— Значит, её нужно связать с ними сейчас.

Связать.

Слово ударило в грудь.

Не как предложение.

Как приговор.

— Это опасно.

Голос Каэла.

Она узнала бы его даже среди тысячи.

Низкий.

Сдержанный.

Но сейчас в нём слышалось напряжение.

Настоящее.

Почти злое.

— Опасно оставлять всё как есть, — спокойно ответила Серайс.

Алина представила её лицо.

Безупречно спокойное.

Светлые волосы собраны в сложную причёску.

Острые скулы.

Глаза цвета зимнего льда.

Женщина, которая давно научилась жертвовать людьми ради необходимости.

— Она человек, — сказал Каэл.

— Пока.

Тишина.

Тяжёлая.

Даже воздух за дверью будто стал плотнее.

— Если вы продолжите давить на неё, — тихо произнёс Каэл, — вы сломаете её.

— Или создадим то, что сможет нас спасти.

В этих словах не было жестокости.

Именно это делало их страшными.

Они действительно верили, что поступают правильно.

Алина резко отступила от двери.

Дышать стало тяжело.

Сердце билось слишком быстро.

Они обсуждали её как оружие.

Как сосуд.

Как механизм.

Как нечто, что уже перестало быть человеком.

И хуже всего было то, что часть неё начала понимать их страх.

Она ушла в библиотеку Академии.

Единственное место, где ещё можно было спрятаться.

Хотя бы ненадолго.

Библиотека была огромной.

Нереально огромной.

Словно её строили не для людей, а для самого времени.

Высокие арки терялись в полумраке под потолком. Тысячи книжных полок поднимались вверх на десятки метров, соединённые тонкими мостами, лестницами и висящими в воздухе платформами.

Некоторые книги были прикованы цепями.

Некоторые — запечатаны рунами.

А некоторые тихо шевелились сами.

Воздух пах старой бумагой, кожей переплётов, пылью и магией.

Древней магией.

Той, которая слишком долго лежала без движения.

Здесь всегда было тихо.

Но эта тишина никогда не была пустой.

Книги шептались.

Буквально.

Если долго стоять между стеллажами, можно было услышать голоса.

Обрывки фраз.

Чужие имена.

Забытые молитвы.

Иногда — предупреждения.

Одна книга сама захлопнулась, когда Алина проходила мимо.

Звук оказался слишком громким.

Другая медленно раскрылась на странице с изображением Врат.

Чёрные створки.

Серебряные руны.

И силуэт женщины перед ними.

Она ускорила шаг.

— Ненавижу это место, — пробормотала она.

— А оно тебя — нет.

Алина вздрогнула.

Рейнар сидел на краю длинного дубового стола так спокойно, будто всегда был частью этой тени.

Будто библиотека сама создала для него место среди своих секретов.

На нём был чёрный камзол без гербов и украшений, но ткань выглядела слишком дорогой, чтобы быть простой. Высокий воротник подчёркивал линию шеи, а тёмные волосы были чуть влажными, словно он только что вышел из дождя.

Светлые глаза внимательно следили за ней из полумрака.

И в них всегда было что-то опасное.

Не угроза.

Хуже.

Интерес.

Улыбка появилась сразу.

Лёгкая.

Почти лениво насмешливая.

— Ты издеваешься?

— Постоянно.

Он спрыгнул со стола плавно и бесшумно.

Как хищник.

Подошёл ближе.

Слишком уверенно.

Как человек, который никогда не боится чужого пространства.

— Ты подслушивала Совет.

Не вопрос.

Утверждение.

Алина прищурилась.

— Ты следишь за мной?

— Нет.

Он усмехнулся.

— Просто всегда знаю, где будет самое интересное.

— Тогда тебе стоит найти другую жизнь.

— Уже поздно.

На мгновение улыбка исчезла.

И тогда стало видно настоящее.

Усталость.

Глубокую.

Очень старую.

Как у человека, который слишком долго живёт среди войны и уже не помнит, каким был до неё.

