— То есть ты предпочитаешь заниматься английским один на один? Считаешь, что так лучше усваивается материал? — задумчиво спрашивает Нинель.

— Ну да! — радостно восклицает Данияр. — Это сто процентов лучше! По своему личному опыту говорю!

— Хм. Тогда, может, вы с Лилей тоже индивидуально заниматься будете? — и Нинель вдруг поворачивается и смотрит вопросительно на Коровина.

Что?! У меня паника начинается. Становится жарко и душно. Резко. Я не хочу с ним заниматься! Тем более индивидуально!

Мне кажется, сейчас я просто расплачусь от напряжения. Хочу кричать о своём несогласии. О том, что я боюсь заниматься с Коровиным. И не хочу!

Но сказать вслух я всё равно не могу — слова будто застревают в горле, а сердце колотится так, что, кажется, его слышно всем. Случайно перевожу взгляд на Коровина и вижу его обычную ухмылку. И взгляд — какой-то пугающий и нехороший взгляд — будто он уверен, что будет так, как он хочет.

— Лиля не согласится на такую нагрузку, — слышу громкий и немного дерзкий голос Данияра. Он не скрывает свою злость.

Смотрит на Коровина, насупившись, исподлобья.

— Ей же тоже надо к экзаменам готовиться, Нинель Георгиевна, — добавляет Данияр.

Все оборачиваются ко мне.

— Да, — быстро киваю. — Подготовка к занятиям занимает много времени. Ещё одного ученика я не потяну… будет сложно…

— Но что же делать? — разводит руками Нинель Георгиевна. — Алексею просто необходимо подтянуть английский!

— Нинель Георгиевна, не надо индивидуальных занятий, — встревает в разговор Коровин. — Я согласен с Басмановым заниматься. Так же можно? — щурится и смотрит на меня. — Ты всё равно готовишься к вашим занятиям. Просто ещё я буду. Нормально.

Данияр стоит и мне кажется, я слышу скрежет его стиснутых зубов. Он явно недоволен предложением Коровина.

— Замечательно! — обрадованно произносит Нинель так, словно гора с плеч упала у неё. — Вот и решили! Ну, не буду вам мешать!

И она хлопает по плечу легонько Коровина и уходит. Мы остаёмся втроём.

Парни стоят друг напротив друга. Вижу, как пальцы Данияра сжимаются в кулаки. Тяжёлым взглядом он испепеляет Коровина. А тот стоит и лишь ухмыляется.

— Ты зачем сюда припёрся?! — рычит на него Данияр. — Нафига?!

— Английским заниматься, — разводит руками Коровин. — Какие-то проблемы, Басман? Лиля же не против, если я с вами заниматься буду? Английским. Или вы тут чем-то другим занимаетесь?

Мои щёки вспыхивают и я прижимаю к ним ладони, чтобы скрыть это.

— Ты что задумал, придурок? — наступает на Коровина Данияр. — Я тебе уже всё сказал. Или ты тупой?! Может, по-другому тебе объяснить?!

И он в одно движение оказывается рядом с Коровиным и валит его на парту. А тот даже не сопротивляется! Наоборот, ухмыляется. Как будто и ждал этого и за этим и пришёл.

— Я тебя предупреждал?! — цедит сквозь зубы Данияр, сжимая в кулаках ворот рубашки Коровина.

— Ну? И чё ты мне сделаешь? — хмыкает нагло Коровин. — Чё? Давай!

И тут только я понимаю, что он провоцирует Данияра! Он специально так ведёт себя! Он провоцирует Данияра!

Я вскакиваю и подбегаю к парням. Едва успеваю перехватить руку Данияра, занесённую над Коровиным. Он хмурится и удивлённо смотрит на меня.

— Отойди, — кидает мне.

— Не надо, Данияр! — прошу я, ещё и второй рукой вцепляясь в его кулак. — Не надо! — отчаянно мотаю головой.

Где-то в груди у меня предчувствие, что всё это плохо закончится, если я не остановлю Данияра. Пугаюсь сама этого предчувствия.

— Чё, Басман? — Коровин продолжает его подначивать. — За бабой спрятался? Ссышь?!

Данияр сверкает зло глазами на него. Я напрягаюсь до предела. Он же не сделает этого!

Секунда — и всё замирает. Я почти не дышу: в комнате стоит такая напряжённая тишина, что даже вдох отдаётся волнами по воздуху. Данияр всё ещё держит Коровина, но в его взгляде появляется что-то другое.

