— Нет… — выдохнула она.

Слово прозвучало так тихо, что его почти поглотил шум дождя.

Каэл уже был на ногах.

Всего секунду назад он сидел рядом с ней у окна, укрыв её и себя одним тяжёлым пледом. Его пальцы всё ещё помнили её руку. На губах ещё оставалось тепло недавних поцелуев, а в глазах — мягкость, которую он позволял себе только рядом с ней.

Но теперь всё изменилось.

Мгновенно.

Будто между одним ударом сердца и другим человек, который любил её, уступил место Стражу.

Его взгляд стал холоднее.

Собраннее.

Опаснее.

Он резко повернул голову к выходу из библиотеки, будто уже слышал то, чего не могли услышать остальные.

— Врата, — сказал он коротко.

Не вопрос.

Приговор.

И словно в ответ где-то в глубине Академии раздался новый удар.

Глухой.

Чудовищно тяжёлый.

Как если бы огромное существо билось о стены своей тюрьмы.

Как если бы кто-то, слишком долго запертый внизу, наконец решил выломать себе путь наружу.

По полу библиотеки прошла дрожь.

Алина ощутила её босыми ступнями сквозь холодный камень. Вибрация поднялась выше — к коленям, к груди, к горлу. Несколько книг сорвались с верхних полок и рухнули вниз, тяжело ударившись о столы.

Одна раскрылась на полу сама.

Страницы быстро зашелестели, словно невидимая рука искала нужное место.

А потом над Академией разнёсся тревожный колокол.

Низкий.

Древний.

Его звук не просто летел по коридорам.

Он проходил сквозь стены.

Сквозь кожу.

Сквозь кости.

Алина почувствовала, как холод медленно ползёт по позвоночнику.

Этот колокол не звонил из-за пожара.

Не звал на Совет.

Не объявлял нападение извне.

Он звучал только в одном случае.

Когда печати начинали рушиться.

Каэл повернулся к ней.

На мгновение в его глазах снова мелькнуло то, что он пытался спрятать за собранностью.

Страх.

Не за себя.

За неё.

— Идём, — сказал он.

Алина кивнула.

Хотя внутри всё уже знало:

она не идёт к Вратам.

Она возвращается.

Они выбежали из библиотеки вместе.

Тяжёлые двери распахнулись с глухим ударом, и в лицо сразу ударил холодный воздух коридоров Академии.

Обычно эти коридоры казались величественными.

Высокие арки, чёрный камень, серебряные руны вдоль стен, узкие окна, за которыми проплывали облака и шпили Элариона.

Теперь они выглядели как горло огромного существа, внутри которого началась паника.

Повсюду двигались люди.

Маги спешили вниз по лестницам, их длинные тёмные мантии развевались за спинами. У некоторых лица были бледными до серости. Кто-то шептал защитные формулы прямо на ходу. Кто-то сжимал в руках амулеты, которые уже трескались от напряжения.

Стражи бежали через галереи с обнажёнными мечами. Руны на их доспехах вспыхивали серебристым светом. Шаги отдавались в камне быстрым металлическим эхом.

Слуги, ученики, младшие хранители — все двигались, но никто не знал, куда именно.

Порядок ещё держался.

Но уже начинал трещать.

В воздухе пахло озоном.

Горящей магией.

Мокрым камнем.

И страхом.

Настоящим.

Живым.

Алина чувствовала его особенно остро.

После пробуждения силы эмоции людей стали для неё почти осязаемыми. Сейчас они били по ней волнами.

Паника — резкая, колючая.Тревога — тяжёлая, липкая.Ожидание катастрофы — холодное, как вода подо льдом.

Но сквозь это она чувствовала другое.

Тьму под Академией.

Она двигалась.

Дышала.

Звала.

И голос снова прозвучал у неё в сознании.

Тихо.

Близко.

Так, будто кто-то склонился к её уху.

Ты всё равно придёшь ко мне.

Алина остановилась посреди коридора так резко, что один из пробегавших магов едва не столкнулся с ней.

Каэл обернулся мгновенно.

— Что?

Она прижала ладонь к виску.

Голос всё ещё звучал внутри.

Не исчезал.

Не отпускал.

