– Вот ты, Семен, кто по национальности?

– Так ты что, Паша, спрашиваешь? – Старший брат Олега воззрился на гостя в полнейшем недоумении: – Русский я. В все родственники наши русские…

– Ни хрена вы не русские. – отчеканил «городской»: – Вы сибирские вогулы…

– Почему вогулы? – завис родственник.

– Ну или помызяне, не важно…‑ отмахнулся депутат: – Неважно, кто вы, но, главное, нерусские.

– Олег, он чего? – с обидой повернулся Степан к брату, который тоже был в полном недоумении: – Ты скажи ему…

С утра у Семена разламывалась голова и во рту было противно, а бить морду зарвавшемуся городскому умнику настроение не было.

– Ты, Семен, слушай меня внимательно, если не хочешь жить дальше головным голодранцем и до самой старости стонать, как хорошо было работать на карьере. Короче, вы сибирские вогулы или зауральские помызяне, название не важно, потом, с мужиками, на трезвую голову помозгуете. Надо в карьер медный купорос или еще что набросать, и назвать его Голубым озером, или наоборот, Голубой бездной. Смотровые площадки оборудовать, выбить у властей, чтобы они вам ремонт дороги сделали. Здесь восстановите вогульское становище, или помызянское. Тут у вас дерева завались, значит рубите из бревен русский острог, типа он здесь был в четырнадцатом веке и вы его восстановили по чертежам. Ну там, церковь без единого гвоздя, башни, тын или частокол, а рядом чумы и юрты вогулов или помызян ставите, на что руки сподобятся. И через год открываете экологически‑ историческое городище «Южная Мангазея». Короче, изыщите где‑то коней, несколько оленей, верблюда, если найдете, лосей, приучите и сможете их использовать. Я читал в какой‑то книге, что лоси раньше были верховыми домашними животными, а лосиное молоко…

– Павел! – сорвался на крик Степан: – Ну какие на хер лоси! Тут самим жрать нечего, а ты с лосями…

– Степан, если вы меня послушаетесь и оторвете свои ленивые жопы от табуреток, и поработаете хорошенько, то вы голодать будете последний год, а следующим летом начнете зарабатывать…

Громов резко повернулся к затопленному карьеру: – Акции предприятия кому принадлежат?

Как оказалось, большую часть акций карьера имел на руках трудовой коллектив, так как эта дырка в земле была на хрен никому не нужна, а директор и администрация предприятия, распродав все. что смогла, просто укатила из поселка навсегда.

– Я вас потом с хорошим бухгалтером сведу, и она подскажет вам, что делать с самим предприятием…

– Вот ты вроде, Паша, слова какие‑то умные говоришь, а все вместе звучат они совсем непонятно. Зачем нам это делать?

– Тут в окрестностях три больших города, даже четыре… – депутат взмахнул руками, пытаясь охватить бескрайние сибирские просторы: – Сельских жителей не берем, им это будет неинтересно, но вот горожане, которых примерно три миллиона голов на расстоянии трехсот километров проживает, хотят по выходным развлекаться. А развлекаться у нас в Сибири негде. А тут будет сделано старинное поселение, искусственное озеро с таинственной голубой водой, несколько кафешек с блюдами национальных помызянской или вогульской кухонь, типа открытых пирогов с костяникой или лосятина в трюфельном масле, трюфели для которого ваши предки. вогулы, добывали с помощью дрессированных кабанов. Настойка вогульская, крепкая, фирменный рецепт, проверенный тысячелетиями и освященный предками. Нужна приличная гостиница, но только приличная, не с летним душем во дворе, а с номерами класса люкс и рестораном, что работает до последнего клиента. Скачки на ездовых собаках и оленях. Потешные бои между русскими стрельцами и вашими предками, вогулами, с пищалями и луками. Пушку можно отлить, чтобы холостыми зарядами стреляла. Так к вам через пару лет не только красноярцы будут ездить, а еще и москвичи с иностранцами. Только не становитесь жадинами, и не устанавливайте цены, как на Алтае, где поездка на три часа в ржавой моторке с грязными лавками, до водопада, стоит дороже, чем в Таиланде, где целый день можно кататься на современном катере, нырять в маске с морскими рыбами, еда и напитки неограниченно, а стоит в два раза дешевле. В общем прекращайте ныть и занимайтесь.

