— Ничего.
— Скажите мне! Я… я друг Лили! — требую я.
— Я всё сказала, — и по её голосу понимаю, что она ничего не скажет больше.
Ладно. Сам узнаю.
— Что говорят врачи? — спрашиваю серьёзно. — Что-то нужно? Лекарства какие-то?
— Да, вот, сказали, вот этот препарат купить, — и она достаёт из кармана смятую бумажку. — Но сказали, что есть только в одной аптеке в городе. Да и то надо в очередь встать. Не знаю, я не звонила ещё…
Выхватываю у неё из рук бумажку. Вчитываюсь в непонятное название.
— Я достану, — говорю строго и прячу бумажку в карман.
Женщина удивлённо таращится на меня.
— Но как же…
— Я принесу. Сказал же, — отвечаю так, что не остаётся вариантов для спора. — Лиля в какой палате лежит?
— Вон там, — женщина показывает рукой, — по коридору вторая дверь справа. Но к ней не пускают. Меня только на две минуточки впустили и всё, — и опять она плачет. — Как же так? За что? Что она им сделала?
— Кому?
Замолкает.
— Я говорила, не надо было в эту школу переводиться, — всхлипывает она. — Не для таких, как мы, она… не надо было…
— Вы не плачьте, — говорю я. — Всё у Лили хорошо будет. Идите пока домой, успокойтесь. Не надо, чтобы Лиля видела, что вы плачете.
Она кивает и встаёт и я провожаю её к выходу.
Сам ещё раз оглядываюсь на дверь, на которую показала бабушка Лили. Первый этаж. Пусть и высокий.
Да фиг мне кто запретит увидеть Лилю!
Глава 28. Хулиган
Проводив бабушку Лили до ворот, я возвращаюсь к зданию больницы. Осматриваюсь — двор пустой. Определяю, где окно палаты Ромашкиной, и по стене, пригнувшись, бегу к нему.
На окне решётка. Но оно открыто.
Подставив какой-то ящик, встаю на него и дотягиваюсь до подоконника. Ещё раз оглядываюсь. Всё спокойно. Тогда я подтягиваюсь и усаживаюсь на подоконник. Хорошо, что он здесь широкий. Я почти нормально умещаюсь.
Внимательно смотрю сквозь прутья решётки.
— Лиля! — шепчу громко, заметив хрупкий силуэт у стены.
Знакомые пшеничные волосы и черты лица. На голове Лили повязка. Прямо на лбу. Неужели всё так серьёзно?!
В палате две койки, но вторая пустая, хотя и заметно, что там кто-то лежал. Но сейчас Лиля одна в палате.
— Лиля! — зову уже громче, держась руками за металлические прутья.
И она открывает глаза. Слабым движением век. У меня даже щемит что-то в груди от этого её движения. Настолько оно беззащитное.
Она не сразу понимает, откуда идёт звук.
— Лиля! Это я! — улыбаюсь и машу рукой.
Поворачивает голову и тихо вздыхает. Глаза резко округляет и таращится на меня удивлённо. Мне кажется, не верит, что это по-настоящему!
— Это я, Дан! — подмигиваю ей. — Ты как тут? Что случилось?
— Данияр? — произносит тихо Лиля. — Ты как тут? Что ты тут делаешь? — и чуть приподнимается на локтях.
— Я тебя искал, Лиля. Ты почему здесь? Что случилось? Кто это сделал? — облизываю губы от волнения.
— Я… я не помню… — взгляд моментально растерянным становится. — Не помню…
Прикладывает ко лбу ладонь и чувствует повязку там. Ощупывает, не понимая, похоже, откуда она.
— Лиля! Я всё сделаю, чтобы ты быстрее вышла отсюда! — говорю ей. — Ты только поправляйся! Я найду, кто это сделал! И лекарство найду! Твоя бабушка мне дала рецепт!
— Бабуля… где она?
— Ушла!
— Данияр! — как будто вспоминает что-то. — Нельзя же тут! Тебя накажут! Ты почему не в школе?
Ой, блин! Ещё одна со школой этой долбанной!
— Лиля!
И замолкаю. Прижимаюсь лицом к решётке, чувствуя прохладу от металла.
Лиля тоже смотрит на меня.
И я понимаю, зачем я здесь. Она не поймёт. И никто не поймёт. А я понимаю.
Из-за этого вот взгляда!
— Лиля, улыбнись, — шепчу я.
Она сначала и правда улыбается. Чуть приподнимает уголки губ. Но потом вдруг резко становится серьёзной.
— Данияр! Хватит хулиганить! Слезай! И то и тебе, и мне достанется! Устроил тут! — ворчит и убирает взгляд.