Он остановился напротив.

Слишком близко.

И впервые выглядел не опасным.

Просто человеком.

— Они действительно хотят использовать тебя, Алина.

— А ты нет?

— Я хочу, чтобы ты выжила.

Она коротко усмехнулась.

— Очень благородно.

— Нет.

Он покачал головой.

— Честно.

Тишина повисла между ними.

Тяжёлая.

Библиотека вокруг тихо шепталась, словно прислушивалась к разговору.

— Почему ты так уверен, что Каэл ошибается?

Рейнар медленно отвёл взгляд.

И впервые за всё время она увидела, как что-то в нём дрогнуло.

Боль.

Настоящая.

Очень личная.

— Потому что я уже видел, к чему приводит его вера в долг.

Слова прозвучали слишком тихо.

Слишком искренне.

Алина нахмурилась.

— Что случилось между вами?

Улыбка исчезла полностью.

Будто её никогда и не было.

— Он выбрал мир.

Пауза.

Очень тихая.

— А я выбрал людей.

И в этих словах было столько старой горечи, что воздух между ними словно стал холоднее.

Только сейчас Алина поняла:

они с Каэлом когда-то были гораздо ближе, чем просто союзники.

Возможно —

почти братьями.

Ночью она не смогла уснуть.

Магия снова пульсировала под кожей.

Больно.

Как будто внутри неё билось второе сердце.

Она лежала в темноте и чувствовала каждый удар силы внутри себя.

Каждый.

Слишком громко.

Слишком живо.

Иногда ей казалось, что под кожей вспыхивает серебряный свет.

Наконец Алина поднялась и вышла на балкон.

Воздух был холодным.

Луна висела над Эларионом огромная, серебряная, превращая белый камень дворца в нечто почти нереальное.

Город внизу казался океаном огней.

Красивым.

И обречённым.

Ветер шевелил её волосы, забирался под тонкую ткань рубашки, но она почти не чувствовала холода.

Потому что внутри было хуже.

И вдруг…

она услышала голос.

Не человеческий.

Глубокий.

Древний.

Слишком большой для одного существа.

— Приди ко мне.

Алина замерла.

Сердце остановилось на мгновение.

Потом ударило снова.

Врата.

Они звали её.

Сильнее.

Ближе.

Голос проникал не в уши.

В кровь.

В мысли.

В память.

— Не ходи.

Мирель появилась на каменных перилах бесшумно.

Шерсть ласки серебрилась в лунном свете, а глаза были тревожными.

По-настоящему тревожными.

— Я должна понять.

— Нет.

Мирель резко подняла голову.

— Ты должна выжить.

Но зов уже проникал глубже.

В саму её сущность.

И сопротивляться становилось почти невозможно.

Катакомбы встретили её тишиной.

Она шла одна.

Без Совета.

Без магов.

Без разрешения.

И всё равно двери открывались перед ней сами.

Тяжёлые каменные створки расходились медленно, будто узнавали её прикосновение ещё до того, как она приближалась.

Руны загорались вдоль стен.

Одна за другой.

Серебряный свет тянулся за ней живой дорожкой.

Камень отзывался.

Дышал.

Словно сама Академия узнавала хозяйку.

Это пугало больше всего.

Спуск становился всё глубже.

Воздух — тяжелее.

Холод проникал под кожу.

И вместе с ним приходило ощущение чужого присутствия.

Чего-то древнего.

Терпеливого.

Ждущего.

Врата были впереди.

Огромные.

Чёрные.

Пульсирующие мягким серебряным светом.

Но сегодня…

они были приоткрыты.

Совсем немного.

Тонкая щель между створками.

И из неё струилась тьма.

Живая.

Дышащая.

Алина остановилась.

Страх сжал горло.

Но ноги всё равно сделали шаг вперёд.

— Ты пришла.

Голос за Вратами звучал почти ласково.

И от этого становилось только хуже.

— Кто ты?

Тьма за дверью медленно шевельнулась.

Словно улыбнулась.

— Твоя ошибка.