— Сказал.

— Ты первый раз это говоришь.

— Потому что первый раз чувствую.

Она смотрела на него, не моргая. В груди разрасталось тепло, которое она не хотела называть. Боялась, что если назовет — исчезнет.

Roland Garros пах грунтом, солнцем и напряжением. Корты, утопающие в зелени трибун, были готовы принять лучших игроков мира. Для Арины это был первый «Шлем» в статусе не юниорки, а профессиональной теннисистки. Ее рейтинг — сто двенадцатый — не позволял пройти в основную сетку автоматически. Нужно было пройти квалификацию. Три круга отбора, три матча, три дня.

Мирко, вторая ракетка мира, был освобожден от квалификации. Его первый матч основной сетки начинался через три дня.

Арина вышла на тренировочный корт рано утром, в половине девятого. Солнце уже поднялось, но было нежарко. Тени становились короче, воздух прогревался, пахло мокрой землей, кедровой стружкой, которой посыпали грунт, и ее собственным потом. Максим подавал мячи, Артем стоял у сетки с планшетом.

— Завтра первый круг квалификации, — сказал Артем, не поднимая головы. — Соперница — эстонка, сто сороковая ракетка. Проходила квалификацию в Мадриде, проиграла в первом круге.

— Я справлюсь, — ответила Арина, отбивая форхенд.

— Твои подачи хромают.

— Я знаю.

— Ты знаешь, но не исправляешь.

Арина промолчала. Удар — мяч ушел в аут. Еще один — в сетку. Она выругалась.

— Соберись, — сказал Артем.

— Я собрана.

— Ты смотрела по сторонам полтренировки. Кого ищешь?

Арина не ответила. Она действительно искала его глазами. Мирко должен был тренироваться на соседнем корте с десяти утра. Она это знала. И сейчас, в половине десятого, его еще не было, но она все равно смотрела на пустующую половину корта № 7, ожидая, когда появится его фигура.

Это не было случайностью. Организаторы любили ставить потенциальных соперников или пары, вокруг которых ходили слухи, в соседние временные слоты. Больше зрителей, больше камер, больше шума.

— Хватит, — рявкнул Артем. — Отвлеклась.

— Я не отвлеклась.

— Ты пропустила три мяча подряд. Идем.

Он увел ее с корта, в тень под навес. Максим остался собирать мячи.

— Соколова, — Артем понизил голос. — Что происходит?

— Ничего.

— Ты тренируешься хуже, чем в Монте-Карло. Взгляд рассеянный, движения вялые. Ты не спала?

— Спала.

— С кем?

Она отвела взгляд и закусила губу, пальцы судорожно сжали ракетку.

Она не ответила.

— Я знаю про вас с Петровичем, — сказал Артем. — Не знаю, насколько далеко все зашло, но я вижу, как ты смотришь на него. Как он смотрит на тебя.

— Мы просто…

— Не ври мне. Ты краснеешь, когда я произношу его имя.

Арина крепче сжала ракетку.

— Это не мешает игре.

— Мешает. Сегодня — мешает. Завтра будет мешать в квалификации. А послезавтра ты вылетишь, если не возьмешь себя в руки.

— Я возьму.

— Докажи. Следующую тренировку проведу один на один, без зрителей. И попрошу организаторов перенести твои слоты, чтобы ты не пересекалась с Петровичем.

— Это несправедливо.

— Это разумно.

В этот момент на соседнем корте появился Мирко. Вышел из тоннеля, в серой футболке, с ракеткой в руке. Начал разминку — мягко, вкрадчиво. Арина не удержалась, повернула голову. Сквозь сетку она видела его фигуру, высокий прыжок на подаче, четкие движения.

— Соколова! — Артем хлопнул в ладоши перед ее носом. — Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Заканчивай. Завтра матч.

Она ушла в раздевалку, не оглядываясь. На скамейке, рядом с ее сумкой, лежала записка, сложенная вчетверо. Арина развернула: «Ты была великолепна. Я смотрел. Мирко». Она сжала бумагу в пальцах, улыбнулась и спрятала в карман.

В тот же день Артем разыскал Драгана в офисе организаторов. Старый серб что-то подписывал, стоя у стойки.

— Драган, нужно поговорить.

— Слушаю.