Он как будто тоже понимает, что всё это зря. Что не нужно вестись на провокацию.

Пальцы Данияра медленно разжимаются. Коровин соскальзывает с парты и отряхивает рубашку, не сводя с нас насмешливых глаз.

В этот момент что-то щёлкает во мне — напряжение спадает и я чувствую дикую усталость. Словно марафон пробежала.

— Слабо, значит, — бросает Коровин через плечо, улыбаясь только уголком губ. — Не ожидал…

Но Данияр не отвечает. Он бросает на меня короткий взгляд.

А я облизываю пересохшие от волнения губы. Моргаю, даря разрядку глазам.

Отхожу от парней и беру свой рюкзачок. Иду к дверям.

— Ромашкина, ты куда? А английский?! — слышу голос Коровина. — Нинель рассказать?

Останавливаюсь. Медленно оборачиваюсь.

— Голова болит. Ясно? Не могу заниматься, — отвечаю, чётко произнося каждое слово. — Иди рассказывай, — пожимаю плечами.

Открываю дверь и вижу, как Данияр тоже хватает свой рюкзак. Несильно толкает в плечо Коровина и подходит ко мне. Берёт меня уверенно за руку и мы вместе выходим из класса.

— Больше никогда не лезь в пацанские разборки, — цедит сквозь зубы, сдвинув брови. — Это не твоё дело. Поняла?

— Тогда не устраивайте их при мне, — отвечаю тоже, огрызаясь, и дёргаю руку из его захвата.

Но Данияр бросает на меня грозный взгляд и опять берёт меня за руку. Сжимает ладонь крепче.

— Я сам разберусь и с Коровиным, и с кем надо. Ясно? — повторяет снова и тянет меня за собой.

А я назло встаю и пытаюсь не сдвинуться с места.

Данияр оборачивается и смотрит на меня исподлобья.

Забираю руку из его захвата.

— Не разговаривай так со мной, — говорю тихо. — Мне не нравится.

— А мне не нравится, что ты за меня решаешь, что мне делать! Так понятно? — сжимает губы и ступает ко мне.

Зло поправляет рюкзак на плече. Всё его тело напряжено сейчас и эта какая-то пугающая и злая энергетика обращена сейчас на меня.

Мне становится некомфортно рядом с таким Данияром. И я инстинктивно обнимаю себя руками. Но взгляд не отвожу.

Мы стоим друг напротив друга, будто разделённые тонкой чертой. Я не могу заставить себя сделать первый шаг. Он тоже не хочет. Чувствую это.

Данияр тяжело дышит, взгляд его становится ещё жёстче. Он словно ждёт от меня чего-то. Но я не готова уступить. Потому что считаю, что поступила правильно. Зачем ему драка с Коровиным?

Опускаю взгляд. Слышно, как по коридору проходят другие ученики, их голоса приглушены стенами, но в этом шуме мы с Данияром остаёмся вдвоём, как на отдельном островке.

— Пошли! — он протягивает мне руку.

Поднимаю взгляд и смотрю на неё. И не могу ответить. Наоборот, крепче обнимаю себя.

Время словно замирает между нашими взглядами. Сердце стучит где-то в горле — не от страха, а от невыносимого напряжения, насквозь пронизывающего этот короткий отрезок между прошлым и будущим. Его рука всё ещё в воздухе, но я не решаюсь протянуть свою навстречу. Внутри переливается что-то упрямое и ранимое одновременно: я хочу быть рядом, но рядом не с таким Данияром. С другим. С тем, которого я знаю!

Он медленно опускает ладонь, и на лице застывает усталое разочарование, будто часть сил уходит вместе с этим жестом. Мы оба не двигаемся, только дыхание становится чуть громче в тишине коридора. В этот момент резкий звук звонка разрезает пространство, заставляя обоих вздрогнуть.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть дрожь в голосе и в руках, и, прежде чем успеваю что-то сказать, Данияр уже делает шаг в сторону выхода. Его походка твёрдая, но в ней чувствуется сдержанная обида. На какую-то долю секунды мне кажется, что всё, что происходило между нами, сейчас может рассыпаться, как карточный домик.

И это пугает.

Я не хочу.

Жду, что он хотя бы обернётся. Или чуть замедлит шаг. И тогда я сорвусь к нему.

Не дышу, боясь спугнуть ожидание.

Но Данияр идёт уверенно. Всё тело поджато и движения чёткие. Он смотрит только вперёд, словно забыв обо мне.