вперед, пока мы не можем разобрать его слова. — Я убил Сальваторе Азанте.

Мое сердце останавливается. — Стефан...

Позади него останавливаются остальные. Джио, Данте и Люк переводят настороженный взгляд с меня на друг друга. Только Дом не двигается. Вместо этого он встречает мой взгляд, приподняв подбородок.

Стефан не смотрит на меня. Вместо этого он смотрит прямо на Рэнкина. — Я убил его. Я могу рассказать вам подробности, столько, сколько вам нужно.

Я закрываю рот. Рэнкин переводит взгляд между нами, ее брови хмурятся. — Ладно. Тогда двое за одного. Наденьте на него наручники.

Он молча протягивает руки, и затем нас обоих тянут к ожидающей машине, которая стоит на холостом ходу в нескольких футах от нас. Рэнкин толкает меня на заднее сиденье, за водителем. Стефан присоединяется ко мне с другой стороны.

— Поехали, — резко говорит Рэнкин. Колеса визжат, когда мы трогаемся с места, оставляя их позади.

Я сижу лицом прямо перед собой, двигаются только мои глаза, когда я оглядываюсь по сторонам. Мой голос похож на низкое шипение. — Какого черта ты делаешь?

— Куда ты, туда и я. — В его голосе нет ни капли сожаления, пока он изучает пластиковую перегородку, отделяющую нас от передней части машины. — Что бы ни случилось.

Я даже не знаю, хочется мне его поцеловать или ударить. Проблема, которую можно отложить на потом.

Медленно, не сводя глаз с Рэнкин, я наклоняюсь вперед. Ее обыск был в лучшем случае небрежным, и заточка, которую я сделала из пластиковой крышки ручки, легко оказывается у меня в руке. Рэнкин что-то бормочет в телефон, и я замираю, когда её взгляд поднимается в зеркало заднего вида.

Как только она снова отворачивается, я начинаю работать отмычкой, просовывая её в замок наручников. Проходит несколько секунд, прежде чем мне удаётся вставить её как нужно и нажать, затягивая браслеты наручников на вдохе с беззвучной молитвой.

Щелчок. Они открываются. Я глубоко вздыхаю, передаю отмычку Стефану и достаю ножи, спрятанные за пятками.

Гребаные идиоты.

После того, как его собственные наручники со щелчком освобождаются, я вручаю ему один из своих ножей, прежде чем положить другой себе на колени. Держа запястья плотно прижатыми друг к другу, я поднимаю руки и пробую на прочность пластиковую перегородку. Она прогибается под пальцами, дешевая пародия на то, что бывает в настоящих полицейских машинах.

Я почти разочарована.

Стефан касается моего колена, его взгляд вопросительный. Я поднимаю руки, показываю, что к чему, и киваю в сторону его части перегородки. Мои губы беззвучно двигаются. На счет три.

Один.

Два.

— Эй, Рэнкин, — зову я сквозь пластик. Она смотрит на меня с самодовольной улыбкой. — Сколько тебе платит Маттео?

Улыбка сползает с ее лица, но моя становится шире.

— Три.

Я отдергиваю руку и изо всех сил ударяю ею по пластику. Он рассыпается, как масло, под смертельно острым лезвием моего кинжала, прямо в шею водителя. Удар Стефано рядом со мной достаточно силен, чтобы вышибить перегородку из ее слабого крепления, даже когда кинжал проходит прямо через горло Рэнкин.

Машина резко сворачивает в сторону. — Дерьмо...

Стефан выдёргивает кинжал и хватается за дверь, пока из передних сидений доносятся влажные, булькающие звуки. Я тяжело дышу и резко поворачиваю свой кинжал влево, насколько позволяет угол, молясь, чтобы это сдвинуло тело водителя.

Срабатывает… даже слишком хорошо.

