Столица мне категорически не понравилась. Чтобы не говорили, но до похорошевшей при Сергее Семеновиче, нынешней Москве было очень и очень далеко. Грязи было еще больше чем в нашем родном Городе, к станциям метро надо было протискиваться через плотные ряды торговцев, которые начинались за километр до заплеванного входа в вестибюль. Станция метро, где мы сняли квартиру располагалась на Северо‑Востоке столицы и не заслуживала ни одного доброго слова. Было ощущение, что никуда не уезжали, а переехали на Заоружейную окраину Города, застроенную обшарпанными хрущевками из серых панелей. За трехкомнатную квартиру на третьем этаже девятиэтажной панельки с видом на пруд отдали чуть дороже, чем взяли бы за однокомнатную ближе к центру, но не настолько, чтобы о чем‑то было сожалеть.

Бросив вещи, парни поехали отмечаться в своем учебном центре, до которого было пилить с пересадками почти полтора часа, а я воткнув в дверь волосинку и кусок спички, разложил по карманам наличность и пистолет в кобуру, двинулся на разведку.

Начальник городской милиции свое слово сдержал и пистолет мне выдали, как будто так оно и должно было быть. В самолет оружие мне пронес Давид Левин, который с Брагиным летели вооруженные, с записанными в командировочные удостоверения номерами стволов. Странные какие‑то курсы, очевидно, в столице в очередной раз что‑то готовилось и сюда скрытно подтягивались силы МВД из провинции.

Май 1996 года. Москва. Район станции метро Щелковская.

За три дня моих скитаний по столице не было сделано ничего полезного. Ни к кому из близких к главе большевистской партии на прием я не попал, некогда было им заниматься этакой мелочью. Единственное, что добился – принял меня мелкий партийный клерк в уютном особняке, выходящим на Цветной бульвар, да издали видел я председателя ЦК большевистской партии товарища Сбруева, загружаемого в черный БМВ многочисленными заместителями и прочими помощниками. Окружение наследника Вечно живого было лощеным, любящим свой образ жизни, даром, что первые заместители «хозяина» по партии. Глядя на эти светлые лица партийных руководителей, просто жмурящихся от счастья лицезреть лицо своего «хозяина», я прекрасно понял, почему товарищ Сбруев, благополучно руководил буйными большевиками более тридцати пяти лет. Трудно было представить этих людей в каске и с автоматом, защищающими дворец Ла Монеда, зато они прекрасно вписывались в ряды посетителей казино или шикарных ресторанов, которые открывались в столице каждый месяц.

Партийные лидеры, несмотря на высокие должности в партийной иерархии, вели себя, как элитные про… половые – подобострастно смеялись шуткам лидера, улыбались искательно, ловя его взгляд, двери немецкого автомобиля открывали и усаживали шефа в салон под локоток весьма почтительно, выказывая при этом большой опыт. В общем, во всем чувствовался истинный «ленинский» стиль управления партией, о котором вещал господин Сбруев с экранов телевизоров. Именно в этот момент я понял, что если эти господа останутся во главе самой массовой оппозиционной партии, история покатится по проторенной колее…

Город. Заречный район. Квартира Громова.

Собаки обнаружили меня первые. Сначала их заинтересовал странный тип, подозрительно выглядывающий из‑за угла дома и делающий странные знаки. Демон вздыбил шерсть на загривке и двинулся в мою сторону, подпрыгивая, чтобы казаться еще больше и грозно порыкивая, а Грета, ощущая силовую поддержку своего партнера, просто бесхитростно и деловито, двинулась вперед.

Ирина, заболтавшаяся с какой‑то девицей, что держала на руках трясущегося карликового пинчера с черными глазами навыкате, обнаружила, что собаки исчезли, лишь через пару минут, после того, как звери скрылись из зоны видимости. Добежав до угла дома, девушка с ужасом услышала возню и рычание, как будто хищники догрызали свою поверженную жертву. Успев за несколько секунд представить самые страшные картины, кого могли растерзать внезапно взбесившиеся собаки, Ирина вбежала во двор и, разглядев меня, обнимающегося с собаками, взвизгнула и повисла у меня на шее, умудряясь одновременно бить меня по плечам и целовать, плакать и смеяться.