Сердце билось слишком быстро.

— Он снова говорит со мной.

Лицо Каэла стало жёстким.

— Эшар?

Алина медленно кивнула.

И именно в этот момент свет в коридоре погас.

Полностью.

Тьма накрыла Академию мгновенно.

Не постепенно.

Не как вечер.

Она упала.

Густая.

Плотная.

Неправильная.

Это была не обычная темнота, к которой глаза могут привыкнуть.

Она двигалась.

Жила.

Дышала.

В ней что-то шевелилось.

Алина почувствовала, как холод пробирается под кожу, словно сотни тонких ледяных игл.

Из глубины Академии донёсся крик.

Женский.

Короткий.

Оборвавшийся слишком резко.

Потом ещё один.

Где-то совсем рядом заскрежетал металл.

Стражи мгновенно обнажили мечи. Серебряные руны на клинках вспыхнули холодным светом, разрезая мрак неровными линиями.

Маги подняли защитные печати.

В воздухе возникли круги рун — золотые, синие, серебряные. Они дрожали, осыпаясь искрами, будто темнота давила на них физически.

Но Алина почти не видела этого.

Потому что внутри неё просыпалась сила.

Не серебро.

Другое.

Глубокая.

Древняя.

Та самая тьма, которая однажды уже подчинилась ей.

Она чувствовала её под кожей — как второе сердце.

Как живое существо, которое медленно открывает глаза и узнаёт мир.

— Не позволяй ей выйти, — резко сказал Каэл.

Он взял её за руку.

Крепко.

Почти болезненно.

Будто это прикосновение могло удержать её на границе между светом и тьмой.

И на мгновение помогло.

Тепло его ладони было настоящим.

Живым.

Знакомым.

Не памятью.

Не голосом из прошлого.

Каэл был здесь.

Рядом.

И Алина на один короткий миг снова почувствовала себя собой.

Но этого хватило ненадолго.

Потому что где-то глубоко внизу Врата уже просыпались окончательно.

Они спускались всё ниже.

Ниже жилых башен.

Ниже библиотек.

Ниже катакомб.

Каменные лестницы уходили вниз спиралями, каждая ступень была влажной и холодной. По стенам ползли трещины. Сначала тонкие, похожие на тёмные нити. Потом всё шире, глубже, живее.

Изнутри них сочился серебристо-чёрный свет.

Похожий на жидкую ночь.

Он стекал по стенам медленными каплями, но не падал вниз — растворялся в воздухе, оставляя после себя запах пепла.

Камень Академии стонал.

Не скрипел.

Не трещал.

Именно стонал.

Словно древнее здание больше не могло выдерживать давление силы, которую держало в себе слишком долго.

По пути им попадались маги, удерживающие защитные узлы. Некоторые стояли на коленях, прижимая руки к рунам на полу. У одного из них из носа текла кровь, но он продолжал шептать заклинание, не поднимая головы.

Другую магиню уводили двое стражей: её лицо было белым, глаза пустыми, губы беззвучно повторяли одно и то же слово:

— Открывается… открывается… открывается…

Алина шла дальше.

Каждый шаг давался труднее.

Потому что чем ближе они подходили к залу Врат, тем сильнее становился зов.

Уже не шёпот.

Песня.

Глубокая.

Тёмная.

Почти красивая.

И где-то внутри Алины часть её хотела ответить.

Стражи стояли у входа в зал Врат.

Высокие воины в чёрных доспехах.

Серебряные символы на их нагрудниках горели неровно, словно защитные чары сбивались. Они держали мечи перед собой, но даже эти люди — закалённые, обученные, привыкшие смотреть в лицо смерти — выглядели испуганными.

Некоторые старались не смотреть в сторону арки.

Другие тихо шептали защитные молитвы.

Один молодой страж, совсем бледный, сжал рукоять меча так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Серайс уже была там.

Как всегда — неподвижная.

Слишком спокойная среди хаоса.

На ней были длинные тёмно-синие одежды, тяжёлыми складками спадающие до самого пола. Серебряные руны на ткани мерцали холодным светом. Белые волосы были идеально собраны, ни одна прядь не выбилась, словно даже конец света не мог нарушить её контроль.