Меня швыряет в сторону, я ударяюсь о дверь, Стефан почти влетает в меня, когда машину разворачивает. Наши взгляды встречаются в его глазах страх, и он вжимает руку мне в грудь, удерживая.

Ни у одного из нас нет ремня безопасности…

Металл сминается вокруг с пронзительным скрежетом, и мир переворачивается. Я бьюсь головой о потолок, тело поднимает в воздух, и только рука Стефано успевает поймать меня… перед тем как исчезнуть.

Я пытаюсь вдохнуть, судорожно глотаю воздух, пока машина качается… и, наконец, замирает вверх колёсами. Раздаётся шипение, и я моргаю, прогоняя головокружение. Во рту вкус железа.

— Сте… Стефан.

Моя рука ударяется о стекло. Снова. Я поворачиваю голову, игнорируя вспышку боли. — Стефан?

Голоса, испуганные голоса, зовущие меня по имени. Имя Стефано. Сконфуженная, я тянусь к его плечу, трясу его. — Они здесь. Это сработало.

Он все еще молчит, и ледяные щупальца начинают обвиваться вокруг моей груди. — Стефано.

На этот раз резче, с оттенком паники. Его лицо отвернуто от меня, и почему, черт возьми, он ничего не говорит

Лица в окне, стук в него. Игнорируя их, я подтягиваюсь к нему, поворачиваю его лицо к своему. Его темные глаза скрыты под закрытыми веками, и я вытираю кровь с его лица.

Он выглядит так, словно спит…

Позади меня разбивается стекло. — Кэт. Ты ушиблась?

— Помоги ему, — прохрипела я. — Дом. Помоги ему.

— Поговори со мной...

— Помоги ему!

Я выкрикиваю слова пересохшим горлом.

Еще треск стекла. И затем лицо Дома появляется с другой стороны от меня, рядом со Стефаном, его глаза скользят по мне, по Стефано. Он замирает. — Данте!

Чьи-то руки хватают меня с другой стороны, и я борюсь с Люком, пока он тащит меня наружу. По моему лицу текут слезы, когда он хватает меня за щеки, поворачивает мою голову взад-вперед. — Тебе больно?

— Стефан...

— Они достанут его. — Он побледнел. — Merda, Кэт, когда я увидел, как машина перевернулась...

— Я в порядке, — говорю я онемевшими губами. Но это не так.

Он должен проснуться.

Я вырываюсь из рук Люка, обегая машину. Они вытаскивают его, и я отступаю, чтобы дать им пространство. Дом прижимает пальцы к шее Стефано. — Он дышит, Кэт.

Мои колени не удержали бы меня, даже если бы я попыталась. Я падаю рядом с ним, наклоняясь, чтобы проверить самой, когда гул в голове начинает стихать. — Просто вырубился?

Дом кивает. — Похоже на то. А как насчет тебя?

Я опускаю взгляд, делая краткую оценку, прежде чем отмахнуться от небольших порезов. — Я в порядке.

— Для протокола, это был не один из твоих лучших планов.

Под моими руками Стефан кашляет. Его глаза медленно открываются, зрачки расширяются, когда он начинает сопротивляться. Дом толкает его обратно. — Спокойно. Подожди минутку.

Его глаза бегают по сторонам, прежде чем останавливаются на мне. — Тебе больно?

У меня пересыхает во рту, когда я качаю головой. Рука Люка опускается мне на плечо. — Твой телефон звонит.

Я опускаю взгляд на имя Винсента, мой голос хрипит, когда я поднимаю трубку. — Да.

Нахмурившись, я пытаюсь расслышать его сквозь шум на заднем плане. — Что?

Все мое тело холодеет. — Мы на подходе.

Дом поднимает Стефано на ноги, помогая ему обрести равновесие. — Что случилось?

Но я обращаюсь к Люку. — Нам нужно попасть в кампус, сейчас же.

Я смотрю в окно, когда мы проезжаем через ворота кампуса.