– Дурак, дурак! Знаешь, как я испугалась!

– Ну прости меня, я очень соскучился и не выдержал…‑ я закружил девушку под радостный лай нашей стаи.

– Ты насовсем?

– Нет, я за тобой приехал. Мою машину должны были уже починить. Загрузим собак и поедем. Будем по дороге останавливаться в разных интересных местах…

– Паша, что‑то случилось? – Ирина отстранилась и внимательно вгляделась мне в глаза.

– Да ты что? – я старательно сделал «глаза, которые не лгут», но мне кажется, что мне не поверили.

– Паша, у меня сейчас поехать не получится. У нас налоговые проверки в магазине и в столовой, мне надо присутствовать, а по срокам это не меньше месяца – налоговики у нас никуда не торопятся. Давай, я как с делами разгребусь, то к тебе ненадолго прилечу. Я бы с удовольствием с тобой бы улетела, но никак… – Ира повисла у меня на руке и потащила в сторону подъезда, у дверей которого уже замерли в ожидании хозяев наши собаки.

– А что за проверки? На нас наехали, что ли? Помощь нужна? Маски‑шоу были? С налоговой полицией приходили?

– Да не было никакой полиции. Плановая налоговая проверка. Просто они все документы изымают без описи, а потом, у себя, просто ящиками теряют. Лучше я с инспектором сейчас плотно поработаю, а потом сама организую вывоз всей нашей документации обратно. Не волнуйся, Паша, занимайся своими мужскими делами.

– Ты знаешь, а так даже лучше…‑ я ткнулся губами в нежную щечку Ирины и глубоко вдохнул в себя ее запах, по которому успел весьма соскучиться: – Ты дела закрывай, а я с мужиками знакомыми на пару дней, в выходные, на рыбалку скатаюсь, а потом еще раз с тобой порешаем по нашему отпуску.

Трасса Кемерово – Томск.

«Депутат» Пашка Громов свалился на голову старшего прапорщика Олега Реканова, как майский снег на голову сибирскому садоводу. Перехватил после службы у милицейского гаража, подвез до дома на своем новомодном джипе, предложил подняться в квартиру и потихоньку распить бутылочку, благо, что семья Олега ночевала на даче. И как‑то так, незаметно, они сговорились через два дня, на выходные прапорщика, поехать на малую родину Олега, на стык Кемеровской и Томской областей, на рыбалку. И вроде собирался Олег ехать на дачу, а оказалось, что ему пора готовить списанный милицейский УАЗик, проданный ветерану –водителю по остаточной стоимости, в дальнюю дорогу, так как разбитую и годами не ремонтируемую дорогу до, закрытого по нынешним временам, карьера, в поселке при котором и прозябала многочисленная родня старшего прапорщика, на дорогом японском «вездеходе» можно и не преодолеть.

Встретили их в поселке, как родных, хотя Олег родным и был, а депутат, собираясь в дорогу, загрузил в «собачник» УАЗа два ящика «беленькой», которая для безработных работников добывающей промышленности сейчас превратилась в дорогостоящую роскошь. Так что выходные прошли весело – в хождениях с бреднем по рыбным прудам и политических дискуссиях. Правда Олегу быстро надоело ходить по пояс в холодной воде с мокрой и тяжёлой сетью, и он подошел к старшему брату с предложением радикализировать и ускорить способ рыбалки, но брат Олега огорчил – глядя в сторону, сообщил, что ничего нет и придется рыбачить по старинке‑ «бредышком».

В первый вечер, правда, был неприятный инцидент, когда депутат, в ответ на стоны родственников и соседей о тяжкой жизни в их медвежьем углу, на голубом глазу заявил, что они все дураки, раз не видят золота. По которому они ходят. Олег кое‑как отбил от возмущенной родни дерзкого товарища, ну а следующим утром он, неугомонный, сам вернулся к этому вопросу. Заманив похмельных мужиков на берег затопленного карьера, он начал задавать странные вопросы.