— Тошнит... — прохрипела я.

— Это нормально. Кровь отлила от головы, — Игорь поднес к моему носу ватку с нашатырем. Резкий запах ударил в мозг, проясняя сознание. — Сидите. Пару минут просто сидите.

Я сидела на краю кровати, свесив ноги.

Максим сидел рядом, крепко обнимая меня за плечи одной рукой, а второй поглаживая по спине. Его тепло проникало сквозь тонкую ткань рубашки, успокаивая взбунтовавшиеся нервы.

— Ты молодец. Ты умница, — шептал он мне в макушку.

Постепенно головокружение прошло. Боль в животе из острой превратилась в тупую, пульсирующую. Я могла это терпеть.

— Готова? — тихо спросил Максим.

Я кивнула, не поднимая глаз.

Он встал передо мной. Широко расставил ноги для упора. Взял меня за обе руки.

— Смотри на меня. Не на пол. На меня.

Я подняла голову и встретилась с его серыми глазами. В них была такая сила, что я физически почувствовала, как она перетекает в меня.

— Тянись ко мне, — приказал он.

Я оперлась на его руки и попыталась встать.

Колени дрогнули и подогнулись в ту же секунду. Мышцы ног атрофировались за эти дни, да и общая слабость давала о себе знать. Я бы рухнула на пол, если бы не он.

Максим мгновенно перехватил меня за талию, прижимая к себе. Он принял весь мой вес на себя.

— Держу, — его голос звучал прямо над моим ухом. — Я тебя держу.

Я стояла.

Впервые после операции я стояла на собственных ногах. Да, опираясь на него, да, шатаясь как пьяная, но я стояла!

Боль в шве была адской, казалось, кожа сейчас просто треснет, но я терпела, вцепившись пальцами в плечи Максима.

— Умница, — похвалил Игорь сзади. — А теперь попробуйте сделать шаг. Просто перенесите вес на правую ногу.

— Я не смогу... — всхлипнула я от напряжения и страха.

— Сможешь, — жестко, как хирург, сказал Максим. А потом добавил уже как мой мужчина, с бесконечной нежностью: — Мы сделаем этот шаг вместе. Я с тобой.

Он сделал полшага назад, увлекая меня за собой.

Я передвинула правую ногу. Она была тяжелой, словно чугунной.

— Левую, — скомандовал он.

Я подтянула левую.

Слезы текли по моему лицу градом, но это были слезы очищения. С каждым этим крошечным, жалким шажком я уходила все дальше от той беспомощной, умирающей на бордюре Оксаны. Я возвращала себе свое тело. Свою жизнь.

Мы прошли три шага. От кровати до окна.

Для меня это был марафон. Я дышала так, словно пробежала десять километров. Пот заливал глаза.

— Всё. Хватит на сегодня, — решил Максим, видя, как я бледнею.

Он не стал заставлять меня идти обратно. Он просто подхватил меня на руки — легко, бережно, стараясь не задеть дренажи — и отнес обратно на кровать, аккуратно уложив на подушки.

Вера Николаевна тут же подоткнула одеяло, а Игорь проверил капельницу.

— Вы настоящий боец, Оксана Николаевна, — с уважением сказал анестезиолог. — На сегодня программа максимум выполнена. Отдыхайте.

Врачи вышли, оставив нас одних.

Я лежала, тяжело дыша, и смотрела в потолок. Живот горел огнем, ноги гудели, но внутри меня распускалось невероятное чувство гордости.

Я смогла.

Максим взял влажное полотенце и снова принялся вытирать мое лицо и шею от пота. Его движения были осторожными, ласковыми. Он смотрел на меня с таким обожанием, что мне становилось неловко.

Я перевела взгляд на его лицо.

И вдруг, именно в этот момент, я осознала всю глубину изменений, которые произошли с ним за эти пять лет.

Тот Максим, которого я знала в прошлой жизни, был другим. Он был блестящим хирургом, самоуверенным, иногда высокомерным. Он любил меня, да. Но в той любви было много эгоизма. Он принимал решения за нас обоих. Он исчез, решив, что так будет лучше, даже не спросив меня.

А этот мужчина, сидящий сейчас передо мной, прошел через настоящий ад.

Он стал жестче. Безжалостнее. Я видела, как он одним ударом сломал нос Артему. Я слышала, как он командовал охраной, когда мы бежали от спецназа. Он научился убивать и уничтожать тех, кто стоял на его пути. Он построил теневую империю, чтобы выжить. Для врагов он стал настоящим чудовищем.

Но для меня...

Для меня он стал невероятно, пугающе мягким.

Вся его безжалостность заканчивалась там, где начиналась я. Он боялся сделать мне больно. Он прислушивался к каждому моему вздоху. Он стоял на коленях перед моей кроватью и плакал, когда мое сердце остановилось.

Этот баланс между хищником и защитником сводил меня с ума.

— О чем ты думаешь? — тихо спросил Максим, поймав мой пристальный взгляд. Он отложил полотенце и взял мою руку.

— О тебе, — честно ответила я. — О том, каким ты стал.

Он горько усмехнулся, опуская глаза.

— Страшным? Чужим?

— Нет, — я сжала его пальцы. — Надежным.

Максим поднял глаза. В них мелькнуло удивление, а затем безграничная теплота.

— Я убью любого, кто попытается тебя обидеть, Оксанка, — абсолютно серьезно, без грамма пафоса, сказал он. — Я выжгу землю вокруг тебя.

— Знаю.

— Мои люди сейчас работают по Артему, — вдруг произнес он, и его лицо мгновенно изменилось. Глаза потемнели, скулы заострились. Предо мной снова сидел теневой делец. — Твой бывший муж думал, что может сдать нас и выйти сухим из воды.

— Что с ним? — спросила я. Мой голос был спокойным. Я не чувствовала к Артему ничего, кроме брезгливости.

Максим хищно улыбнулся.

— Я слил ментам информацию о его финансовых махинациях. Тех самых, из-за которых он пытался оставить тебя без квартиры. Плюс, его фирма оказалась замешана в отмывании денег. Мои ребята немного «помогли» следствию найти нужные документы.

— Его посадят?

— Обязательно. Но перед этим он потеряет всё. Машину уже забрали приставы. Кредиторы рвут его на куски. А Настя...

При упоминании имени сестры меня передернуло.

— А что Настя?