— Всё очень странно, Лиля… и… так получается сейчас, что мой сын — главный подозреваемый.
Мужской голос звучит громом, поражая все мои нервные окончания. Как острой иглой проходит под кожей, задевая каждую клеточку. Проникая в самую кровь и устремляясь к сердцу.
Кожа на лице моментально бледнеет и становится такой холодной, что я убираю, наконец, руки.
Сквозь пелену недоверия смотрю на мужчину. И медленно мотаю головой.
— Я не верю… — шепчу ледяными губами. — Не верю…
— Молодец, — кивает мужчина. — Конечно, это не Данияр. И я сделаю всё, чтобы нашли настоящего виновника и он был наказан. Но сейчас Данияр под угрозой!
— Что надо сделать? — с готовностью кидаюсь к нему. — Я могу дать показания! Я скажу, что это не он!
— Лиля, — он снисходительно улыбается. — Это всё хорошо, конечно, но… ты же была без сознания… Кто тебе поверит?
Разочарованно выдыхаю. Заламываю руки.
Бабуля… Данияр… Моё сердце разрывается на куски! Я прямо чувствую, как его рвёт на ошмётки, оставляя кровоточащие раны.
— Но что же делать? Что делать… — шепчу взволнованно. — Как же ему помочь…
— Ты можешь ему помочь, Лиля, — кивает с готовностью мужчина. — Данияру сейчас надо уехать. Он может натворить дел. Горячий слишком, — хмыкает. — Сам будет искать и может такое сотворить, что даже я не смогу помочь.
Киваю, соглашаясь с ним. Дану надо помочь!
— Я вижу, что ты понимаешь меня, — мягко произносит отец Данияра. — Ты умная девочка и, если тебе действительно нравится мой сын, тогда ты поможешь ему. Ведь так, Лиля?
Я машинально киваю, хотя что-то тёмное и неприятно липкое медленно расползается в моей груди, предостерегая об опасности. Я чувствую, что за этой просьбой скрывается что-то большее, чем просто беспокойство о сыне.
— Хорошо, — решаюсь я, наконец. — Я помогу. Что именно вы хотите, чтобы я сделала?
Мужчина едва заметно улыбается, но его глаза остаются серьёзными.
И в этот момент я понимаю, что уже втянута в историю, выбраться из которой будет непросто. Практически невозможно. И что всё, что произойдёт сейчас, заставит меня пожалеть о сделанном. Но не здесь. Не сейчас.
Глава 54. Драка
Куда она могла пропасть?! Так не бывает! Люди просто так не пропадают!
Но я не могу найти Лилю!
Прошла уже неделя. Дома ни её, ни бабушки нет. На звонки она не отвечает. В интернате тоже нет!
Да это невозможно же! Похоже на какой-то дурацкий сон! Как может человек так исчезнуть?! Да и с чего?!
Всё же хорошо у нас было! Почему она скрывается от меня?! Она ведь скрывается!
Я бы сбежал из этого грёбанного интерната, но вдруг Лиля придёт?! Блин, она так всегда переживала за свою учёбу, за свои оценки, а тут вдруг просто взяла и исчезла?! Не верю!
Что-то случилось! Но что?!
На занятия хожу только ради того, чтобы выловить её, если появится. Нахватал ещё кучу замечаний. Но плевать.
Вот и сегодня ещё один день без Лили. Ещё один день!
Отбив «грушу» в спортзале, возвращаюсь в общагу. Сразу заваливаюсь на кровать и, повернувшись на бок, таращусь в стенку.
Что за фигня происходит, мать вашу?! Я как в какой-то игре себя ощущаю. В игре, где не бывает победителя.
Со всей силы ударяю кулаком в стену.
— Да ты гонишь! Гонишь же! — раздаётся гогот Адамова.
Он с остальными пацанами вваливается в комнату.
Я так и лежу, отвернувшись к стенке, не желая ни с кем разговаривать.
— Да с хера ли? — отвечает ему Коровин. — Я же говорил, что первым буду!
— Да если Басман узнает, он тебе!
— Да пошёл он! Много думает о себе!
Сжимаю зубы от злости. Что за хрень ещё?! Это они обо мне?! Какого?! Но решаю не показывать пока, что слышу всё.
— Ну и как? — опять Адамов.
— Да ничё особенного, — хмыкает как-то зло Коровин. — Всё, как и у остальных!
И раздаётся дружный гогот.
— Думаю, ещё поиграться или послать… к Басману, вон? Он же так её ждал! — кривляется Коровин.
