Рядом, через сетку, на соседнем корте, уже шумели.

Мирко Петрович, вторая ракетка мира, вышел на разминку с явным опозданием против своего графика. Но он — вторая ракетка, ему можно. Арина бросила взгляд влево, пока Максим подбирал мячи.

Мирко был без футболки. Загорелый, длинный, с рельефными мышцами, которые двигались под кожей, как отдельные механизмы. Он крутил ракетку в руке, переговаривался со своим тренером — старым, сутулым Драганом.

— Не отвлекайся, — гаркнул Артем.

— Я и не отвлекаюсь, — соврала Арина.

Она замахнулась и ударила по мячу с такой силой, что Максим даже не пошевелился — мяч пролетел мимо него, ударился в заднюю стенку и отскочил в сторону трибун.

— Перерыв пять минут, — сказал Артем. — И попей воды, у тебя взгляд бешеный.

Арина отошла к сумке, вытащила бутылку. Пить не хотелось. Хотелось вцепиться в кого-нибудь зубами. Или, наоборот, чтобы кто-то вцепился в нее.

Она не понимала этого чувства. В теннисе все понятно: мяч, корт, счет. А тут — какая-то дрожь в животе, когда смотришь на серба, который разминается в двадцати метрах.

Мирко тем временем начал разминочную партию со своим спаррингом — коренастым парнем в синей бандане. Арина заметила, как он двигается: мягко, вкрадчиво, как большая кошка перед прыжком. Его удары звучали иначе — глубже, тяжелее. Пластик ее ракетки против китового уса его — небо и земля.

— Четвертый корт, внимание — общая разминка! — объявил голос из динамиков.

Арина не поняла, что это значит, пока не увидела, как работники турнира убирают сетку между ее кортом и кортом Мирко. Объединяют площадки. Для показательной тренировки. Для публики, которая уже собиралась на трибунах — человек тридцать, не больше, но для Монте-Карло и это много.

Артем махнул рукой: «Возвращайся». Максим подал.

И тогда это случилось.

Спарринг Мирко, коренастый парень в синей бандане, отбил мяч неточно — прямо в Мирко. Тот рефлекторно, не глядя, отправил его обратно, но мяч пошёл высоко и полетел прямо в Арину на другую половину объединённого корта.

Она не ожидала удара с этой стороны — смотрела на свой мяч. Но когда жёлтый, юркий шар понёсся ей в голову, тело сработало быстрее мозга.

Она не успела увернуться. Но успела ударить.

Автоматически. Рефлекторно. Как учили с шести лет — если мяч летит, ты бьёшь по нему. Неважно, с какой стороны.

Она левша. Её форхенд левой рукой получился хлёстким, угловатым, с резким вращением. Мяч понёсся в обратную сторону — прямо в живот Мирко Петровичу. Вторая ракетка мира получил подачу от сто двенадцатой — точно в солнечное сплетение.

Он рухнул.

Честно. Без актёрства. Рухнул на колени, согнулся пополам, выдохнул с хрипом — его лёгкие отказали на секунду. Ракетка выпала. Арина замерла.

Трибуны ахнули.

Тишина? Нет. Мирко засмеялся.

Сквозь боль, согнувшись, с красным лицом — он засмеялся.

— Бре, — выдохнул он по-сербски. Потом по-английски, хрипло: — What the hell[1].

Арина не знала, куда деть ракетку. Она смотрела на него, на его голую спину, на то, как он медленно выпрямляется, потирая живот. Драган уже бежал к нему с бутылкой воды.

— Что, девчонка уделала? — крикнул старый тренер, и в его голосе звучало не беспокойство, а скорее веселое удивление.

Артем дернул Арину за плечо:

— Ты что творишь, идиотка? Это тебе не Челленджер, здесь люди с рейтингом!

— Он сам… мяч ко мне прилетел… — пробормотала Арина, не отрывая взгляда от Мирко.

Он выпрямился окончательно. Провел ладонью по лицу, откинул мокрые волосы. Серая майка, которую он снял перед разминкой, валялась на скамейке — ему нечем было прикрыть живот, на котором уже начинал проступать красный след от мяча.

Только теперь она разглядела его по-настоящему. Высокий — на голову выше нее. Широкие плечи, узкие бедра — фигура, выточенная сотнями часов на корте. Темно-русые волосы, мокрые от пота, вились на затылке. Лицо с острыми скулами, прямой нос, полные губы, сейчас растянутые в кривую усмешку. И глаза — серо-зеленые, с каким-то усталым, но цепким выражением, как у человека, который видел слишком много и перестал удивляться, но сейчас удивлен.

