— Отпусти! Пусти меня, сволочь! Зачем ты здесь?! Зачем ты пришел за мной?!

Максим даже не поморщился от моих ударов. Он просто перекинул меня через плечо, как тряпичную куклу, другой рукой захлопнул дверь машины и широким шагом направился к дому.

— Пусти! Я ненавижу тебя! Ненавижу! — кричала я, болтаясь на его плече и ударяя кулаками по его спине.

Он молча донес меня до крыльца, толкнул тяжелую входную дверь и внес в просторный, ярко освещенный холл. Внутри было невероятно тепло. Пахло кофе и чистым бельем.

Максим опустил меня на пол. Мои мокрые кроссовки оставили грязные следы на идеальном белом мраморе.

Я отшатнулась от него, прижимаясь спиной к холодной стене. Грудь тяжело вздымалась. Вода стекала с моих волос на лицо, смешиваясь со слезами.

Он стоял напротив. Сбросил свое влажное пальто прямо на банкетку, оставшись в черной водолазке, которая плотно облегала его литую фигуру.

Пять лет. Он почти не изменился. Стал только жестче, крупнее, а в глазах появился такой стальной, мертвый холод, от которого стыла кровь.

— Раздевайся, — спокойно сказал он, глядя на мою дрожащую фигуру. — В ванной на втором этаже чистые полотенца и мой халат. Я сейчас принесу горячий чай с коньяком.

— Ты издеваешься? — мой голос сорвался на хрип. — Ты думаешь, я буду пить с тобой чай?!

— Я думаю, что если ты сейчас не согреешься, то сляжешь с пневмонией, — невозмутимо ответил Максим. — А тебе сейчас болеть нельзя.

— Какое тебе дело до моего здоровья?! — взорвалась я, отрываясь от стены. Вся боль, копившаяся во мне эти часы, вся ненависть к предателям, все отчаяние от диагноза — всё это выплеснулось на него. На человека, который разрушил мою жизнь первым.

Я шагнула к нему, тыча дрожащим пальцем ему в грудь.

— Ты умер! Пять лет назад мне позвонили из полиции и сказали, что твоя машина сгорела на трассе! Я приехала на опознание, Максим! Мне показали обгоревший кусок мяса!

Слезы душили меня, но я не могла остановиться.

— Я выбирала тебе гроб! Закрытый гроб, потому что там не на что было смотреть! Я покупала венки! Я рыдала над деревянной крышкой, пока меня не откачали транквилизаторами! Я полгода не могла спать без таблеток! Я хотела сдохнуть вместе с тобой!

Максим стоял неподвижно, как скала. Только его желваки ходили ходуном, выдавая внутреннее напряжение.

— А ты... — я задохнулась от истерики, чувствуя, как подкашиваются колени. — Ты все это время был жив... Ты жрал, спал, дышал... Пока я сходила с ума от горя. Как ты мог? Как?!

— Я спасал твою жизнь, — жестко, как топором отрубил Максим.

Его слова повисли в тишине прихожей.

— Что? — я нервно рассмеялась. Этот смех был похож на карканье. — Спасал мою жизнь, инсценировав свою смерть? Какая благородная чушь!

Максим резко шагнул ко мне. В одну секунду он оказался вплотную, схватил меня за плечи и встряхнул с такой силой, что у меня клацнули зубы.

— Приди в себя, Оксана! — рявкнул он. В его глазах полыхнула ярость. — Ты думаешь, я хотел этого? Думаешь, я мечтал смотреть, как ты плачешь на моей чертовой могиле?!

Он тяжело задышал, глядя на меня сверху вниз. Его пальцы, сжимающие мои плечи, были твердыми, как стальные тиски.

— Пять лет назад меня подставили, — его голос стал тихим, но от этого еще более угрожающим. — Помнишь ту частную клинику, в которой я был главным хирургом?

Я судорожно кивнула. Как я могла забыть? Это была элитная хирургия, Максим сутками пропадал на операциях, зарабатывая огромные деньги.

— Владельцы клиники оказались завязаны на черной трансплантологии, — чеканя каждое слово, произнес Максим. — Они изымали органы у бездомных, у беженцев, у тех, кого никто не будет искать. И пересаживали богатым ублюдкам. Я об этом не знал, пока случайно не наткнулся на левую документацию в архиве.

Меня начало тошнить. Я врач. Я прекрасно понимала, о чем он говорит, и масштаб этого кошмара.

— Когда я начал задавать вопросы, меня попытались купить, — продолжил он, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Когда я отказался и пригрозил прокуратурой... на меня повесили всё. Они сфабриковали улики так, что я оказался главным организатором всей этой мясницкой лавочки.

Он отпустил мои плечи и отвернулся, проведя рукой по волосам.

— У меня был выбор, Оксана. Либо сесть пожизненно и быть зарезанным в СИЗО до суда. Либо... исчезнуть.

— Но почему ты не сказал мне?! — закричала я в отчаянии. — Мы бы уехали вместе! Мы бы спрятались!

Максим резко обернулся. На его лице отразилась такая страшная, первобытная боль, что я осеклась.

— Куда спрятались, Оксан? От людей, у которых на прикорме были генералы МВД? — он горько усмехнулся. — Если бы они узнали, что я жив, они бы добрались до тебя. Они бы пытали тебя, чтобы вытащить меня из норы. Они бы резали тебя на куски, пока я смотрел бы на это! Единственный способ сохранить тебе жизнь — это сделать так, чтобы ты искренне, по-настоящему поверила в мою смерть. Твои слезы на похоронах были моей алиби. Твое горе было твоей броней.

Я слушала его, и мир вокруг меня переворачивался. Все то, во что я верила, ломалось, крошилось, превращаясь в труху.

Он бросил меня, чтобы спасти.

— Я уехал из страны, — глухо продолжил Максим, глядя в пол. — Скрывался по поддельным паспортам. Работал в таких дырах, где даже связи не было. Все эти годы я собирал компромат на них. Я создавал свою систему. Я копил деньги и связи, чтобы вернуться и уничтожить их. И все это время... я следил за тобой.

Я вскинула голову.

— Следил?

— У меня были люди, которые присматривали за тобой, — он поднял на меня потемневший взгляд. — Я знал, что ты ушла из частной медицины на скорую помощь. Я знал, что ты платишь ипотеку. И я знал...

Его голос дрогнул. Лицо исказила гримаса ярости и отвращения.

— Я знал, что через год после моей "смерти" ты легла в постель с моим младшим братом.

Эта фраза ударила меня под дых. Я задохнулась от стыда и злости.

— Не смей! — зашипела я, наступая на него. — Не смей меня судить! Я была сломлена! Я умирала каждый день! А Артем... он был рядом. Он единственный, кто вытаскивал меня из петли! Он носил мои любимые цветы, он говорил твоими интонациями! Я цеплялась за него, как за кусок тебя!

Я ударила его кулаком в грудь. Потом еще раз.

— А знаешь, что самое смешное, Максим?! — я смеялась и плакала одновременно. — Твой святой братец, который так меня утешал... Он спал с моей родной сестрой! Четыре года! Они растили ребенка на мои деньги, пока я рыдала по ночам, уверенная, что я бесплодна! Вы все меня предали! Все!