Да какого вообще происходит?!
Вскакиваю с кровати и смотрю на изумлённые лица одноклассников.
— Басман?... Ты чё? Тут? Ты же в зал пошёл? — лепечет Адамов.
— Чё там такое ещё? Чего я ждал? — ступаю к ним, чувствуя, как чешутся кулаки.
— Да ничё… — Адамов отступает.
Но Коровин так и стоит на месте. Нагло смотрит на меня с ухмылкой.
— Чё там ты говорил? Чего я ждал? — подхожу к нему вплотную.
— Басман, не надо, — дёргает меня за рукав Адамов.
А я понимаю, что мне просто необходимо подраться. Может, тогда полегчает?
И плевать на правила интерната и угрозы отца.
Кулаки чешутся. Давно мечтал дать в морду этому придурку Коровину. А он словно и ждёт этого! Стоит и ухмыляется.
— Ну? — подначивает меня. — Ромашка-то твоя ничё так!
Пламя в груди вырывается наружу и я чувствую, что задыхаюсь. Что он несёт?! Своим поганым языком Ромашкой называет?!
Это только моё прозвище для неё! Только моё!
Коровин продолжает ухмыляться, наслаждаясь моментом. Он явно знает, как задеть меня за живое. Ромашка… Это прозвище я придумал для неё сам. Я! Никто другой не имеет права так её называть.
— Заткнись, — цежу сквозь зубы, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. — Не смей её так называть.
Адамов пытается оттащить меня назад, но я толкаю его от себя. Перед глазами только ухмыляющаяся рожа Коровина и его издевательская улыбка.
— А чё? — Коровин делает шаг вперёд, явно провоцируя. — Или ты думаешь, что она только твоя?
— Что ты сказал?! — цежу сквозь зубы.
— Чё слышал! — он тоже сжимает кулаки и ступает ко мне. — Ромашка не только твоя теперь! Понял?!
Урод!
Вспышка ярости ослепляет меня. Всё вокруг теряет чёткость, кроме его лица. Я больше не могу себя контролировать. Срываюсь с места, занося кулак для удара.
В этот момент время будто замедляется. Слышу, как Адамов что-то кричит, как где-то вдалеке раздаются шаги. Но всё это не имеет значения. Есть только я и он. И та ярость, которая наконец найдёт выход.
Коровин не успевает увернуться. Или не желает делать это. В любом случае прямой удар чётко прилетает ему в челюсть. Мы заваливаемся и я начинаю дубасить его.
Глава 55. Отчаяние…
Потираю сбитые в кровь костяшки пальцев. На лице горит ссадина. Во рту ощущается металлический привкус крови. Но эти уроды получили больше!
Гестаповна наверняка сейчас полицию вызовет. Пофиг. Отвечу, если надо.
Урод!
Он врёт! Я уверен, что врёт! Но где Ромашка?! Почему она прячется от меня? Я даже спросить у неё не могу! Или…
Рычу, обхватывая руками голову и со всего размаху пинаю стул к стене. Но он ударяет о дверь и она как раз открывается.
Смотрю туда и встречаюсь со взглядом отца. Хмурый, исподлобья. Этот взгляд ничего хорошего мне не предвещает.
Но я не боюсь!
В два шага оказываюсь рядом.
— В машину! — рявкает он и за шею толкает меня из комнаты.
Не спорю. Мне надо вырваться из этой комнаты, куда меня заперли, чтобы успокоить.
Молча иду за отцом. Сажусь в его тачку. И едем мы тоже молча.
Сидим на заднем сиденье, но каждый уткнулся в свое окно.
— Иди умойся, — бросает мне отец, когда мы заходим в дом.
Послушно ухожу в ванную. Подставляю голову под холодную воду. Иначе мозги сейчас вспыхнут. Башка гудит.
Волосы мокнут и сосульками свисают на лоб, даря хоть какую-то прохладу.
Я не верю этому уроду. Не верю!
Но почему тогда думаю об этом постоянно?
Это какая-то игра вокруг меня!
Холодная вода стекает по лицу, но не может остудить бурю внутри. Капли барабанят по раковине, словно отбивая ритм моих расшатанных нервов. Я смотрю в зеркало и едва узнаю себя — покрасневшие глаза, спутанные волосы, сжатые в тонкую линию губы.
Отец ждёт. Он всегда ждёт, когда я успокоюсь. Но как можно успокоиться, когда весь мир вокруг кажется лживым спектаклем?