Зал для жеребьевки напоминал театральную ложу: мягкий свет, ряды кресел, на стене огромный экран с логотипом «Monte-Carlo Showdown». Турнир был выставочным, но от этого не менее престижным. Четыре сборные — Россия, Сербия, Испания, Франция — собрались за два дня до официального Masters, чтобы разыграть призовой фонд, о котором большинство игроков могли только мечтать. Именно поэтому Даниил Воронов, первая ракетка мира, согласился участвовать. Вот поэтому Мирко Петрович, вторая ракетка, отложил свои тренировки. И поэтому Арина Соколова, сто двенадцатая, получила шанс сыграть в паре с лучшим.

Арина сидела в третьем ряду, рядом с Даниилом. Он был холоден и неподвижен, как статуя. Даже не взглянул на нее, когда они садились. Арина не обижалась. Для нее этот турнир был трамплином. Для него — рутиной.

— Рада, что поставили с тобой, — тихо сказала она, чтобы никто не слышал.

— Не расслабляйся, — ответил Даниил, не поворачивая головы. — Тебя взяли не потому, что ты лучшая. А потому, что ты левша. Артему нужен неудобный спарринг перед грунтовым сезоном.

Арина сжала зубы. «Спасибо за поддержку», — подумала она.

На экране зажглась сетка. Ведущий на французском, английском и русском объявил правила: две группы по две команды, каждый матч состоит из женской одиночки, мужской одиночки и микста. Победители групп встречаются в финале.

Арина следила за жеребьевкой, не дыша. Сербия, Россия, Испания, Франция — шары крутились в прозрачной колбе.

— Группа А: Испания, Франция. Группа Б: Россия, Сербия.

В зале прошелестел шепот. Россия и Сербия — в одной группе. Значит, встреча неизбежна. Арина почувствовала, как Даниил чуть заметно напрягся рядом.

Она рискнула посмотреть влево, через три ряда, где сидела делегация Сербии. Мирко Петрович сидел рядом с Милицей, положив ногу на ногу, и смотрел прямо перед собой. Но когда объявили группы, он медленно повернул голову и встретился с ней взглядом. Серо-зеленые глаза, утренняя усмешка, от которой хотелось то ли ударить его, то ли спрятаться.

Арина отвела глаза первой.

— Не отвлекайся, — сказал Даниил. — Сейчас пресс-конференция. Ты готова?

— Да, — ответила она, хотя не была готова ни к чему.

Пресс-центр гудел. Журналисты из двенадцати стран заняли места за длинными столами, включили ноутбуки, нацелили микрофоны. На стене все еще горела сетка турнира, теперь с выделенным матчем Россия — Сербия.

Арина сидела на возвышении, между Даниилом и Артемом. Свет софитов бил в лицо, заставляя щуриться. Она сжала руки под столом, чтобы не дрожать.

Первые вопросы были формальными: о подготовке, о покрытии корта, о соперниках. Даниил отвечал коротко, односложно, как автомат: «Да, мы готовы», «Нет, это не проблема», «Сербия — сильный соперник». Его голос звучал ровно, без эмоций, пальцы постукивали по столу — раз-два, раз-два.

Потом поднялась рука в пятом ряду.

— Вопрос к Арине Соколовой. Арина, сегодня утром на общей тренировке произошел инцидент с Мирко Петровичем. Мяч, посланный вами, попал ему в корпус. Прокомментируйте, пожалуйста.

Арина почувствовала, как к лицу прилила кровь. Она расправила плечи, вдохнула и выдавила улыбку.

— Это был несчастный случай. Я целилась в корт, а не в Мирко Петровича. Но, как видите, у меня отличный форхенд.

Несколько журналистов засмеялись.

— То есть вы не извинились?

— Извинилась. Он принял извинения. Вопрос закрыт.

Другой журналист, рыжий, с блокнотом, влез без паузы:

— Мистер Петрович сказал, что вы целились намеренно. Это так?

Арина моргнула.

— Он так сказал?

— В интервью для сербского телевидения.

Арина не знала, что Мирко уже успел дать интервью. Или не дал — может, выдумки. Она почувствовала, как Артем незаметно ткнул ее локтем. «Осторожнее».