В общем, сегодня Олег вез задремавшего в пути депутата домой, а сам все гонял в голове просьбу старшего брата, чтобы младший расстарался и через месяц привез депутата снова в поселок рыбачить, и желательно с его бухгалтером, так как к тому времени у местных мужиков будут определенные наметки по изменению жизни закрытого карьера и всего поселка.

Июнь 1996 года. Трасса «Сибирь».

Как я ни настаивал, Ирина уперлась, твердя, что если она сейчас поедет со мной, всё будет очень плохо. Налоговая инспекция растеряет наши ящики с документами и Ирине придется потом все восстанавливать, что может, в итоге, затянуться ни на один месяц. Так и не добившись своего, я загрузил две сумки с вещами и несколько ящиков с продуктами в объемистое багажное отделение джипа и, на рассвете, пока не придавила полуденная жара, покатил на своем джипе, который мне вернули из ремонта, в сторону столицы.

Надо сказать, что передвигаться по российским дорогам в это время было делом достаточно опасным. На дорогу то и дело выкатывались многочисленные «соловьи разбойники», на ржавых отечественных «ведрах» и немногочисленных иномарках, которые старательно высматривали путешественников по своим силам и старались их остановить и поделиться всем, что эти самые путешественники имели при себе. Поэтому, постоянно приходилось держать ушки на макушке и относиться к любой, появляющейся рядом машине, как, к источнику потенциальной опасности. Вторую опасность представляли всевозможные милицейские посты, которые буквально опоясывали все мало‑мальские населенные пункты, потроша проезжающие мимо машины. Правда толку от этого было мало. Местные бандиты прекрасно знали объездные пути мимо постов и все эти проверки касались в основном обычных граждан.

Моего майорского удостоверения хватало, чтобы без проверки проехать большинство постов, в паре раз, в республиках Поволжья, инспектора потребовали предъявить документы на машину и «права», но досматривать машину майора милиции у господ продавцов полосатых палочек духу не хватило. Местным же бандюкам (ну как бандюкам? Скорее, гопникам), хватило пару раз показать пистолет через боковое окно, и этого намека обычно хватало, чтобы экипаж, бешено мчащейся ободранной «точилы» или «копейки», прижимающей тебя бортом к обочине, дружно вспоминал, что у них утюг дома не выключен, или молоко на плите убежало, после чего, срочно меняли планы и немедленно отставали от моего джипа. Но, как бы то ни было, я добрался до столицы, свернул с МКАД, прокрутился по «дальневосточным» улицам и выехал к шлагбауму платной автостоянки из числа «приличных», где собирался оставить машину, чтобы она, через пару дней, не возила какого нибудь джигита на Северном Кавказа. Разгружать машину, в одно лицо, я не стал, благо, что в съемной квартире живут два добрых молодца, большую часть продуктов из багажника машины они же и сожрут, а вот пару пузырьков водки я в сумку положил, заплатил сторожу за пять дней и двинулся по месту пребывания. Вы спросите, зачем я привез в столицу кучу продуктов? Да нет, Москва в это время совсем не голодала, просто вез я из далекой Сибири некоторое количество промышленной взрывчатки и пару электродетонаторов, которые обменял на спиртное в нищем таежном оселке у бывших взрывников закрытого карьера. Они там ею рыбу глушили, экологию заповедного края портили, а мне для дела надо. Вот и прятались бруски, похожие на мыло, среди свертков и пакетов с продуктами, дабы проверяющие устали их искать.

Москва. Съемная квартира в районе станции метро Щелковская.

Дверь квартиры мне открыл, опухший со сна Витька Брагин. Пока мы с операм обнимались и радовались встрече, из моей комнаты вышел длинный и худой, как аист парень лет тридцати, одетый в темно‑синие армейские трусы и голубую заношенную майку – алкоголичку.