— Твои тренировки и мои поставлены в одно время, на соседних кортах. Это не случайно? Организаторы хотят шума?

— Не знаю, — пожал плечами Драган. — Я не заказывал.

— Да? — Артем прищурился.

— Если бы я захотел, я бы поставил их в разное время. Чтобы они не видели друг друга.

— А зачем тебе это?

— Затем, что мой игрок тоже отвлекается, — сказал Драган, складывая бумаги. — Мирко сегодня смотрел на ее корт вместо того, чтобы смотреть на мяч. Я трижды делал замечания. Он не слышал.

Артем вздохнул.

— Значит, организаторы. Хотят скандала.

— Хотят рейтингов, — поправил Драган. — А скандал — часть шоу.

— Что будем делать?

— Ничего. Не можем же мы запретить им дышать.

Артем покачал головой, повернулся, но Драган остановил его:

— Постой. Ты знаешь, что их уже видели вместе? В Мадриде.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть знакомые фотографы. Они продают снимки агентствам. Пока никто не купил, но это вопрос времени.

— Ты предупреждаешь?

— Я говорю: готовься. И дай своей девочке свободу. Если она будет думать о том, как бы спрятаться, она проиграет.

— А твой игрок?

— Мой игрок уже взрослый. Сам решит.

Артем ушел, а Драган остался смотреть на расписание тренировок на экране. «Петрович, Соколова — соседние корты». Он усмехнулся. Организаторы знали, что делают.

Квалификационные матчи Арина прошла без особых проблем. Первый круг — эстонка, 6:2, 6:3. Второй круг — японка, 7:5, 6:4. Третий — украинка, 6:1, 6:2. Она вышла в основную сетку.

Мирко наблюдал за ее матчами с трибуны, прячась за кепкой и темными очками. Арина видела его — в перерывах она поднимала глаза на верхний ярус, где он сидел, и чувствовала его присутствие. Это придавало сил.

Но и отвлекало.

Журналисты начали задавать вопросы. Сначала осторожно:

— Арина, в Монте-Карло вас видели в компании Мирко Петровича. Вы общаетесь?

— Мы играли в миксте, — отвечала она сухо. — Мы соперники.

— Но в Монте-Карло вы ужинали в одном ресторане?

— В отеле был один ресторан на всех. Совпадение.

— А в Мадриде? Там тоже совпадение?

Арина покраснела. Она ненавидела себя за это.

Матч первого круга остался позади — уверенная победа в двух сетах. Пресс-конференция отгремела. Солнце село, и Париж засветился тысячами огней — желтых, белых, голубоватых. Арина стояла у окна своего номера и смотрела на Эйфелеву башню, которая только начинала мигать. В дверь постучали — три коротких удара, которые она узнала бы из тысячи.

Она открыла. Мирко стоял в темной ветровке, джинсах, с легкой небритостью и улыбкой, которую она видела впервые — без тени насмешки, только тепло.

— Идем, — сказал он.

— Куда?

— Гулять. Не будем тратить Париж на номера.

— Дай хотя бы переодеться. Жди.

Он вошел, оглядел номер. Взгляд упал на край открытого чемодана, откуда торчал уголок яркой ткани — носки с пандами. Сел на край кровати, крутанул ключ-карту в пальцах.

— Это что? — он кивнул на чемодан.

Арина проследила за его взглядом и внутренне застонала. Носки. Она забыла их спрятать.

— Ничего, — она быстро задвинула чемодан ногой. — Не подглядывай.

— Я вообще-то джентльмен.

— Скажешь тоже.

Она скрылась в ванной. Через несколько минут вышла. Волосы распущены, никакой кепки, никакого хвоста. На ней было синее платье — простое, без выреза, чуть ниже колена, и мягкие лодочки без каблука, которые она купила в аэропорту перед вылетом.

— Ну как? — спросила она.

Он усмехнулся.

— Ты красивая. Даже без ракетки.

Она не ответила, только улыбнулась краем губ. Накинула пальто, повязала шарф. Сунула в карман ключ-карту.

Они вышли через служебный вход, чтобы не нарваться на журналистов. Мирко взял ее за руку. Пальцы горячие, уверенные. Даже слишком: он сжал ладонь так, что почти больно. Она почувствовала — он боится. Не того, что их увидят. Того, что этот вечер кончится.