А я понимаю, что она прячет за этим своим ворчанием. И от этого приятное тепло растекается в груди.
— Ах, ты ж, проныра! Куда залез?! — раздаётся снизу грубый мужской голос.
Опускаю взгляд. Чёрт! Охранник!
Он схватил меня за ногу и дёргает. Я пока держусь за решётку.
— Слезай, говорю! Хулиган! Сейчас ноги поотрываю! — не унимается мужик.
— Размечтался! — хмыкаю я. — Руки не доросли ещё! — и снова поворачиваюсь и смотрю на Лилю. — Лиля, выходи отсюда быстрее, а?! — говорю торопливо. — Я тебе показать хочу кое-что!
— Ах, ты паскуда! — внизу матерится охранник, потому что я пинаю его ногой.
— Да тяни его и всё! — доносится ещё один голос.
— Данияр! — вздыхает Лиля.
— Пока! — успеваю крикнуть до того, как меня с силой стаскивают вниз и я падаю на землю.
— Паршивец! — наседает на меня охранник. — Женёк, ты полицию вызвал?!
— Уже едут!
— Не надо, блин, полицию! — пытаюсь вырваться я. — Так решим!
— Решала! — и дальше мат. — Сиди ровно! В полиции решать будешь!
Глава 29. Шокирующая картинка
— Данияр! Это уже ни в какие ворота! — матерится отец, отчитывая меня, пока едем из отделения полиции. — Ты вообще башкой не думаешь?!
Отец очень зол. И бесполезно что-то доказывать ему. Лучше молчать. Всё равно он ничего не поймёт.
— Чего молчишь?! Тебе только полиции не хватало! Ты о будущем думаешь?! — распаляется он. — Это из-за этой девчонки?!
— Она ни при чём, — хмурюсь и отворачиваюсь, смотрю в окно.
— То есть ты просто так полез в окно больницы? Мне не ври, а?
— Какая разница, зачем я туда полез? — поворачиваюсь к отцу. — Моё дело.
— Ошибаешься, Данияр, — хмыкает с опасной ухмылкой отец. — Пока я за тебя отвечаю, это не только твоё дело. У тебя выпускной класс. На носу — поступление! А ты хернёй страдаешь! В окна лезешь! Ромео, бл…!
Ещё сильнее сдвигаю брови.
— Это не то… — цежу, сам стыдясь услышанного.
Ещё я романтиком не был! Это просто… просто влечение! Ну, хочу я Ромашкину! Что тут такого?!
Вслух, конечно, это не произношу, но отцу достаточно сказанного.
— «Не то», — усмехается он. — Слушай меня, Данияр, — говорит уже серьёзно. — Мне проблемы из-за девчонки не нужны. Не ту выбрал для такого. Не ту.
— Ты откуда знаешь? — огрызаюсь я.
— Я привык досконально решать вопросы, сынок, — ехидно произносит отец. — Навёл справки про девочку в больнице.
Пауза.
Почему я не удивлён? Но злость свою не показываю. Лишь сильнее стискиваю зубы.
— Эта не даст, сынок, — продолжает отец.
— Да с чего ты взял?! — не выдерживаю я.
— Ну, знаю, — усмехается. — Пусть будет личный опыт, так скажем.
Отворачиваюсь.
— Проблемы создаст, Данияр, эта девочка, — уже серьёзно говорит отец. — Чувствую, что создаст. Оставь её. Мало, что ли, у вас посговорчивее? Ты же никогда не усложнял себе жизнь!
— Пап, сам разберусь, окей? — смотрю на него. — Мне не пять лет.
Ничего не отвечает. Слышу только скрежет его зубов.
Мне не нравится, что отец навёл справки про Лилю. Его никогда не интересовали мои девки. Он вообще никогда не лез в мою личную жизнь! А тут вдруг такое внимание!
Я злюсь.
Отец привозит меня обратно в школу.
— Помочь выяснить, что произошло тут? — спрашивает хмуро, когда я прощаюсь и открываю дверь, чтобы выйти.
— Сам разберусь, — бросаю я. — Пока.
— Данияр.
Смотрю на него.
— Думай о будущем, — говорит уже мягче. — Не из каждой задницы я смогу вытащить.
— Понял, — отвечаю серьёзно.
Отец уезжает, а я иду в школу. Дожидаюсь конца урока, чтобы на перемене зайти в класс.
Звучит звонок и я открываю дверь. Здороваюсь с выходящей училкой по физике.
Окидываю взглядом класс. Никто не замечает моего присутствия, потому что почти все одноклассники стоят кружком возле парты Коровина и что-то смотрят на телефоне, похоже. До меня доносятся возгласы парней:
